Сергей Лифанов – Те Места, Где Королевская Охота (страница 53)
— Да, сударь, — поспешно сказала Алики.
Всю ночь Алики провозилась, устраивая то так, то сяк измученные члены. А когда это ей кое–как удавалось, сквозь забытье снова стонала окарина, и Алики дала себе слово, как выдастся свободный часок, съездить на Карамельную мызу и разобраться с этим делом…
Назавтра она проснулась разбитая, и решила разделаться с гимнастическим залом пораньше. Занятие, как это ни странно, прошло, пожалуй, не так постыдно. Арлана не было, и два круга по парку она сделала в компании нескольких молодых людей. Потом она, опять таки держась за бок, пошла в зал, а молодые люди продолжали бегать, потому что для них дистанция была гораздо больше. Пока они отсутствовали, Алики под руководством тренера занялась разминкой, а затем один из молодых людей учил ее играть в мяч. Она неумело махала ракеткой, и крохотный оперенный мячик летел у нее все время куда–то не туда, но на это никто не обращал внимания, и даже ее партнер не очень сердился — он, правда, иногда укоризненно покачивал головой, но изредка говорил и комплименты.
Свои полчаса с утюгом она отстояла еще до завтрака (как и накануне вечером — удовольствие было не из самых приятных), и в подвал к майору спустилась без вчерашней робости.
Майор Гиеди проверил, как агент Гитион усвоила вчерашний урок, и повел ее в тир. Перед дверью он снял с крючка давешнюю шапку и нахлобучил на уши, потом достал из шкафа еще одну такую, дал ее Алики:
— Надевайте, агент. Берегите свои розовые ушки.
Тетушка Миррима в тир не пошла.
— У тебя там и сесть не на что, майор, — сказала она. — Да и порохом все провоняло так, что дышать нечем, а у меня одышка. Я уж здесь подожду.
Тир напоминал кусок широкого коридора со сводчатым потолком, который шел из ниоткуда в никуда — он начинался от двери, кончался тупиком и был длиной около сорока ярдов. Тупик этот был ярко освещен, но ламп видно не было — Алики поняла, что они находятся на полу, за невысокой рампой, в которой посередине был проход, — а на испещренной следами пуль каменной, грубой кладки, стене висели большие белые квадратные листы бумаги, расчерченные концентрическими кругами. Кипа таких же листов лежала на одной из полок стеллажа, занимавшего всю переднюю стену; кроме того на полках лежали самые настоящие горы разного оружия: аркебузеты, ружья, арбалеты и что–то для Алики совсем диковинное, незнакомое — каждый вид в своем отделении. Еще там находились связки болтов, коробки с пулями, коробки с коротенькими цилиндриками пороховых зарядов, коробки еще с чем–то, Алики тоже пока незнакомым. При всем разнообразии припасов и самого оружия, в расположении чувствовалась четкая система. Кроме этого стеллажа, подвешенных на стенах ламп и длинного стола–барьера, отделявшего переднюю часть от коридора, тут ничего больше не было. Над самым столом немного выше человеческого роста с потолка свисали несколько круглых труб вроде водосточных, но гораздо толще; над столом трубы соединялись прямоугольным раструбом. Алики видела что–то подобное в кухнях таверн и харчевен и догадалась, что это приспособление для вентиляции; и все же здесь пахло — кисло с примесью горечи, так что Алики сразу захотелось чихнуть.
Майор, покопался в стеллаже, выдал ей аркебузет, расставил на столе необходимый припас и, небрежным жестом предложив Алики подойти к столу, стал присматривать, как она его заряжает.
— Ну, предположим, что так, — кивнул майор, когда Алики положила шомпол. — Стрелять сами попробуете или мне вам помочь?
— Как прикажете, господин майор, — ответила Алики.
— И то хорошо, — вздохнул майор. — А то попадаются молодцы, ничего не умеют, а меткостью поразить тщатся. Показываю!
Он взял оружие и стал в стойку: ноги немного шире плеч, левая рука за спиной, рука с аркебузетом опушена вдоль тела, ствол смотрит в пол. Он оглянулся на Алики; та кивнула: понятно, мол.
— Теперь надо четко определиться с целью, оценить расстояние и только после этого начинать целится.
Опущенная рука майора плавно, но быстро как бы перетекла в горизонтальное положение, в полсекунды замерла — и Алики аж присела от приглушенного меховыми наушниками, но все равно неожиданного и довольно громкого треска выстрела.
Когда дым рассеялся, неожиданно быстро втянувшись под жестяной навес вентиляции, майор Гиеди стоял в прежней позе, расслабленно и спокойно глядя на Алики.
— Будьте любезны, агент, сходите, принесите мишень номер три, — сказал он, словно не заметив скорченной позы Алики.
Та расправила плечи и, обойдя стол–барьер, отделенный от стены узким проходом пошла в дальний конец тира. Мишень номер три показалась ей поначалу нетронутой, и она подумала было, что майор ошибся, но когда Алики сняла ее с неведомо как вбитых рядами в стену досок, она поняла, что ошиблась сама: в самом центре листка, там где круги сходились в жирную точку, точно в центре этой точки зияла аккуратная дырочка. Когда с листом в руке она вернулась назад, майор спокойно чистил ствол аркебузета.
