Сергей Лукьяненко – Дозор навсегда. Лучшая фантастика 2018 (страница 53)
Светлый волк уже прыгнул, и Валере осталось только слегка опустить голову, чтобы поймать его на рог.
Рог у Валеры был грандиозный, единственный в своем роде, точная копия экспоната «Музея мамонта» в Якутске, где помимо мамонтов в ассортименте есть целый скелет и еще куча запчастей россыпью от шерстистого носорога. Как бедное животное с таким наростом на морде функционировало, трудно сказать, но Валера и не рассчитывал с ним мучиться дольше минуты. Зато этим рогом получалось не только вспарывать, а еще бить плашмя, да и на нос тебе не запрыгнешь.
Волк страшно захрипел, из горла у него хлынула кровь, Валера резко мотнул головой, стряхивая обмякшее тело, и бросился на чернявого.
Темно-серый волк опоздал с отступлением буквально на долю секунды, еще чуть-чуть – и смог бы удрать, но когти у него скользили по гладкой поверхности седьмого неба. Он успел только развернуться, когда страшный удар нижней челюсти носорога раздробил ему крестец. Валера пробежал по мягкому, чувствуя, как под ногами хрустит и лопается, – и повалился на бок.
И закрыл глаза.
Очнулся он с трудом и очень недовольный: больше всего на свете хотелось спать. А его тормошили и даже легонько хлопали по щекам.
– Ну хватит, ладно, уже встаю… – буркнул Валера.
– Это было очень самоотверженно, – сказал китаец. – И очень эффективно. Только я бы вам не рекомендовал смотреть вон в ту сторону. Там некрасиво.
– И в мыслях не было, – сказал Валера.
И немедленно посмотрел в ту сторону. Абсолютно случайно. Просто не до конца очнулся еще.
Ну, тут-то он более чем очнулся. Прямо ожил. Понадобилось бешеное усилие воли, чтобы подавить рвотный позыв. Если тебя вырвет в Верхнем Мире, тогда стошнит и твое физическое тело, которое сразу выйдет из транса. Пошатываясь и зажимая рот, Валера двинулся к «дымной двери». Он плохо себе представлял, что за духи там живут, какая такая небесная канцелярия. Надо только показать им картинку. И попросить, чтобы помогли.
– А этот юноша испугался и прыгнул вниз, – донеслось из-за спины. – Надеюсь, он не сильно ушибся.
«Надеюсь, его как следует вздрючит начальство, – подумал Валера. – Он ведь не выполнил задание, наблюдать надо до конца. Сами виноваты, присылают дрищей каких-то… Перед китайцем прямо неудобно…»
Один шаг до двери. Валера обернулся.
– Что там? – спросил он.
– Понятия не имею, – сказал китаец. – У каждого – свое.
– Ах, ну да, конечно. Я идиот.
– Не надо так. Вы большой молодец. Вы вели переговоры до самого конца и победили. Надеюсь, мы еще встретимся.
«Если меня там не съедят», – подумал Валера.
Он чего-то вдруг начал трусить. Наверное, от усталости. Или понял, что все до этой минуты было прелюдией, а теперь настает самый ответственный момент.
Вообще вся его жизнь до этой минуты была прелюдией.
А теперь он стоит на краю плотины. И надо сделать шаг.
Валера шагнул.
Шаман стоял на краю плотины, вслушиваясь в кипение воды, ровный гул турбин, жужжание электричества и биение своего сердца. Ему было хорошо здесь. Спокойно. Тут замечательно думалось, даже лучше, чем в тайге. Жаль, что нельзя простоять так весь день – режимный объект. Шаман и без того злоупотреблял гостеприимством энергетиков. Пора бы и честь знать.
Да и внуки там, внизу, совсем заскучали. Хватит на сегодня.
В зеркальной стене лифта он увидел кого-то, совсем не похожего на шамана. Пожилой якут в элегантном костюме и плаще. Чиновник? Ученый? И то, и другое. Положа руку на сердце – ну какой ты шаман, Валера?
Шаман небось давно бы шагнул и взлетел.
А я хожу на плотину – зачем? Да, здесь хорошо. Но нет ни щенячьего восторга, ни ощущения чуда. Только спокойная гордость за дело рук своих. Уверенность в завтрашнем дне, как ни банально это звучит. Чувство некоего мещанского благополучия, что ли.
Я вообще какой-то скучный вернулся тогда из Верхнего Мира.
Это кем надо быть, чтобы, стоя на самой высокой плотине в России и глядя, как внизу кипит вода, чувствовать мещанское благополучие?
О, догадался кем. Взрослым.
Точно лучше, чем мертвым…
Какую-то частицу себя я оставил на седьмом небе. Чем-то пришлось заплатить за просьбу о помощи. Если бы я еще помнил, как это было. А я не помню. Даже последний шаг стерт из памяти. Очнулся, когда Василий и Айдар несли меня через лес. Они перепугались, а я просто устал. Но в конце концов, я ведь решил вопрос? Имел право упасть замертво.
