Сергей Лифанов – Приют изгоев (страница 2)

В очаге, на котором стоял сосуд, поддерживался постоянный жар, а княгиня продолжала творить заклинания. Однако чем ближе был конец, тем больше нарастало в ее душе опасение, что Делание может не состояться, что ею забыта какая-нибудь мелочь, из-за которой все хлопоты пропадут в тщете, и все придется начинать сызнова. Она впервые решилась на такой сложный и трудный процесс.

Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Морайя продолжала жить затворницей; Хаско первое время еще привозила письма, которые приходили в имение, но княгиня их не читала, чтобы не отвлекаться мыслями от магического опыта ради придворных сплетен. Только однажды она сделала исключение — когда Хаско привезла ей послание Императора, но и его Морайя не стала читать сама, а приказала Хаско вскрыть конверт с должным почтением, прочесть и узнать, не случилось ли нечто чрезвычайного, из-за чего могло понадобиться непременное присутствие княгини в Столице.

Опустившись на колени, Хаско приняла письмо Императора, вскрыла, прочитала.. Морайя смотрела на бесстрастное лицо молочной сестры. Та наконец подняла глаза от пергамента и сказала:

— Госпожа, он обеспокоен вашим долгим отсутствием при Дворе и спрашивает о вашем здоровье.

— Тебе придется ответить самой, — сказала Морайя. — Поблагодарить за заботу, извиниться и сообщить, что я не имею возможности сейчас поддерживать переписку.

Хаско с глубоким почтением удалилась. Разумеется, сама она не могла писать Императору, и письмо ее было адресовано его личному секретарю.

Зимой в Озерном павильоне было не так приятно, как летом — донимала сырость. Хаско приходилось жарко топить печи, и запас дров быстро иссяк. Челн для их перевозки годился мало; слуги перенесли с реки большую лодку, а поскольку с такой лодкой Хаско было управляться трудно, дрова в павильон возил дюжий парень.

Пришла весна, и наконец подошло время, которого так долго ожидала Морайя. Она затушила жар в очаге, неделю ждала, пока сосуд остынет, а тем временем с помощью Хаско соорудила нехитрое устройство, которым и воспользовалась, когда пришло время: они вместе раскрыли все окна, устроили в павильоне сквозняк, вышли из комнаты и с помощью этого устройства разбили сосуд. Запах горького миндаля был так силен, что чуть не лишал их обеих сознания. Морайя дала ему как следует выветриться и только потом подошла к разбитому сосуду. Действовать она предпочитала все же издалека: вооружилась каминными щипцами и долго стучала по густо-коричневой, спекшейся в слиток массе. Слиток под ударами неохотно крошился в пыль, а Морайя била и била его щипцами, пока наконец в сердцевине слитка не обнаружился поблескивающий металлом бело-голубой шар размером с крупную сливу.

Морайя отложила щипцы, подошла и осторожно взяла его в руки. Шар оказался обжигающе холодным, и она тут же положила его на стол. Несколько минут она разглядывала шар, не решаясь нарушить его идеальную форму. Под руку подвернулся бронзовый перочинный ножик; она взяла его и осторожно ткнула шар в блестящий бок. Он резался мягко, словно головка сыра. Морайя тем не менее была очень аккуратна — в глубине шара скрывался магический кристалл, которому она посвятила так много времени, и она лишь приблизительно знала, какой формы он будет. К ее удивлению, это оказалось семигранной пластиной толщиной около полудюйма, сделанной, казалось, из горного хрусталя. Держа пластинку двумя пальцами, Морайя внимательно осмотрела ее — да, на вид тоже обыкновенный хрусталь. Княгиня негромко произнесла заклинание. И вдруг в глубине пластинки зародилась золотистая искра. Она разгорелась, кристалл стал сначала желтым, как цитрин, потом оранжевым, красным, налился рубиновым светом, который незаметно перешел в аметистовый; аметист превратился в сапфир, сапфир — в аквамарин; аквамарин засверкал изумрудным блеском, а изумруд, на глазах бледнея, вновь стянулся в золотистую искру и исчез в глубине кристалла. И вот — в руках был снова прозрачный хрусталь.

«Да, это он — Младший Аркан!» — возликовала Морайя. Она Кликнула Хаско и велела ей немедленно готовить челн.

— Он готов и ждет вас, госпожа, — ответила верная Хаско.

— Что ж, тогда едем немедленно, — сказала Морайя. — Надоел мне этот постылый павильон. Устроим сегодня праздник!

Они пересекли озерную гладь, отделявшую павильон от дворца. Еще не ступив на лестницу, Морайя обратила внимание, что окно в ее гостиной открыто настежь.

— Кто посмел? — резко обернулась она к служанке.

— Приехал ваш сын, госпожа.

— Почему же ты мне не доложила? — укорила ее Морайя.

— Вы не велели вас тревожить, госпожа, — ответила Хаско.

— Давно он приехал?

— Уже несколько дней.

Морайя улыбнулась и погладила яшмовый ларчик, который бережно держала в руках и куда положила волшебный камень, труд стольких дней.

