Сергей Лукьяненко – Дозор навсегда. Лучшая фантастика 2018 (страница 25)
– Александр.
– Алекс, значит… – Кореец протянул руку. – А то все следователь, следователь… Ну, пошли спать, завтра день тяжелый.
– Командир! – Крюгер встал, поправил куртку. – В следующий раз меня с собой возьмете?
– Мы подумаем, покойничек.
Лагерь проснулся рано. До завтрака успели переоборудовать прицепы для пассажиров, устроить раненых. Наконец Кореец дал команду на отправление.
– Погоди-ка, – буркнул Санта и выскочил из кабины.
Крюгер увидел, как Санта побежал к могиле Дока. Ему показалось, что спасатель перед ней вытянулся и приложил руку к козырьку, но толком разглядеть не успел – отъезжающая колонна закрыла вид.
Людмила и Александр Белаш
Белый лотос
«Нет ли следа у воды?»
«Человечьи там следы».
Трижды городила она город на прекрасном мокром месте, и трижды роботы, живущие за окоемом, насылали разрушение в образе боеприпасов объемного взрыва.
И стало это нестерпимо для ее гордости и чести. Поэтому она спросила Ведуна, державшего штандарт за сорок пеших переходов на восходе. В жирных лагунах, в обширных западинах плескался и нежился он, когда пришел ее вопрос:
– Каково средство одолеть чужих или достигнуть с ними мира?
– За сотню хороших рабов дам совет, – сказал он из дальней дали.
Тогда приказала она ста крепким рабам идти к Ведуну в услужение. Взамен же получила волну градио, на которой чужаки день и ночь слушали вопли глиняных людей и говорили с их вождями.
– Знай, – прибавил Ведун, – тебя услышит не живой, а недреманный страж из роботов. Тридцать зим он бдит за колебаниями волн. Чтобы он передал весть своим хозяевам, говори их речью, связно и внятно.
Старательно обдумала она послание. Затем велела рабам сложить ступенчатую башню из саманных кирпичей и возгласила с вершины ее, устремив волну и взор в сторону чужого логовища:
– Я, Хельга, дочь викинга, принцесса египетская из рода фей, белый лотос нижних вод и великая жаба ночная, госпожа правительница Дикого болота, держащая флаг в сердце озера-моря, обращаюсь к хозяевам роботов! Отзовите ваших чудищ в глубь бесплодной суши, чтобы не смели они портить мой прекрасный город, иначе я обрушу на вас гнев и ярость, и тогда живые позавидуют мертвым. Жду вашего слова, пока солнце пройдет полный круг над землей. Я все сказала. Хау!
На посту гравитационной связи эта осмысленная речь вызвала секундный сбой аппаратуры. Пока система локализовала источник – озеро Тенг Ху, 20,4 км от дрон-базы Хонг Лун, – ответственных уже собрали на селекторное совещание по радио.
– Хорошенький привет из глины. Только не говорите, что вот он – долгожданный контакт.
– Но согласитесь – свежо, ново. Готов там семантический анализ?..
– Да. Лексикон из староземной классики – Андерсен, Стивенсон и Карл Май. Раньше вожак орды скрывал гендер и знания. Он… она прикочевала зимой с плавней Итиля, после войны вождей. Генез орды не прослежен. Хонг Лун оценивает поголовье в сорок-пятьдесят тысяч юнитов.
– Каков риск для Хонг Лун? – холодно спросил орг.
– Там беспилотники и роботы обслуги. Первую атаку отразят, вторую с трудом, третья сметет базу. Чтобы доставить наземную технику с боекомплектом и оборудовать позиции, нужно суток двое.
– Тяжелые дроны с дозаправкой в воздухе будут у Тенг Ху сегодня к вечеру, – заметил зам по обороне. – Пара заходов термоядом – и оплавленный такыр.
Его энтузиазм умерил старший инженер:
– Во-первых, нет угрозы человеческому персоналу. Зачем крайние меры? Во-вторых, энергию базе дает реактор с водным охлаждением. Вот схема водозабора. После вашего удара нам придется бросить базу. А если вождиха догадается разбить погружные насосы, то и большого штурма не понадобится. Сами уйдем.
Возникла пауза, и вновь орг подал голос:
– Еще предложения?
– Переговоры, – наконец заговорил спец по Е-жизни, доселе молчавший. – Особь хочет общения – пусть получит. Если надо выиграть время для подвоза техники, оно будет. За сутки попробуем выяснить, кто там, в теле глиняной принцессы. Это даст шанс изменить ситуацию, а нам – случай исследовать Е-лидера вблизи, в естественной среде…
– Пустые хлопоты, – небрежно бросил оборонщик. – Диалог с глиной давно вычеркнут из планов.
