Сергей Лифанов – Приют изгоев (страница 38)

— Ты можешь оказать мне любезность?

— Матушка, — вздохнул князь Алараф Сегин, — я всегда боюсь, что вы попросите у меня слишком многого. Можно, я не буду давать обещания заранее?

— Я всего лишь прошу, чтобы ты пригласил на танец невест одну девушку, — раздраженно сказала Морайя. — По-моему, ничего чрезвычайного в этом нет.

— Матушка, но ведь я женат, — напомнил князь Сегин.

— Это не важно. Девушка, о которой я тебе говорю, совсем еще ребенок и после первого танца ее отправят спать. Я хочу, чтобы ты танцевал с дочерью Сагитты.

Сегин посмотрел на Эйли.

— Матушка, зачем это вам?

— Если бы у Сагитты тогда родился сын, Император усыновил бы его и назвал Наследником, — раздраженно объяснила Морайя. — Сагитта боялась этого и молилась, чтобы у нее родилась дочь.

— Она не хотела стать Матерью Наследника? — Сегин действительно был удивлен.

— Она хотела вернуться к себе, — презрительно сморщилась Морайя, — в эту глухую дыру, которую называют Талас, и знала, что сына у нее отберут…

— А что вам надо от ее дочери?

— Ничего мне от нее не надо! — вспылила Морайя. — До меня дошли слухи о ее украшениях. Ты можешь посмотреть, из какого они металла?

— Всего-то, матушка? Вы же и сами можете к ней подойти…

— Я много чего могу!..

Сегин понял, что спорить с матерью бесполезно, проще покориться.

Когда был объявлен танец невест, он подождал, пока великая княжна Меисса не была приглашена ее женихом, потом подошел, поклонился Императрице и, испросив ее позволения, попросил у Сабика разрешения потанцевать с княжной Сухейль.

Эйли сначала даже не поняла, что этот красивый, знатный — иначе как бы он посмел так близко подойти к Императрице? — кавалер приглашает ее танцевать.

— Меня? О нет!..

Сабик укоризненно покачал головой:

— Это неучтиво, сестрица.

Тогда Эйли сделала быстрый реверанс и, протянув Сегину руку, застенчиво поглядела на него снизу. Князь принял ее руку, и только ее пальцы коснулись его ладони, повел ее в круг танцующих.

— Премилая девочка, — заметила Императрица, когда они отошли.

— Ваше величество… — завороженно проговорил Сабик.

Императрица услышала в тоне юноши что-то необычное и оглянулась, чтобы посмотреть на него; Сабик смотрел в центр зала, где среди нескольких наиболее знатных пар Эйли танцевала с Сегином.

Туда уже были устремлены взгляды многих — внимание всех привлекали серьги в ушах Эйли. Они вспыхивали и переливались всеми цветами радуги — от рубиново-красного до глубокого аметистового, излучая волны самых тонких и благородных оттенков, нюансов, переливов, — казалось, по всему огромному залу пошли гулять разноцветные сполохи небесных зарниц, отражений морских вод, солнечные блики, вспышки молний, радуги…

— Ого! Это все твой киммерий, — укоризненно произнесла Императрица. Ее эти переливы цвета, казалось, не восхитили, а скорее напротив — насторожили.

— Благие Небеса! — восхищенно воскликнул Сабик. — Вот это фейерверк!.. Нет, ваше величество, это не киммерий. От киммерия сверкали бы и браслеты с диадемой. Это камни из серег.

— Они тоже из Ар-и-Дифа?

— Я не знаю, откуда они, — ответил Сабик, не отрывая взгляда от игры цвета. — Я думал, что это простой горный хрусталь.

— Сабик! — сказала Императрица. — Пожалуйста, намекни Сухейль, чтобы она больше никогда не надевала киммериевый гарнитур в присутствии Высочайшей Фамилии.

— Она очень огорчится, — заметил Сабик. Ему и вправду было жалко свою милую сестренку, и Императрица, возможно, неверно истолковав его слова, чуть сжалилась:

— Когда ты придешь ко мне завтракать, я передам тебе для нее утешительный подарок. Пусть вместо киммериевого гарнитура она носит бирюзовый.

Эйли и Сегин даже не подозревали, что стали центром внимания всего бала.

— Почему вы пригласили меня? — спросила Эйли, отнюдь не млея от восторга. Сейчас ее более беспокоила правильность выполняемых ею па.

— Мы в троюродном родстве, — с улыбкой сказал Сегин, умело ведя ее. — И разве вам не хотелось потанцевать?

— Не очень, — призналась Эйли. — То есть, конечно, да, но я боюсь перепутать фигуры. Я еще плохо умею танцевать.

— По крайней мере вы не наступаете на ноги, — ободрил Сегин.

— О, я стараюсь! — Эйли ответно улыбнулась.

Сегин сказал, что она двигается получше иной дебютантки и ничуть не покривил при этом душой; но на всякий случай он был внимателен к музыке и шепотом подсказывал Эйли фигуры..

— А почему Сабик не танцует? — спросила Эйли. — Ему нельзя, потому что ее величество попросила его быть ее кавалером на этом балу?

Сегин кивнул:

— И поэтому тоже… Но он обычно не танцует с незамужними дамами. Он уже помолвлен с дочерью одного северного князя и должен скоро жениться.

— А мне он не говорил ни о какой девушке с Севера, — наивно удивилась Эйли.

— Он ее никогда не видел, — объяснил Сегин. — Но ее отец очень знатный и богатый человек и обладает большим влиянием на Севере, а Сабику нужна поддержка. Он очень уязвим.

— Вот как… — печально произнесла Эйли и едва не сбилась с шага.

Сегин поддержал ее и сменил тему:

— Эту диадему вы привезли из-за Края Земли?

— Что? Нет. Мне ее вчера подарил Сабик.

— Никогда не видел ничего подобного, — как бы между прочим заметил Сегин. — Что это за металл?

— Это киммерий, — ответила Эйли, — его привозят из Ар-и-Дифа.

— И вам не про… не страшно к нему прикасаться?.. Ар-и-Диф… Его называют еще Жуткой Пустыней.

— Почему? У нас в Таласе многие вещи привозят из Ар-и Дифа.

— Странное, должно быть, место этот ваш Талас…

— У нас лучше, чем здесь, — убежденно сказала Эйли. Сегин усмехнулся.

— Ваши серьги так ярко сверкают от этой люстры, — сказал он, снова меняя тему.

— Представляете, — охотно ответила Эйли, — Сабик сначала хотел, чтобы ювелир огранил камни под бриллиант.

— Молоденьким девушкам неприлично носить бриллианты, — наставительно сказал Сегин.

— Да. — Эйли согласно кивнула. — Даже если они не из алмаза, а из горного хрусталя. Впрочем, мне бриллианты не очень нравятся…

— Теперь, прошу вас, реверанс на прощание и танец кончился, — шепотом подсказал Сегин. И добавил вполне искренне: — Благодарю вас, княжна, за доставленное удовольствие.

Эйли улыбнулась и выполнила положенное.

Проводив Эйли до возвышения, где сидела Императрица, и поблагодарив Ее и Сабика, Сегин вернулся к матери. Морайя была бледна от злости и растерянности.

— А ну-ка признавайся, мой сын, что ты сделал с Младшим Арканом? — потребовала она с ходу.

— С чем? — не понял Сегин.

— Я подарила тебе волшебный камень, — накаленным голосом сказала она. — Где он?

Сегин вспомнил.