Сергей Лисицын – Перекресток (страница 6)

Все так же сердито ворча, седой джентльмен полез в футляр.

Надо отдать таможенникам должное. Упаковав оставшиеся обоймы, они отпустили деда довольно быстро и без лишних придирок.

Покусывая нижнюю губу, я смотрел, как он идет через зал прилета, и гадал, зачем же ему «Василиск»? Модель, конечно, довольно древняя, но все еще крайне эффективная. И никак, ну никак не оружие самозащиты.

Впрочем, мне хватало и своих проблем, и я выбросил старика с «Василиском» из головы.

– Господин Мартин Зуров? Ваш багаж, пожалуйста. Да, положите на сканирующую стойку. Провозите ли вы какие-либо запрещенные законами Федерации препараты либо устройства, входящие в список запрещенных ксенотехнологий?..

Я остановился в скромной, но на удивление чистенькой и тихой гостинице, расположенной всего тремя ярусами ниже пересадочного пассажирского модуля.

В течение двух стандартных суточных циклов я осматривался.

Я ходил по барам и клубам, медленно бродил вдоль полок, самых настоящих полок, а не демонстрационных мониторов супермаркетов, маленьких магазинчиков, торгующих снаряжением и запчастями для симботов, кондитерских лотков, контейнеров с горячей лапшой и хот-догами, и слушал.

В первую очередь я наблюдал за барменами и продавцами.

Если хочешь узнать, что на самом деле происходит вокруг, какова расстановка сил и от кого на самом деле зависит принятие решений, слушай барменов. Они знают все. Конечно, они не скажут ничего существенного незнакомцу, но таким он будет до первых чаевых. А потом они кивнут в сторону по-настоящему интересного человека или объяснят, где найти то, что тебе нужно. И тут же сдадут тебя с потрохами, если почуют выгоду. Так что я в основном молчал, присматривался к тому, с кем и как разговаривают бармены ближайших к моей гостинице баров, задавал простительные для новичка наивные вопросы и честно поил собеседников горячительными напитками разной степени крепости.

Отличить обитателей плоскостей не составляло труда. Они двигались, слегка расслабив руки, унизанные кольцами управления симбот-цепями, зорко поглядывая по сторонам, изящно скользя в плотном людском потоке, заполнявшем жилые уровни станции. У одних рисунок движений напоминал обманчиво небрежные, будто смазанные, движения уличных танцоров, другие словно исполняли балетные па, и все они, казалось, слышали свою внутреннюю мелодию. Музыка, кстати, действительно звучала отовсюду. В ближних к зоне прибытия барах и кафе это была достаточно привычная легкая фоновая музычка, но стоило отойти подальше, и она сменялась странными мелодиями, полными сложных рваных ритмов, резких изменений тональности, наложением нескольких ударных и прочими штуками, для которых у меня даже не было определения. Но прибывшим с плоскостей она явно нравилась. Я смотрел на ловкие, не напоказ, а въевшиеся в самую их суть движения и понимал, что мне придется долго и упорно вспоминать основы управления симботом, чтобы достичь хотя бы среднего их уровня. Хотя… черт побери, в свое время я немало часов провел внутри своего многоцелевого «Тамплиера».

Пальцы сами собой чуть раздвинулись, будто на них снова оказались соединенные кольцами ленты управления, уходящие вдоль рук к шее и дальше в налобный обруч. Показалось, что вот сейчас я откинусь, разводя руки, и упаду в мягкое, остро пахнущее дезинфектантом нутро «Тамплиера», согнув локоть, приведу в действие сервоприводы, и с тихим шелестом надвинется лицевая часть симбота.

Стоп. Хватит. Если все пойдет нормально, то в симботе ты еще набегаешься, а сейчас прекрати ностальгировать и займись делом. Восстановить навыки ты сможешь достаточно быстро, тело все помнит. Я понял, что уже и сам с собой говорю не так, как месяц назад, когда я был «торпедой» по прозвищу Майор и загонял, вытравливал, вытаптывал в себе все то, что осталось за порогом маленькой комнаты офицерского собрания, где с меня сорвали погоны и сломали над головой церемониальный офицерский клинок. Думал – навсегда, а ты смотри – нет, вылез и снова принялся раскладывать в голове все по полочкам. Вот только в сторону игрового стола я тебе, сволочь лощеная, смотреть не дам. В остальном же «выживальщик» меня вполне устраивал.

А буду я рассеянно смотреть вот на ту компашку за столом возле бара и на самого бармена, который, встретившись глазами с невысоким крепышом в потертой кожаной куртке, сделал едва заметное движение глазами. Не моргнул и не прикрыл даже, а так, обозначил некое движение, после чего вернулся к протирке стаканов.

Крепыш не отреагировал никак.

Собственно, больше мне ничего и не было нужно. Я всего лишь убедился, что на Перекрестке, как и повсюду, где обитают люди, действуют те же законы теневого мира, что и везде.

