Сергей Лифанов – Уйти на Запад (страница 49)

— Мой знакомый… — медленно сказал я, — … вроде бы упоминал его в письме. Давно.

— Вам непременно надо повидаться с мисс Оливией, — решительно заявил редактор.

— Ну что вы, — вяло возразил я. — Я же совершенно не знаком ни с лейтенантом, ни с его семьей. И вообще, что я скажу мисс Сент-Люк? Я, в конце концов, не рассчитывал, что придется наносить светские визиты. Так, заехал в город по-рабочему…

— Ничего страшного, я вас представлю, — загорелся редактор. Должно быть, у него и в самом деле было мало работы.

Мисс Оливия жила здесь же в городе, хотя у нее был большой дом на плантации Сент-Люков. Но жить одинокой женщине за городом было опасно: в окрестностях хватало банд из дезертиров и уклонистов еще в те времена, когда здесь стояли конфедератские войска, и после прихода северян лихих людей в округе не сильно уменьшилось. Местность такая, очень хорошая для партизанского движения: леса, болота, речки, да и в зарослях сахарного тростника при случае укрыться можно. Поэтому после смерти дяди два года назад мисс Оливия закрыла дом на замок, оставила ненадежную охрану в виде двух немолодых негров, и с впавшей в маразм бабкой – той самой маркизой – переехала в трехкомнатный домик за магазином. Плантация же пришла в упадок: во время войны сахар, может быть, и был кому-то нужен, но вывезти и продать его не было возможности. Негры разбегались, из зарослей приходили партизаны и растаскивали запасы продовольствия. Сейчас война закончилась, и можно было бы, пожалуй, заняться восстановлением хозяйства, но ни денег, ни желания этим заниматься у мисс Оливии не было. Сейчас, после смерти бабки, она собиралась уехать отсюда куда подальше, а жалкие остатки плантации продать. С этим возникали трудности: помимо нее, наследниками были ее кузены Александр и Юджиния, которую в Верноне называли на французский манер Эжени, а они не появлялись в городке с довоенных времен.

Какие подспудные соображения были у редактора вернонской газеты, когда он притащил к мисс Оливии знакомиться иностранца в потертой и пропыленной рабочей одежде, можно только догадываться, я только надеюсь, что у него не было затаенной мечты выдать наследницу плантации за оборотистого чужака, который возьмется за дело засучив рукава, работа закипит, плантация возродится, благотворно повлияет на экономику региона, — и газета города Вернон получит много-много объявлений, аминь. Мне кажется, мисс Оливия тоже заподозрила что-то в таком духе, потому что она была убийственно вежлива и со мной, и с редактором. Мы выпили по чашке чаю с оладьями, которые редактор упорно именовал пышками, потом мисс Оливия вывела меня в садик полюбоваться лилиями и, поставив меня перед клумбой, ткнула рукой в цветы, будто что-то показывая:

— Что это за россказни про письмо? Ведь врете? — сурово спросила она.

Я кивнул.

— Не было никакого письма про Александра, — сказал я. — Есть другое письмо, от мадам Сент-Люк к мисс Юджинии.

— Мадам де Сен-Люк, — поправила меня Оливия. — Бабушка всегда называла себя по-французски. Что за письмо?

— Я о нем практически ничего не знаю. Его видели мои друзья, но прочитать не смогли, потому что французского языка не знают. Но это очень важное письмо, потому что его по какой-то причине хранил в потайном кармане майор Джозайя Грин, а потом за этим письмом была устроена целая охота.

И я рассказал мисс Оливии все, что знал о письме. И рисунок тоже показал. Она рассмотрела причудливый узор точек и пожала плечами:

— Не представляю, что это.

— А что может быть такое ценное – представляете?

— О да, — со смешком сказала она. — У меня даже перечень есть.

— Бриллианты?

— Не только, — ответила она.

— Много?

— Очень.

Она присела и задумчиво начала выдергивать сорняки вокруг своих обожаемых лилий. Я стоял рядом дурак дураком.

— Эти люди сейчас в Канзасе? — спросила она, занимаясь прополкой.

— Да. Сейчас в Канзасе уже есть железная дорога – недалеко, до Топеки, но время пути на сутки-двое сокращает. А потом – пароход.

— Значит, надо найти клад, пока они сюда не добрались.

— И уехать, — сказал я. — Если они приедут и клада не найдут, в первую очередь пойдут к вам.

— Вы проводите меня до Нового Орлеана? — спросила она.

— В округе нет людей, на которых вы можете положиться?

Она встала и смахнула землю с пальцев.

— Если чему война и научила меня, то это тому, что люди, которых знаешь с детства, могут оказаться совершенно чужими. Дядя Гораций рьяно выступал за Конфедерацию. Его племянник Александр был офицером Союза. Они бы могли убить друг друга, если бы сошлись в бою. И если в семье такой разлад, могу ли я быть уверенной в соседях? Все чужаки. Вы тоже чужак, но вы уже в курсе дела. Если мы найдем клад, вам половина.

