Сергей Лифанов – Уйти на Запад (страница 9)
Дуглас будто лопатками почувствовал мое удивление, поднял голову, проследил мой взгляд и опасливо спрятал ноги под стул.
— Тебе придется убить меня, чтобы забрать мои любимые тапочки, — с улыбкой сказал он.
— Это у вас в Шотландии такое носят? — спросил я.
— Нет, — признал он с сожалением, — В Шотландии такое не носят. Да и к востоку от Миссисипи теперь такое вряд ли где найдешь, за что огромное спасибо президенту Джексону. — он откинулся спиной на спинку стула, вынул из кармана брюк бумажник и отсчитал мне пять долларов. — Аванс, — объяснил он. — Сходи после завтрака и купи себе хотя бы башмаки и шляпу.
— А ты точно шотландец? — спросил я, кладя деньги в свой карман. — А то говорят, что скупее шотландцев людей на свете нету.
— Наглая ложь, — заявил Дуглас. — Это сассенахи на нас наговаривают. А сами еще когда
— Что заныкали? — спросил я.
— Скунский камень, — объяснил Дуглас. — Я тебе когда-нибудь потом эту историю расскажу.
— Ага.
От автора
Настоящие индейцы, в отличие от реконструкторов двадцать первого века, никогда не заморачивались тем, насколько аутентичны их прикиды. Если человеку нравится красная куртка, неужели он будет отказываться от нее только потому, что это одежда бледнолицых? И если в руки попал кусок крашеной замши, неужели нельзя употребить ее на мокасины только потому, что индиго не растет в Америке? А уж от прекрасного стеклянного европейского бисера индейцы не отказывались еще и в семнадцатом веке.
Индейцы заимствовали у европейцев все, что им нравилось. В начале девятнадцатого века у индейцев, живших к востоку от Миссисипи, были плантации, рабы, торговые предприятия, появились адвокаты, инженеры, офицеры…
И добрые дяденьки из Нью-Йорка, Бостона, Филадельфии, которые живого индейца никогда не видели, озаботились вдруг: а что это благородные дикари так усиленно приобщаются к цивилизации? Они же переймут пороки белых, сопьются и станут нищими! Ужос-ужос! Надо отселить их подальше, чтобы они не контактировали с западной культурой, надо сохранить их национальную идентичность… о, кажется, это уже лексика двадцать первого века, и автор просит прощения. В общем, вы поняли? Исключительно для блага индейцев их надо отселить за Миссисипи.
И отселили.
Огромное спасибо президенту Эндрю Джексону.
Ну а то, что в Джорджии на землях чероки было найдено золото, а в других местах тоже нашлось что-нибудь полезное – это уже приятный бонус, вы же понимаете.
6
После завтрака, состоявшего из цикориевого кофе и яиц с беконом в хлебе, Дуглас продолжил работу над очерком, а я пошел в госпиталь к Джейку. После маленькой комнаты Дугласа госпитальная палата показалась просто огромной: вот вы представьте длинную широкую комнату, тридцать коек справа, тридцать коек слева, между ними широкий проход, в который, если надо, можно наставить еще кроватей. Вот в этом проходе и стояли еще вчера наши с Джейком койки, а сегодня часть кроватей уже разобрали. Кто-то умер, а легких выписали и отправляли пароходом на север.
— И Джейка? — спросил я.
— Джейк где-то тут бегает, — сказал знакомый солдат. — Одежду получает, то-сё.
Я вышел во двор оглядеться и почти сразу заметил Джейка, тот был занят делом: брил парня, правая рука которого висела на перевязи. Заметив меня, приятель кивнул и спросил:
— Не пробовал у Маклауда взять пару долларов в долг?
— Он дал аванс, — сообщил я.
— Отлично, — не отрываясь от своего дела, ответил Джейк. — Погоди немного, сейчас одно дело провернем.
На нем были новые штаны и ботинки – надо полагать, его тоже выписали и сегодня отошлют на пристань. Было очень жалко расставаться.
Джейк добрил солдата и кивнул мне на его место:
— Садись, приведу тебя в приличный вид. Или будешь усы и бороду отпускать?
— Не буду, — ответил я.
— А я, пожалуй, снова заведу усы, — сказал Джейк. — А то в Кахабе, когда была возможность, все под корешок сбривал, не хотелось вшей кормить, — он провел по короткому ершику на голове. — Как настоящий каторжник.
— Ничего, гуще будут, — сказал я.