— Да, пожалуй, я бы не стала тебя слушать, — признала она.

Едва Морайя ступила на лестницу, как из комнат навстречу ей вышел молодой князь, поспешно сбежал по ступенькам, чтобы поклониться и поцеловать руку матери.

Однако Морайя удержала его порыв:

— Ну-ну, мальчик мой, не надо. На лестнице легко оступиться.

Все же он предложил ей руку, и вместе они вошли в просторную залу, огромные окна которой выходили на озеро.

— Я жду вас уже неделю, матушка, — сказал князь. — Право же, я не мог уехать отсюда, не повидав вас. Однако я уже и не надеялся, что вы оставите свой остров на этой неделе, и даже начал собираться. Увы, но Император дал мне лишь десять дней отпуска, после чего немедленно повелел возвратиться в Столицу.

— Я напишу ему письмо, — сказала Морайя. — Но расскажи лучше, как прошел поход. — Она опустилась в кресло и приказала слугам подать угощение.

Молодой князь опустился на низкую скамеечку у ее ног и, волнуясь, .принялся рассказывать о том, как он воевал в Пограничье, какие приключения пережил, с какими людьми повстречался…

Морайя почти не слушала сына; ее взгляд то и дело обращался к яшмовой шкатулке, которую она все еще держала в руках, мысли ее были далеки от рассказов о северной Границе.

— Постой, — сказала она, не в силах более терпеть. Юноша замолчал. — Мой дорогой сын! Я думала о твоем счастье… Мудрые люди говорят, что счастье мужчины создает жена.

— Матушка!.. — Молодой князь вскинул голову, лицо его залил румянец.

— Помолчи, пожалуйста, — остановила она его нетерпеливым жестом. — Выслушай меня… Я задумалась о том, чтобы подобрать тебе идеальную жену. Но как? Достойных девушек много — и красивых, и знатного происхождения. Но как понять, которая из них станет тебе верной и доброй супругой…

— Матушка… — вновь попробовал возразить юноша.

— Я же просила тебя помолчать! — вновь резко оборвала его Морайя.

Князь покорно развел руками и опустил голову в знак повиновения.

— Я обратилась к магическим книгам, — продолжила княгиня. — Я не хочу, чтобы ты повторил ошибку своего отца. Я — что скрывать, ты сам знаешь, — вовсе не была ему хорошей женой. Можно даже сказать, что я испортила ему жизнь — заворожила его, вскружила голову, заставила любить себя… Я поступила дурно, и наш брак обернулся мучением для него и скукой для меня. Но тебе я не желаю такой участи. Ты — мой сын, и должен получить от жизни счастье и удачу. Я не хочу, чтобы какая-нибудь хитрая красотка обвела тебя вокруг пальца. Ты — завидный жених. Ты молод, красив, очень знатного рода и обладаешь таким богатством, которому может позавидовать кто угодно. Ты завидная добыча для любой честолюбивой девицы на выданье. И чтобы ты мог избежать ловушки, я сделала для тебя талисман. — Она открыла яшмовый ларчик и протянула его сыну: — Если ты возьмешь этот камень в одну руку, а второй коснешься девушки, которая уверяет тебя в своей любви, и если камень останется таким же бесцветным, как горный хрусталь, то ее слова лживы.

— Матушка! — Молодой человек привстал со скамьи и со смешанным чувством посмотрел на кристалл. После чего опустился перед матерью на колени и, склонившись, проговорил: — Матушка… Я уже женат…

— Что?!!

— Матушка, я месяц как женился, — упавшим голосом повторил юноша. — Отец дал свое благословение. А к вам я приехал вместе с моей Айлидис, чтобы представить ее вам.

Морайя, оцепенев, слушала, как он рассказывал о том, как встретил эту девушку, как они полюбили друг друга, как поняли, что созданы друг для друга. Как князь-отец и родители невесты одобрили и благословили их брак. И отец, и сам молодой князь писали княгине, но она не отвечала. Пришлось обойтись без ее благословения, но вот сейчас он приехал, чтобы исполнить свой сыновний долг, и привез познакомить юную жену с матерью. Он уверен, что матушка также полюбит свою прелестную невестку, которой он много рассказывал о матери и которая заочно уже любит и уважает свою свекровь…

Молодой принц был счастлив — это было сразу видно, и Морайя не показала ни жестом, ни словом, как эта новость поразила ее в самое сердце. Женился! И на ком? На какой-то девице из нищего Пограничья! Ясно, у них в лесах тайных трав много и травознаек хватает — опоили мальчика, да и князя-отца — с чего бы иначе он так легко дал разрешение на столь неподходящий брак? О Боги!..

Тем не менее вслух Морайя ничего такого не сказала и нежданную невестку приняла ласково, чтобы не расстраивать сына и не задевать его чувств. Лучше подождать, решила она про себя, пока любовный напиток, который ему, несомненно, поднесли, не выветрится. Пока же его глаза все равно ничего, кроме красоты и любви молодой жены, не видят.