Сергей Лифанов – Держи на Запад! (страница 9)

То есть, конечно, в британских аристократических кругах потихонечку пошли в ход всякие ювелирные цацки из брутальной платины, но вот насчет монтанского месторождения у героев при всем желании не срастется. К сожалению, в Монтане платина прямо по поверхности земли не рассыпана, и сейчас, в XXI веке ее добывают в довольно глубокой шахте, причем не так уж давно, всего лет двадцать или тридцать. Увы, но Фоксова добыча была всего лишь случайным карманом.

Так что портсигар для Дугласа сделают, скорее всего, из русской платины – именно Россия в девятнадцатом веке более всего платины добывала (примерно до 95 процентов мировой добычи) и почти все продавала за границу. Что с этим металлом делать – в России пока не знали. Сначала платину, встречающуюся на Урале рядом с золотом, попросту выкидывали. Сибирские и уральские охотники увесистый металл использовали вместо дроби. Потом в России наладили выпуск платиновых монет – в 3, 6 и 12 рублей достоинством. Потом выпуск монет прекратили, а платину начали сбывать в Европу.

На Западе находили все больше и больше способов применения платины в промышленности, не только как химпосуды, но и в качестве катализаторов.

До второй половины девятнадцатого века из-за сложностей обработки ювелиры практически не обращали на платину внимания; однако научный и технический прогресс на месте не стоял – платина становилась все более знакомым металлом, и ей находились самые разные применения.

Где-то около 1900 года стоимость платины сравнялась с золотом. Теперь ювелиры с чистой совестью могли предлагать изделия из столь же драгоценного металла, как и золото. Вид платины пока не всем нравился, но реклама на что? К тому же ювелиры использовали сплавы платины с золотом, палладием, иридием, медью, получая разные оттенки белого металла. Платина вошла в моду.

В первую половину двадцатого века половину потребляемой платины забирали ювелиры.

Кстати сказать, в двадцать первом веке ювелирам идет только около трети добываемой платины. Остальное потребляет промышленность.

6

Наши каникулы быстро закончились. Сначала нам наконец дали добро на работы в землях чокто, и мы начали подготовку к работе. В нашем дворе начали накапливаться фургоны, ящики, бочки, а нанятые ирландцы накапливались в основном в салуне по соседству. Денег у них было мало, а аванс Норман не выдавал, поэтому все рабочие пребывали в относительно трезвом состоянии и раздражали салунщика своей слабой покупательной способностью: шума много, а толку чуть.

В это время как-то незаметно исчез Дуглас, успев, правда, перед этим снарядить в Новый Орлеан мистера Квинту. За последние месяцы снабжение в Форт-Смите заметно улучшилось, и пристойный костюм для нашего торгового представителя удалось без проблем купить в городе. Теперь он бродягу не напоминал и казался темной личностью более высокого полета. Господа Шиллер и Джонс дали ему в дорогу семь только что сделанных вентиляторов, и два он сумел пристроить на каких-то сомнительных условиях еще по дороге: один в Наполеоне, другой в Натчезе.

С первой бригадой на территорию чокто должен был отправиться я, а Норман тем временем собирался нанять еще ирландцев и двинуться за мной, но буквально в последнюю минуту это переиграли: в Ван-Бюрене собиралось что-то вроде форума по вопросам образования, куда должны были прибыть гости из Литл-Рока, и мое присутствие показалось желательным. Насколько я понимаю, местная интеллигенция собиралась похвастаться моими футурологическими лекциями. Меня попросили подготовить небольшой доклад на тему, как я вижу образование в будущем веке. Мне очень хотелось ответить, что в гробу я его видал, но Норман сказал, что людей подводить нельзя. Фокс выразился в том духе, что главное – научить человека стрелять, а Джейк возразил, что если парня выучить стрелять, остальному можно уже не учить – грабить и убивать он сам научится.

В общем, Норман, прихватив Фокса, отправился в земли чокто вместо меня, а я остался готовиться к докладу. Поскольку моим способностям нанимать ирландцев Норман не доверял, это и прочие хозяйственные проблемы он возложил на Джейка. Потом я прочитаю доклад и со второй бригадой ирландцев двинусь на помощь Норману: из-за этой волокиты с рабочими все сроки телеграфизации Индейских территорий давно полетели к черту.

Наш дом на Пото-авеню опустеет, и мы заранее договорились с Макферсоном, чтобы он присматривал за домом и прогонял всех, кто пожелает в пустом доме поселиться. Кроме Дугласа, само собой. Если Дуглас снова объявится – ему в доме жить можно.

