Сергей Литвинов – Жемчужные тени (сборник) (страница 23)
Вот она и стала потихоньку брата обрабатывать. Сначала смехом, а после серьезно. Пожалуется Черевикин на мужнин храп — Качалова ему: а ты его убей! И так — каждый раз: убей, убей, убей!
Чтобы выработать устойчивый рефлекс: храп — убийство!
Да только ничего не получалось. Неделя прошла, две, месяц.
Черевикин будил мужа, шпынял, расталкивал, ругался матерно — а руку на него все-таки не поднимал.
И однажды Ольга, жарко шепча, сказала Илье:
— Олегу надо помочь.
Тот сразу понял:
— Помочь убить?
— Да.
— Помочь — но как?
Она сразу сказала:
— Я не смогу.
А он, Илья, как ей в этом поможет?
Весь город в видеокамерах. Как Ходыженцев к Качаловым, в их дом на улице Авроры, в их квартиру проберется, чтобы по ходу дела под видеонаблюдение не попасть?
И потом, у брата чуткий сон. Как выбрать момент, когда оба, и муж, и брат, спят? Как любовнику проникнуть к ним в квартиру, убить, да еще потом несчастного психа убедить, что это именно он зятя зарезал?
А тут — чемпионат.
Брат Черевикин с мужем Качаловым давным-давно, еще в марте, билеты на матч в Москве сумели купить. Относительно дешевые, третьей категории. Загорелись: поедем вместе! На бесплатном поезде прокатимся, футбол поглядим, на столицу позырим. Благо в Белокаменной двоюродная сестра проживает. Перекантоваться можно пару ночей забесплатно.
Ольга, когда услышала об идее совместной поездки, сразу смекнула: вот он, способ, чтобы любовник подобрался к обоим, мужу и брату, как можно ближе!
И тоже купила билеты на тот самый матч.
На тот же матч и на тот же поезд.
И себе, и Илье.
Футбольные билеты вышли на круг страшно дорогие, но дело того, считала Ольга, стоило.
Прошла пара месяцев.
Чемпионат мира забылся — как и не было его.
В столицу постепенно приходила осень. С каждым днем все больше желтых прядей появлялось на березах. Вечера стали холодными, и темнело с каждым днем раньше и раньше. На дорогах возобновились пробки, детишки потащились в школу, начался новый футбольный сезон.
В один из первых сентябрьских дней Татьяна зарулила однажды к отчиму на Сельскохозяйственную.
Спортивные газеты с пометками на букмекерских страницах по-прежнему валялись по квартире, но в меньших количествах.
Валерочка привычно обрадовался падчерице, до отвала накормил ее собственноручно приготовленными яствами. Сначала — баелдой из баклажанов и свининой с красносмородиновым соусом, на десерт — собственноручно испеченной шарлоткой.
Когда девушка смаковала кофе, а отставник закурил свою вонючую сигаретку, зашел разговор о происшествии, имевшем место быть в литерном экспрессе.
— Получил я послание от Осянина, — мимоходом заметил экс-полковник.
— А это еще кто?
— Начальник МВД М‐ской области.
— Вот кто у тебя, оказывается, в друзьях!
— Теперь да.
— Что пишет?
— Друзья наши, Ольга Качалова и Илья Ходыженцев, пока в СИЗО парятся. Однако следствие закончено, вот-вот передадут дело в суд.
— Сколько им грозит?
— Откуда ж я знаю? Я не прокурор.
— А Черевикин?
— Брат погибшей? А что ему будет? Живет, работает. Говорят, началась стойкая ремиссия.
— Скажи, Валера, а ты с самого начала понял, что он невиновен? И арест сумасшедшего был с твоей стороны только отвлекающим маневром? Чтоб настоящие преступники успокоились?
— Ох, Татьяна. Что ж ты за пытливый такой человечек! Обязательно тебе: хочу все знать!
— Ну, Валерочка-а‐а! — капризно протянула девушка.
— Таня! Вот ты знаешь, в футболе есть такое понятие: играть по счету?
— Это как?
— Ну как? Если вдруг команда выигрывает два — ноль, она сушит игру, старается не рисковать, особо вперед не идет, отдает инициативу противнику. А когда вдруг проигрывает — все наоборот: вперед, в атаку, с шашкой наголо!.. Так и тут.
— Что сей образ значит?
— А то, что на самый первый момент Черевикин являлся единственным неоспоримым подозреваемым. Вот мы его и задержали. Впоследствии ситуация изменилась.
— Благодаря моим изысканиям и находкам? — лукаво напомнила Таня.
— И этому тоже.
— Ладно. Но расскажи вот что. Про душ — понятно. Ты разыскал и установил, что хирург, дурак, туда после убийства отправился. А вот перчатки? Неужели их и вправду на путях нашли?
— Нашли. Но не их.
— То есть?
— Когда я сказал лейтенанту негласно обыскать багаж пассажиров, он обнаружил в сумке Ходыженцева пару неиспользованных белых хирургических перчаток. Зачем, спрашивается, человеку, который на футбол в столицу едет, перчатки?
— А всю ту мизансцену? В тамбуре? Это ты подстроил? Спровоцировал, чтобы хирург себя выдал? Побежал? Договорился, чтобы поезд замедлил ход? И чтобы проводница вышла в тамбур и дверь стала открывать? Ты, кстати, ее предупредил? Или использовал втемную?
— Таня, Таня! Ну как же можно в столь опасных играх людей втемную использовать! Я не то что предупредил — Люба сама вызвалась.
— Героиня!
— Кстати, грамоту недавно наша проводница получила. И именные часики. За участие в задержании особо опасного преступника.
— А это-то ты откуда знаешь?
— Я, как тебе известно, человек свободный. Могу поддерживать отношения, с кем хочу.
— Вот как?! — вылупилась падчерица.
— Ты только матери своей, Юлии Николаевне, ничего все-таки не говори. А то заревнует.
— Смотри, она из Ульяновска, разведена, сын-подросток. Я не зря у нее паспорт смотрела.
— Я тоже внимательно прочел составленный тобой список.