– Ведун с нами продуктивно общается.
– Вроде он с вами одного заезда?.. Или учились вместе?
– Он на курс старше.
– Теперь он глина. Божок из ила и донного грунта. Хотя чин вожака орды повыше, чем у ассистента кафедры. Без обид – я искренне ценю его жертву во имя науки. Но как предатель человечества он для меня мишень. Был бы приказ.
Инженер не унимался:
– Никакого термояда, я настаиваю. Только объемные снаряды. Район водозабора – под запретом.
– Один человек, – веско подытожил орг и прибавил со здравым цинизмом: – Тот, потеря которого будет минимальной. Мужчина, холостой, бездетный, не единственный в семье. Придать надежную охрану, средства эвакуации. Он четко должен знать, на что идет.
– Все полевые разведчики дают согласие на риск.
– У него сутки после высадки на Хонг Лун, чтобы дать обоснованный прогноз. Вылет через час. К концу переговоров гравитанки должны быть в готовности, на рубеже атаки.
Настрой орга специалисту по Е-жизни не понравился. Низколетающие утюги с генераторами антиматерии против безмозглых големов-марионеток – сродни приказу Ксеркса высечь море. И вообще война армейской техникой с выползками из мелкодонного озера – дико, чуждо человечеству. Как сочетать это с научной работой?..
Меньше всего хотелось, чтобы хоть один танк попал в глину. Конечно, там не все могут воспроизвести. Скажем, освоить радио им не под силу – только градио. Но вдруг?.. Если «великая жаба ночная» получит кустарное аннигиляционное орудие, придется отступить со всей Итильской низменности. «Ослов и ученых – в середину!», оборонщики развернутся во всю мощь цивилизации, и планета заполыхает по береговым зонам.
Кому и что они докажут? Что земляне сильнее Е-жизни, которую не поняли за столько лет?.. Безликое
Как застывший гороховый кисель, под флаером расстилалась бесконечная равнина – плоская, грязно-желтая, однообразная. Лишь изредка ее гладь нарушалась серым пятном солончака или бурой низиной, поросшей щетиной трав, а вокруг особо мокрых мест – вялым тростником и оранжевым «попугайским клювом».
Изредка на пресных озерах над зеленью плавучих листьев расстилалась бледно-розовая рябь – цвели лотосы. Мало что прижилось в здешней чахлой биосфере, но лотосам и канарскому солелюбивому лотусу как-то свезло. Они укоренились и теперь разнообразили ландшафт своими красками, используя для опыления немух и нежуков.
Далеко позади остались мелкосопочник и база Твердина. С высоты полета Роман видел только однообразный унылый простор и горизонт, размытый пыльной сизой пеленой. Там, впереди, контрольный рубеж и опорные пункты строили ханьцы, они всему названия и дали. Но годы шли, техника ветшала, глина почуяла в кордоне слабину…
А радио вещало вдогонку, пополняя новинками оперативные данные:
«
«
«
«
«
Обаять и обещать – как просто. Воды расступаются, и люди с песнями идут на зов, пока над ними не сомкнется ил. Одним сияла Шамбала, другим Ирий, третьим Иерусалим. Даже пяток групп помощи накрыло, пока придумали блокатор зова.
И то бывали промахи. Везли спасенных к космодрому, но вдруг оказалось – не все они настоящие. Пришлось сжечь транспорт на подлете, в воздухе над океаном. До горизонта вскипела вода. Знали уже, что гарантия – только полностью разрушить при свидетелях или под запись. Любой просто исчезнувший – по умолчанию Е-жизнь.
Вот с ней и придется общаться, пока танки подвезут.
«Наука, Рома, жалости не знает. Сам записался в Е-отдел».
В науке нет коммунизма – лишь субординация и право отказаться.
«У нас три кандидата. Миссия очень опасна. Надо продержаться сутки до подхода оборонки. Далее по обстоятельствам».
«За тем сюда и прилетел, – думал Роман, закованный в сервокостюм. – Увидеть мало, надо прикоснуться. Уж лучше раз, чем никогда. Зато данных будет!.. Хельга. Сохранная личность, копия или марионетка?»
У ксенобиологов самый пропащий факультет – проблем наджизни. Кто посвятил себя вопросам оверлайфа, тот для мира сгинул. Буквально через стенку от наджизни – психонетика и ловля душ. С той разницей, что охотники за привидениями числятся блаженными, им всюду вход свободный. А вам – кипы допусков, литры прививок, ведомственные препоны, чтобы добиться отправки туда – не знаю куда, изучать то – не знаю что.
У Романа в груди, под броней, боролись страх и нетерпение. Наконец-то в полевую вылазку, и не в рассохшиеся, брошенные старые руины, а на полноценный контакт.