Теперь осталось дождаться станционного вечера, когда бар заполнят мелкие спекулянты, жучки, букмекеры, агенты невнятных контор, провозящих полулегальные товары, и прочая публика, которой я немало насмотрелся за последние пять лет.

Первый же вечер подтвердил мою правоту. Бар действительно оказался популярным местечком, где собирались за столиками компании тертых мужиков, что-то тихо обсуждавших друг с другом, придвинувшись к собеседнику, негромко играла еще с утра удивившая меня музыка с тревожным рваным ритмом и щелкали бильярдные шары в задней комнате. Хохотали у барной стойки компании поднявшихся с плоскости сталкеров, презрительно фыркала в лицо розовощекому юнцу спортивного вида черноволосая «сестричка», и внезапно я почувствовал мгновенную режущую боль в груди: я понял, чем отличался этот бар, да и вся эта станция, от того, что оставил я позади вместе с растерзанной Эдной и двумя трупами в ночном клубе.

Здесь был вкус и запах настоящего, честного большого Дела. Вся накипь, весь придонный ил и шебуршание спекулянтов – всё вертелось вокруг Дела, но не было его сутью, в отличие от того, что осталось за моей спиной в Империи. Там грязь и накипь и были делом. Здесь – нет.

Запрокинув голову, я влил в себя рюмку желтоватого пойла, называвшегося здесь «звездной настойкой», длинно выдохнул и обернулся к стоящему рядом сталкеру:

– Огоньку не найдется?

К двум часам ночи моя голова гудела от табачного дыма, «звездочки» и огромного количества информации.

– Да вполне нормальные они тетки, – обняв меня за плечи гудит Сергей Карский, которого все зовут Платформой. Он, и правда, похож на транспортную платформу. Такой же приземистый и здоровенный. Плечи обтягивает черная потертая куртка, усеянная разъемами соединений с симбот-системой, закрытыми сейчас предохранительными мембранами.

– Ага, если только у тебя никаких модификантов генных нет, – вступает в разговор его товарищ. Родриго Ким черноглаз, высок и строен. Наверняка нравится женщинам. Интересные у него глаза – они не задерживаются подолгу на одном предмете, постоянно стреляют по сторонам, отчего у собеседника создается странное ощущение, что Родриго кого-то ждет и выискивает этого человека в толпе.

Мы пьем уже не первый час, а эти парни становятся только более говорливыми и чуть громче смеются, но не теряют координации движений и ясности речи. Я узнаю о том, что у местных «жучков» можно без проблем достать контрабандные запчасти, концентрированное топливо для ускорителей боевых симботов, которое по обычным расценкам стоит столько, что глаза на лоб полезут, а вон тот маленький, лысый, он на лекарствах специализируется.

– А если поднять что-то с плоскостей, тут, тшшш… – Сергей прикладывает к губам толстый палец с обкусанным ногтем. – Тут совсем другие ребятки действуют, серьезные парни, и говорить о них здесь, на «игле», как они зовут станцию, совсем не стоит.

И мы снова налегли на настоечку.

Я узнал о том, что биониты крепко недолюбливают «сестричек» и вообще они высокомерные засранцы, но если случится с тобой на плоскости задница, то припрутся вытаскивать стопроцентно, а вот корпоративщики, те сто раз подумают, а если из «Текносистемс» будут, то точно сделают вид, что не слышали. Яйцеголовые – те попроще, но им тоже палец в рот не клади, видали мы, какие они божьи одуванчики!

Мне поведали о Потерянной Плоскости и легендарном комплексе Мурв, который появляется только во время приливов синего тумана на плоскости с азотной атмосферой, о перестрелке в каньоне возле Треугольной Крепости и загадочных транспортах, которые вылетают из центра высокогорного плато на плоскости Зингля, а туда еще никто не добрался! Зуб даю, не добирался туда никто из наших, и сестрички там тоже не бывали, хотя вокруг давно ходят, две партии положили, одна под лавину попала, вторую хотели на планерах послать, да их таким ураганом разметало, что только крылья в стороны! Никто не уцелел.

– Это еще до меня было, – гудел Сергей, а Ким азартно качал головой.

Я узнал об Утерянных стоянках и Проклятых Куполах, страшном звере Шарге, выдыхающем мельчайшую отравленную пыль, проникающую через фильтры симботов, и призрачных сталкерах, которые бредут, не отвечая на вызовы и никак не отображаясь в приемниках сигналов.

Я ввалился в комнату только под утро и заснул мертвым сном.

Сергей и Родриго собирались на плоскость через три дня, и чутье говорило мне, что есть все шансы попасть туда вместе с ними. Это было бы отличным выходом: человек, появившийся вместе с аборигенами, всегда вызывает меньше настороженности, чем свалившийся на голову чужак. Очень хотелось максимально сгладить стадию «новенький в городе», когда каждый мачо будет считать своим долгом проверить тебя на прочность. Полностью этого избежать, конечно, не получится, но все же…