Меня впервые брили опасной бритвой, и было странно чувствовать на лице бесцеремонные прикосновения пальцев и как-то не по себе становилось, когда лезвие оказывалось около глаз.
— Тебя сегодня отправляют? — спросил я, когда Джейк закончил бритье.
— Нет, — сказал он, складывая бритвенные принадлежности. — Буду пока при госпитале, а там посмотрим. Пошли. Я тут кое-какие полезные знакомства завел, — пояснил он через плечо.
«Полезное знакомство» дало мне померить ношенные сапоги, глазом не повело, выслушав просьбу о куске ткани на портянки, и только молвило укоризненно Джейку:
— Ты же говорил, он не немец.
— Он – не немец! — заверил Джейк. — Я квакер, стал бы я врать?
— Я не немец, — сказал я. — А что, немцы портянки носят?
—
— Ну почему, — возразил я. — Пиво у них неплохое.
— Как ты назвал: портианки?
— Ага. Это по-русски.
«Полезное знакомство» ушло на несколько минут и принесло мне кусок ветхой простыни.
— С тканями сейчас напряженка, — объяснило оно. — Война…
Все удовольствие обошлось мне в два бакса, причем, как объяснил Джейк, когда мы, отблагодарив «знакомство», пошли на улицу, это нам очень повезло, потому что война и с обувью в Мемфисе тоже напряженка. Со шляпами, как выяснилось через час, тоже, но шляпу мы таки мне купили, и даже не очень убогую.
А когда возвращались в госпиталь, Джейк вдруг углядел в толпе одного мужчину и прямо побелел. Не испугался, нет, но словно собственным глазам не поверил.
— Встретимся потом, — бросил он мне и поспешил за тем парнем.
Я остановился. Мужчину, на которого так среагировал Джейк, я почти не разглядел, увидел только, что это был офицер. Мешать Джейку не стоило, раз он помощи моей не просил, поэтому я свернул в пивную. Пить хотелось, и, наверное, у меня все-таки температура была, так что пивной градус практически не ощущался, пиво шло как подкрашенная водичка.
Признание автора
По правилам, которые незнамо кто придумал, положено: если роман пишется от первого лица, и персонаж, от лица которого пишут, чего-то собственными глазами не наблюдал, то об этом и писать нельзя. Ну а вот в этом романе есть еще и вездесущий и всезнающий автор. И этот автор, даже если чего-то лично не наблюдал, все равно напишет, такая у него подлая натура и богатое воображение.
7
Итак, Штирлиц шел по коридору… Ой, нет! Шел Дуглас, и не по коридору, а по улице. К пристаням, куда причалил пришедший с верховьев реки пароход. На пароходе можно было разжиться свежими газетами, потому что телеграфную связь еще не восстановили, а новостей узнать хочется. Да и без газет – новости передают люди, которые прибывают на пароходах, встречают пароходы, что-то отправляют пароходами – то есть, пристань самое удобное место разузнать новости, даже если газет купить не удастся.
У него было много знакомых и среди северных офицеров, и среди почтенных местных жителей. Был бы он в самом деле всего лишь парень из Огайо – трудновато ему было бы завести знакомство. А так иной раз люди сами набивались, чтобы с ним задружиться. Шутка ли: правнук настоящего шотландского графа, внучатый племянник нынешнего графа. Американцы любят аристократов. Кое-кто почти всерьез сожалел, что дедушка Дугласа не устранил парочку старших братьев в лучших традициях шекспировского «Макбета». Дуглас считал ниже своего достоинства отвечать на такие намеки. Дедушка и без графского титула накуролесил дай боже, и Шотландия ему была явно тесна. А двоюродный дед – нынешний граф – славный старикан.
Вот поэтому Дуглас Маклауд шел по улице и поминутно с кем-то здоровался, а кое с кем еще и поговорить останавливался. Апрель 1865 года в США выдался богатым на происшествия, и, похоже, май получится тоже не скучным. Капитуляция генерала Ли все еще была темой для разговоров. Известие, что цену за голову Мосби подняли с двух до пяти тысяч долларов, тоже волновало умы. 21 апреля Мосби распустил свой отряд в Виргинии, но северянам не сдался, и, кажется, собирался продолжать борьбу. В таком случае он, пожалуй, направился бы дальше на юг. Однако ходили слухи, что Мосби собирается укрыться в западных территориях – и тогда ему, скорее всего, придется проезжать через Мемфис.