— А я могу забрать у вас весь клад, — сказал я тихо.

— Да, можете, — согласилась она бесстрашно. — Но незнакомец, который придет к ювелиру с чемоданом бриллиантов, получит от силы четверть настоящей цены. А вот если семейные бриллианты продает представитель семьи – совсем другое дело.

Ее соображения показались мне сомнительными, но возражать я не стал. Мы вернулись на веранду к редактору, который поел уже все «плюшки», и Оливия оживленно объявила:

— Оказывается, мистер Миллер тоже собирается в Новый Орлеан! Он согласился взять меня с собой.

Она тут же вслух начала строить планы как лучше поехать и что с собой взять, причем решения меняла поминутно, заморочила головы и мне, и редактору, а в конце концов пришла к выводу, что ей надо кое-что забрать из дома на плантации, и собралась туда ехать немедленно. Тут же послали негритянку одалживать у местного судьи экипаж.

— Но вы не можете туда ехать одна! — в ужасе возразил редактор. — Округа кишит джейхоукерами и бродячими неграми!

— Далеко до плантации? — спросил я.

— Миль пять будет, — ответил редактор.

— Я поеду с мисс Сент-Люк, — сказал я. В конце концов, Оливия именно этого и добивалась. — Только зайду в гостиницу захвачу свой револьвер.

6

Пока сидели в Форт-Додже, ожидая оказии, с которой можно выбраться, Фокс страдал, что не может продолжать путь в Денвер. Форт-Додж оказался тупиком. Почта приходила примерно раз в неделю, еще реже появлялись караваны переселенцев. Индейцы, которые прежде относились к белым путешественникам сравнительно равнодушно, последние годы стали нападать даже на караваны; поэтому переселенцы старались сбиться в обоз покрупнее. А для одиночных путешественников встреча с индейцами чаще всего кончалась плачевно. Так что Фоксу с Джейком очень повезло, что у Дугласа были какие-то темные делишки с теми индейцами. Продолжать путь в одиночестве Дуглас Фоксу очень не советовал: опасно. Двигать дальше с переселенческим обозом Фокс и сам не хотел: слишком медленно и не туда. Нахрен ему то Санта-Фе? Ему в Денвер надо!

Страдал Фокс настолько картинно, что Джейк готов был плюнуть на больную руку и отправиться с ним снова в путь верхом – сперва по горному маршруту тропы на Санта-Фе, а потом, когда она круто повернет на юг, найти путь на северо-запад… но тут Дуглас получил большую телеграмму из Сент-Луиса и засобирался на север. Там планировали тоже ставить форт, и даже название уже дали – Форт-Флетчер, но пока в том месте был только почтовый пост, к тому же разоренный недавним нападением арапахо. Почтовый дилижанс теперь не мог поменять там лошадей, просто проезжал мимо, но главное же – проезжал. Как раз на Денвер!

— Так опасно ж? — с иронией спросил Фокс.

— Ага, — согласился Дуглас. — Но у меня есть парочка знакомых вождей…

Стало понятно, что и к северу от Форт-Доджа Дуглас вовсю занимается темными делами. Индейскому агенту, конечно, так и полагается общаться с индейцами, но мистер Маклауд, казалось, был каким-то особенным, перелетным агентом, порхающим по западным просторам, практически не залетая в индейские агентства.

До будущего Форт-Флетчера было около семидесяти пяти миль. Фокс готов был загнать лошадей, чтобы пересечь эти мили за два дня. Дуглас осторожно допускал, что через три дня будут на месте, если, конечно, ничего не случится по дороге. Как раз успеют к дилижансу, и нечего лезть из кожи вон. Еще и время останется. А Джейк пусть остается в Форт-Додже и ждет дилижанса на восток. Все равно из него сейчас попутчик хреновый. Пусть полегоньку двигает в Форт-Эллсворт, и там ждет, когда Фокс вернется из Денвера.

— Ага, — согласился Джейк и вручил Фоксу блокнот, из которого были выдраны исписанные за путешествие листы, и пару карандашей: – Это тебе развлекаться по дороге. Потом напишешь отчет.

Фокс посмотрел на блокнот с таким изумлением, как будто Джейк предложил ему что-то порочащее честь.

— Я не смогу отчет написать, — попробовал он вразумить Джейка.

— Напишешь как получится. Вот мистер Маклауд подскажет, если что. Он у нас писатель.

Дуглас равнодушно оглянулся, заканчивая седлать лошадь.

— Отчет? — переспросил он. — Напишем как-нибудь. Я, знаешь, за свою жизнь столько отчетов уже написал: еще семьдесят миль описать – плевое дело.

— Для телеграфной компании, наверное, другие отчеты пишут, чем для индейского комитета, — возразил Фокс.

— Да брось! — отмахнулся Дуглас. — Там, наверное, весь отчет – где лесу на столбы взять. Найду я тебе лес. Бери блокнот и поехали. Уже светает.