— В глаз? — спросил он.
Алики положила перед ним листок, он глянул, кивнул и начал заряжать оружие.
— Вам, агент, такая точность ни к чему, — сказал он, протягивая Алики заряженный аркебузет. — для начала постарайтесь хотя бы попасть в мишень…
Алики попала только с четвертого выстрела. Первый раз она «передержала руку», как объяснил майор, и пуля с визгом чиркнула стену гораздо ниже уровня мишеней. Второй раз рука дрогнула, пока Алики нажимала спуск; пуля поразила соседнюю мишень. В третий раз Алики слишком долго вглядывалась в глаз мишени и промахнулась чуть–чуть — пуля снова чиркнула стену в дюйме от мишени и рикошетом надорвала ее край. Зато в четвертый раз мишень была поражена почти во внешнее кольцо, и майор похвалил:
— Вы пощекотали вашему противнику нервы и слегка оглушили. На сегодня с него хватит.
На чем занятия и прекратились, естественно, после того, как она почистила аркебузет.
Времени до полудня оставалось еще достаточно, и Алики решила выполнить свое ночное обещание себе — съездить на Карамельную мызу. Тетушка Миррима не возражала, и Алики вышла через ворота хозяйственного двора и прошла до перекрестка, где устроили стоянку извозчики.
— На Карамельную мызу, — сказала она, садясь в коляску.
— Два с половиной империала, барышня.
— Дорого, — бросила Алики. — Три с половиной туда и обратно.
— Ну, можно и так…
Извозчик хлестнул лошадь, и коляска покатила по улицам весеннего города. Было еще прохладно — зима отступила только–только, но светило солнышко, в лужицах талой воды отражалось яркое, будто бы чисто отмытое небо, радостно чирикали оттаявшие здесь и вернувшиеся из теплых мест птицы, и люди, одетые уже скорее по–весеннему и потому казавшиеся принарядившимися, радовались предстоящему теплу. Алики покачивалась в коляске, с удовольствием разглядывая все вокруг: лужи, людей, дома, вывески, первые ручейки вдоль обочин. Затем, когда коляска выехала на окраины, спохватилась и опустила со шляпки вуаль — не хватало, чтобы ее опять кто–нибудь узнал: мало ли что можно подумать, увидев едущую по Тополиной дороге одинокую девушку.
На Карамельной мызе, пользуясь погожим деньком, приводили двор и дом в порядок после зимы: под деревьями с граблями возилась уже виденная однажды рябая женщина, знакомый мальчик белил стволы деревьев, другой, незнакомый, сидя на крыльце, палкой старательно помешивал что–то в заляпанном краской ведре, а двое мужчин красили стоящий у ворот домик, за стеклами которого были выставлены безделушки из разноцветной карамели. Свежевыкрашенные ярко–синей краской створки ворот были распахнуты, но Алики остановила извозчика перед воротами, велела:
— Жди здесь!
Она вошла в сад и остановилась, глядя на перемазанных краской мужчин. Один из них был сам молодой мастер; второй — пожилой работник, или подмастерье, с которым тот разговаривал в прошлый раз. Алики молча кивнула старику и повернулась к мастеру. Тот явно узнал Алики и был, похоже, сильно удивлен ее приездом.
— Доброе утро, — сказал он несколько рассеяно. — Вы что–то хотите приобрести?
— Да, — ответила Алики. — Я хочу купить у вас окарину. Ту, на какой вы играли в прошлый раз. Или такую же.
— Что? — изумился мастер. Изумился по–настоящему, и тут же постарался скрыть это: — Ох, извините?
— Окарину, — подтвердила Алики. — Я, видите ли, немного умею играть на окарине… Ну, конечно, на простой, глиняной. Но ваша окарина — это что–то особенное! У нее такой удивительный звук… Она дорого стоит?
Красивое лицо мастера будто полиняло. Он бросил осторожный взгляд на старика и неуверенно сказал:
— Простите, сударыня, но… Словом, я не могу вам продать окарину.
— Странно, — не отрывая от него глаз, произнесла Алики. — Для этого что, тоже необходимо иметь приглашение в Арафу?
Мастер открыл было рот, чтобы произнести, как поняла Алики, какую–нибудь отговорку, но, видимо, не успел придумать и захлопнул рот обратно.
— Простите, сударыня, — вступил в разговор подмастерье. — Вы уверены, что вам нужна именно окарина?
— А что еще? — оглянулась на него Алики. — Мне не нужны все эти сувенирные талисманы, — она махнула рукой в сторону витрины. — Я хочу просто иногда поиграть на досуге в тон со своими мыслями.
Старик с минуту рассматривал ее, и у Алики в душе зашевелились некие сомнения. Которые, когда «подмастерье» небрежно бросил «мастеру»: «Катрей, иди–ка принеси мне попить», переросли в полную уверенность, кто здесь есть кто.