А они молодцы там, в небесной канцелярии. Именно так и надо. Чтобы никто не смог рассказать. А то мало ли чего выдумает следующий проситель, лишь бы не отдавать свое. Люди большие ловкачи. Особенно когда у них отнимают важное и нужное. Вот как у меня отняли – и я не знаю что.
Но я помню, зачем это было.
Последний, кто помнит…
Из лифтового холла шаман вышел на парковку, все еще хмурый и задумчивый, но едва поднял глаза, как лицо расплылось в счастливой улыбке.
На краю парковки в тенечке под деревом стоял молодой белый мамонт в кожаной сбруе для перевозки седоков и вкусно хрумкал листвой, а мальчик и девочка лет десяти сосредоточенно вычесывали его огромными гребнями.
А жизнь-то, в общем, удалась, подумал шаман.
Николай Горнов
July morning
Пуск новой китайской ракеты-носителя «Великий поход-5» на тридцать тонн полезного груза опять отложился. И по непонятной причине, главное. Государственное информагентство «Синьхуа» выдает какой-то туман со ссылками на официальных лиц, а ТАСС его просто перепечатывает слово в слово. Не то погодные условия у них поменялись, не то настроения на пусковой площадке, а может, 60-метровую махину на стартовый стол установили не по фэншую – без поллитры не разобраться, короче…
Всеволод Сергеевич Журавлев, не гений, кандидат физико-математических наук, для друзей просто Сева, непонимающе уставился на догорающую спичку. Ах да, опять он не до конца открыл кран на газовой плите. Вроде бы и техника надежная, импортная, чехословацкая, а вот не каждому дано добыть синий пропан-бутановый цветок для запуска элементарного процесса нагрева воды в свистящем чайнике из нержавейки.
По правде сказать, Журавлев не особо-то и переживал за коллег из космического городка Вэньчан, сама по себе возможность поучаствовать в амбициозной китайской космической программе – уже удача, но почему-то мысли о третьем отложенном пуске самой тяжелой в мире ракеты не отпускали. Давал о себе знать, видимо, прошлогодний дружеский визит в Китайскую Народную Республику, из которого Журавлев вернулся слегка обалдевшим. А как не обалдеть от тропического острова Хайнань, на котором вырос новый китайский космодром, специально построенный для запуска пузатых «тяжеловозов»?
И это уже четвертый пусковой комплекс, на минуточку. Китайцы отстроили его всего за одну пятилетку. А кипучий-могучий Советский Союз при всей своей промышленно-космической мощи не может достроить третий космодром. Сдачу Восточного опять сдвинули на несколько месяцев, и теперь первый запуск оттуда, как сообщили Журавлеву по большому секрету знающие люди, наметили на 31 октября 2017 года. В том смысле, что партия и правительство не сомневаются в готовности трудящихся треста Дальпромстрой сделать все возможное и невозможное для сдачи нового объекта космической инфраструктуры в канун 100-летней годовщины Великой Октябрьской социалистической революции…
Жена возникла на кухне неожиданно, и Журавлев чуть не выронил яйца, из которых собирался сварганить себе на завтрак незамысловатую яичницу с болгарскими помидорами.
– Нинуль, ну сколько можно тебя просить. Не надо ко мне подкрадываться, – выдохнул он.
– Мне матросский танец «Яблочко» исполнять, когда ты на кухне? Или цыганочку с выходом? И вообще, чего подскочил так рано? – удивилась сонная жена.
– На работу…
– В воскресенье?
– А сегодня воскресенье? – в свою очередь удивился Журавлев.
– Зарапортовался, здрасьте… Скоро вообще перестанешь дома появляться, – скривила губы жена и закрылась в ванной.
– Я тебя тоже очень люблю, дорогая, – пробормотал Журавлев в ответ. Путем длительных тренингов он уже почти научился останавливать весь негатив на периферии восприятия.
Супружеские отношения в семье Журавлевых не были никогда особо горячими, поскольку Нина Павловна, некогда первая красавица курса, выбрала себе в мужья Всеволода Сергеевича совсем не по большой любви. А спустя почти три десятка лет, когда уже дети выросли и разъехались, их брак представлял собой не просто жалкие остатки семейного очага, а тщательно утрамбованную площадку, где когда-то, вполне возможно, и горел костер, но прогоревшие угольки давно притоптаны ногами, хорошенько политы дождями, да еще и землицей сверху присыпаны…
– Так ты идешь на работу или нет? – саркастически поинтересовалась Нина Павловна из-за закрытой двери. – Подумай хорошенько, Сева. Если не появишься в своей лаборатории хоть один день, отбросишь науку назад на десятилетие!
Журавлев поморщился и выкрутил на максимум миниатюрное радио, встроенное в дверцу холодильника «Бирюса». Выяснять отношения не хотелось. Незачем портить солнечное, по-настоящему июльское утро. Но для себя он отметил: первая программа в радиоприемнике точно воскресная. Москва передавала приятную легкую музыку. Похоже, это «Времена года» Вивальди.