Сергей Лифанов – Уйти на Запад (страница 4)
— Да вон туда надо бы выруливать, — показал я рукой. — Не то остров, не то берег…
— Дэн? Ты, что ли?
— Ага. Джейк? — я попробовал приглядеться. — Надо же, где встретились.
Я подгреб со своим бидоном к доске. Рядом с Джейком, намертво вцепившись в край доски, лежала какая-то женщина. Я прицепился рядом.
— Ну, теперь не утонем, — сказал Джейк женщине. — Дэн уже сегодня разок тонул, но у него на роду другое написано.
— Угу, — поддакнул я. Известно же, кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Но холодно ж! Может быть, смерть от утопления нам и не грозит, но вполне можно умереть от переохлаждения. И плыть, вот так вот обнимая окаменевшими руками бидон аж до самого Нового Орлеана…
С той стороны к импровизированному плотику еще кто-то прицепился. И вон рядом еще подплывают, не ровен час, повиснут на моем бидоне.
Нет, надо держать к берегу. К арканзасскому. На запад.
— Ногами шевелите, — сказал я. — Нам бы вон туда…
Темнеющие кусты были уже совсем близко, когда Джейк сказал:
— Это не остров. Это деревья затоплены. Надо плыть дальше.
Мы могли себе позволить проплыть дальше, с нашими-то плавсредствами. Но те, кто уже терял силы, предпочли побыстрее добраться хоть до чего-то устойчивого. Люди залезали на затопленные деревья, если у них были силы. Кое-кому это не удавалось. А плыть дальше не было уже сил.
Чуть дальше берег поднимался, но там был обрыв, и выбраться на сушу не было никакой возможности. И только когда мы проплыли мимо еще одной затопленной рощи, нам удалось найти пологий берег.
Человек, который плыл прицепившись к двери, первым нащупал под ногами дно. Потом и я, ощутив под ногами песок, побрел к берегу. Следом за мной Джейк вел дрожащую женщину.
— Бидон-то тебе зачем? — крикнул он мне.
Я посмотрел на бидон, за который цеплялся по-прежнему. Оказывается, до меня так и не дошло, что на суше бидон мне не нужен.
— Поверишь ли, пальцы не разжимаются, — признался я. Все же руки я в конце концов разжал и уронил свою ношу на песок.
В воде мы намерзлись, а на суше теплее не стало: мокрая одежда не грела, а вытягивала тепло из тела, да еще холодный ветер, а дождик я уже и не считаю. Вроде как Мемфис – это субтропики, много южнее Сочи, но апрель здесь, похоже, выдался прохладный. От ветра нас вроде загородили прибрежные кусты, но это была слишком ненадежная защита, ветер иной раз менял направление. На другой стороне реки и ниже по течению светились огни Мемфиса. Далековато, особенно если учесть, что тепло нам надо было здесь и сейчас. Ни доплыть, ни докричаться.
— Надо выжать одежду, — проговорил я, стуча зубами.
— Ага, — с иронией подтвердил тот человек, имени которого я еще не знал. Из одежды на нем были только подштанники, да и те местами подпаленные. На Джейке была рваная рубаха и штаны. Я второй раз подряд купался в джинсах и рубашке. Оказалось – вполне удобно плавать, хотя на рекорды лучше одеваться по-другому. Более всех одетой была женщина: на ней было и платье, и нижние юбки, и все это, судя по всему, ничуть не способствовало согреванию.
— Прошу прощения, мэм, — решительно сказал Джейк, зашел за спину женщины и начал стаскивать с себя одежду. Я поступил так же: стащил с себя рубашку, отжал, повесил пока на какой-то сук и стащил джинсы. Когда выкручивал, из заднего кармана штанов вывалился брелок с двумя ключиками; для этих ключиков брелок был великоват, но я привык к нему в России, а там на брелоке висела связка ключей побольше. Главное же было то, что брелок мог пригодиться, хотя я раньше об этом даже не вспомнил. Я слишком привык относиться к этой штуке без особого уважения.
— Можно попробовать разжечь костер, — сказал я Джейку.
— Есть чем? — спросил он.
Я на какое-то мгновение призадумался, не зная слова. Как-то оно мне раньше в английском языке до сих пор не попадалось.
— Есть, — я показал брелок.
Вот вы подумайте, что можно такого подарить на день рожденья некурящему приятелю, который ни в походы не ходит, ни на рыбалку, в газовой плите у него пьезоэлектроподжиг, а куда чаще он пищу разогревает в микроволновке. Подумали? Ну вот мой друг Шурик додумался подарить мне брелок-огниво – такую палочку длиной сантиметров в десять. Мы, помнится, поиграли ею минут пять от силы, а потом я и вовсе забыл, что это не просто так железячка.
Джейк с интересом посмотрел, но не понял:
— Это что?
Я закоченевшими пальцами неловко раскрутил трубочку и показал: чиркнул кресалом и высек сноп искр. «Флинт», — определил Джейк и засуетился: торопливо сунул ноги в штаны и пошел собирать хворост. Третий наш товарищ, назвавшийся Джоном, тоже этим занялся, шепнув мне: «Ты бы оделся, у тебя ведь есть во что» и качнув головой в сторону женщины, которая в своих мокрых тряпках вся сжалась, пытаясь сохранить последнее тепло. Я так понял, что даже при кораблекрушении надо соблюдать приличия, и без особого удовольствия влез в стылые мокрые тряпки.