Перед самой отправкой Нормана из центрального офиса нам прислали уведомление, что в Форт-Смит едут три оператора для организации телеграфных пунктов на Индейских Территориях. Норман, прочитав сообщение, призадумался и сказал, что чувствует какой-то подвох.

— Ничего, — оптимистично заявил Джейк. — Загоним на столбы – и пусть линию монтируют.

Норман согласился и отбыл за реку Пото.

Между делом я научил принтер аппарата Юза поспевать за моей клавиатурой, но на этом мои конструкторские подвиги пришлось закончить. Правда, письмецо в Патентное бюро насчет клавиатуры я оформить успел.

От Нормана несколько дней спустя из Скалливиля пришла депеша: «Ради бога, наймите повара!» Надо полагать, тот мужик, который тут уверял, будто готовит так, что пальчики оближешь, на самом деле оказался не способен даже бобы сварить. Я озаботил Джейка и этой проблемой, а сам сел сочинять доклад для учительского форума.

Господа Джонс и Шиллер сделали еще пять вентиляторов. Из Натчеза пришла заявка на две штуки. Мистер Квинта, не успев добраться до Нового Орлеана, затребовал еще двадцать: то, что у них там на югах называлось зимой, в других, менее благословенных местах сошло бы за лето, и вентиляторы вполне оказались к месту. Шиллер вяло начал подумывать о расширении мастерской. Джонс приехал ко мне посоветоваться насчет механизации производства.

Пришлось посвятить пару дней технологическим тонкостям, и я, к удивлению моему обнаружил, что идея разделения труда пока еще мелкими американскими промышленниками не овладела: у Джонса изготовлением приводного механизма занимались два человека, причем каждый делал механизм от и до, а у Шиллера было то же самое: двое работников каждый от и до изготавливали вертушку, а потом еще и упаковочные ящики сами делали. Я честно вспомнил все, что знал о принципах организации производства, потому что о механизации говорить пока было рано. Так или иначе, а предприятие все равно придется расширять: при тех темпах, которыми вел продажи мистер Квинта, медленное наращивание производства с десяти вентиляторов до двадцати в месяц, которое предполагали изготовители, представлялось неуместной роскошью. И это ведь самое прохладное время года. Что же начнется весной? А поскольку я отдал Шиллеру и Джонсу патент не за конкретную сумму, а за долю в будущих прибылях, мне прямая выгода была в том, чтобы они производили вентиляторов побольше. Конвейерной линии, разумеется, мы пока наладить не могли, но технологический процесс на отдельные операции разбили и выяснили, где нужен более или менее квалифицированный работник, а где хватит и мальчишки-подмастерья. Вот по одному подростку в каждую из мастерских и наняли: и платить меньше, чем взрослому, и уволить можно без особых объяснений. А там уже после рождества посмотрим, как дело у мистера Квинты дальше пойдет.

Город Ван-Бюрен, куда мы с мистером Деллом отправились на учительскую конференцию, отстоит от Форт-Смита на такое плёвое расстояние, что в двадцать первом веке, наверное, города уже слились в одно целое: пару-тройку миль по почтовой дороге, паром через Арканзас-ривер – и мы уже на месте. Чисто теоретически это был главный город округа и именно здесь находился суд, где должны были судить Фокса, если бы, конечно, его до Ван-Бюрена довезли живым. Фактически же народу в городке было в два или три раза меньше, чем в Форт-Смите, и местная школа, где проходила конференция, была настоящим сараем. Когда-то давно, задолго до войны, здесь преподавал знаменитый местный поэт, адвокат и масон Альберт Пайк. Об этом мистере Пайке я уже много наслышался, хотя лично встречать не приходилось. Был он страстным агитатором за дело Юга, и, возможно, именно благодаря ему индейцы так называемых цивилизованных племен вступили в войну на стороне Конфедерации. Пайк был назначен бригадным генералом и получил под командование три индейских кавалерийских полка, но с военными подвигами у него не заладилось: в битве при Пи-ридж его разбили. У Пайка и в молодости, когда он принимал участие в американо-мексиканской войне, были проблемы с субординацией – он дуэлировал с собственным командиром; вот и во время гражданской войны началось тоже самое: его арестовали, обвиняя в неправильном использовании средств, в том, что его подразделение оставило позиции – в общем, он мог неплохо огрести за неповиновение и государственную измену, но на его счастье, ему удалось доказать, что все эти обвинения необоснованны. Тем не менее он подал в отставку еще в 1862 году и с той поры занимался исключительно политикой. Ну и индейцам продолжал головы дурить, само собой.