Джон надрал какого-то мха, Джейк принес от берега, кроме палок, мой бидон:
— Там что-то плещется, надеюсь, не вода.
— А что там может плескаться?
— Керосин.
Я чуть было не ляпнул: «А что, керосин уже изобрели?», но удержался, открыл крышку и осторожно понюхал. Вроде как действительно пахло керосином. Живем! Пусть даже дрова и будут сыроваты, все же костер у нас получится. Особенно, если разводить его буду не я, а более опытный в этом деле Джейк. И правда, его стараниями пламя сначала неуверенно лизнуло ветки, а потом загорелось в полную силу.
И только когда разгорелось пламя, я наконец понял, как сильно замерз. Мы сидели около огня, жарились и замерзали одновременно. Женщина и вовсе сидела в своем мокром платье, так и не сделав попытки его как следует отжать, просто потискала какие-то части своих необъятных юбок, да чуть приподнимала ткань, чтобы она быстрее просохла.
В темноте послышался шум, и около нашего костра рухнул человек – только что из воды, она ручьями стекала с его куртки. Штанов на пришельце не было. Он что-то проговорил по-немецки и показал рукой в ту сторону, откуда пришел.
— Там кто-то есть, — сказал Джейк, подхватывая из костра горящий сук. — Схожу-ка посмотрю.
Мне не хотелось уходить от костра, но я пошел с Джейком. Он шел впереди, подсвечивая своим суком, но человека на мелководье первым увидел я. Выматерился, потому что сейчас уже малость подсохшая одежда снова намокнет, но все равно пошел в реку. Джейк тем временем углядел еще одного, лежащего наполовину в воде, воткнул в песок свой факел и потянул недоутопшего к костру. Следом за ним я со своим трофеем, еле передвигающим ноги. На полпути нас обогнал кто-то совершенного голый, скорчившийся от холода и аж завывающий.
— Холодно… холодно, — скулил он сквозь крупную дрожь.
Джон, умница, сообразил развести еще один костер, и теперь можно было обогреваться сразу двумя боками. Однако Джейк, похоже, был сделан из той породы людей, из которой надо бы делать гвозди, и, снова подхватив горящий сук, опять отправился на берег. Я пошел за ним, чувствуя себя идиотом. Мог бы, как Джон, просто таскать хворост для костров. Но мне почему-то поиск годных для костра деревяшек представлялся более трудным делом, чем розыск людей, у которых не хватило сил добраться до нашего костра.
Мы переволокли к костру еще одного человека, пребывающего явно на последнем издыхании, пока возились с ним, подошли еще двое, а потом мы услышали выстрелы. Стреляли где-то далеко, но все сразу замолчали и начали прислушиваться.
— Поговаривают, тут ходят отряды южан, — проговорил Джон.
— Неужели они будут стрелять по утопающим? — усомнился кто-то.
— А я после Андерсонвилля вполне поверю, что они могут стрелять по нам, — сказал худой как щепка человек, который добрался до костра голышом. — Всякого насмотрелся.
— А может это индейцы? — несмело спросил совсем молодой парень – от силы лет восемнадцати.
— Индейцы бы не стреляли, — сказал Джон.
Кто-то помянул рейнджеров Мосби, вспомнили резню в Централии. Джейк поморщился и встал.
— Схожу еще на берег, посмотрю, — сказал он.
Я пошел за ним, хотя хотелось послушать, что скажут.
— Не люблю таких разговоров, — сказал Джейк негромко.
— А если и в самом деле где-то рядом рейнджеры?
— Когда увидим – тогда и думать о них будем, — хмыкнул Джейк. — А пока мое дело – людей к костру оттаскивать. А ты как, в состоянии?
— Холодно, — с чувством сказал я.
— Ничего, скоро солнце взойдет, тогда согреемся, — он вытянул вперед шею. — Вон еще один.
Утром стало ясно, что мы на острове, двое умерли, у многих, в том числе и у Джейка, довольно серьезные ожоги, а женщина вроде бы не в себе. Поэтому когда сверху появился пароход, который принял нас всех на борт, это было счастьем. Я наконец выпил какой-то горячей бурды, выгоняя из организма дрожь, и мог сидеть в теплом сухом салоне, постепенно впадая в дрему.
Вскоре меня растормошили и сонного вывели на мемфисскую пристань, посадили вместе с другими спасенными на повозку, накрыли одеялами и отвезли в госпиталь. Там я и провел несколько дней, сраженный бронхитом.
В первые сутки, когда у меня еще только начинался жар, я вяло размышлял о том, что пенициллин еще не изобрели, и если мой бронхит перейдет в воспаление легких – шансы выкарабкаться сильно уменьшатся. Впрочем, обошлось. Меня не слишком донимали лечением, но может быть, оно и к лучшему. Горячее питье и постельный режим. Я опасался пить те микстуры и порошки, что мне давали от кашля. Фармакология в девятнадцатом веке была безбашенная, лекарства порой были страшнее болезней, и принцип «одно лечим, другое калечим» процветал как никогда до и после. Я решил для себя: антибиотиков, сульфаниламидов, даже банального аспирина еще не изобрели, а все остальное, пожалуй, медициной двадцать первого века уже признано опасным или, наоборот, бездейственным. Так что ну все это нафиг, попробуем обойтись.