Сергей Лифанов – Держи на Запад! (страница 42)

Мы вышли с улицы на площадь, где стояло довольно уродливое здание местного суда, обошли его, пересекая площадь если не по диагонали, но все-таки заметно наискосок.

На углу улиц Фрэнклин и Уотер стоял двухэтажный домик, у двери которого висела вывеска «Law Office» с фамилиями владельцев конторы.

— Почему Water? — задумался я. — Центр же города, надо улицу как-нибудь помпезно назвать, а тут всего лишь Водная улица, хотя ни реки, ни ручья…

— Потому что «Father of Water», — объяснил Дуглас. — Отец Вод, Миссисипи. А если без затей Миссисипи-стрит обозвать, непатриотично получится – вроде как в честь штата.

— А в честь Канзаса можно? — удивился я. — Патриотично?

— Канзас – это практически свое, — ответил Дуглас, открывая дверь в контору. — Что-то вроде заднего двора.

Хотя на вывеске значилось всего две фамилии, в конторе было четверо: двое молодых мужчин грели подошвы ботинок у железной печки и, похоже, обсуждали новости, потому что вокруг них были раскиданы газеты, еще один сидел за столом и писал что-то в толстенной тетради, а мальчишка лет четырнадцати стоял на стремянке и перекладывал какие-то папки, небрежно сваленные на шкафу.

Дуглас поздоровался и быстренько нас представил, совершенно невоспитанно тыкая в каждого названного пальцем:

— Бригс, Хендерсон, Барнетт, Миллер, — палец слегка притормозился, когда уткнулся в мальчишку, — …и Джим Хендерсон, — вспомнил Дуглас. — В этом доме дадут чашку горячего кофе двум замерзшим путешественникам?

— Даже две чашки, — отозвался Хендерсон, вставая и освобождая место у печки. — Джим, живо!

Но раньше, чем мальчишка подал нам кофе, и даже раньше, чем мы сбросили верхнюю одежду, нам налили виски. Бригс оторвался от писанины, перетащил стул поближе к печке, и какое-то время мы воздавали должное виски и кофе, обмениваясь новостями.

Я скромно помалкивал, когда Дуглас вдруг сказал Барнетту:

— Собственно, мы заехали в Либерти, чтобы привлечь тебя к работе.

— Меня? К работе? — приподнял брови Барнетт. — За кого ты меня принимаешь?

— За того человека, который нужен Миллеру.

Если б я в этот момент делал глоток, я бы наверняка поперхнулся. Мне нужен Барнетт? Зачем? Да вообще вообще первый раз слышу!

— Миллер – изобретатель, и ему нужен юрист, — объяснил Дуглас.

— У меня нет денег на юриста, — сказал я.

— Поэтому нам нужен Барнетт, — улыбнулся мне Дуглас. — Барнетт – человек зажиточный и может подождать, когда от твоих разработок пойдут реальные деньги. А может, и подскажет что-нибудь толковое.

— Поработать бесплатно? — ухмыльнулся Барнетт. — Это как раз то, что может меня соблазнить. А что, интересное изобретение?

— И не одно, — заявил Дуглас.

— Да ну, — отмахнулся я. — Игрушки всякие.

— Оружие, что ли? — спросил Бригс.

— В этом мире и так полно оружия, — ответил я.

— Вы пацифист? По вашему виду не скажешь, — Бригс кивнул на мой пояс, где висела кобура с кольтом.

— У нас на Индейских территориях пацифисты своеобразные, — заметил Дуглас. — Вот я, например.

— Да уж, пацифист… Билли Берд говорил, ты ему вроде какую-то палицу обещал привезти, — вспомнил Барнетт.

— Так привез, — Дуглас кивнул на стол, где лежал пакет с подарком. Я слегка удивился: сверток выглядел не очень внушительно. Хотя, может быть, там всего лишь небольшая дубинка.

— Зачем Билли палица? — пробормотал Хендерсон. — Он теперь женатый человек, зачем ему всякие глупости?

— О, так он женился? — живо спросил Дуглас. — Не на Саре ли Мортон?

— На ком же еще? — ответил Хендерсон, а его младший братец с горящим взором осторожно потрогал сверток с палицей. Дуглас, понимающе ухмыльнувшись, развязал пакет. Присутствующие почтительно помолчали.

— «Нашел он свежую ослиную челюсть и, протянув руку свою, взял ее, и убил ею тысячу человек. И сказал Самсон: челюстью ослиною толпу, две толпы, челюстью ослиною убил я тысячу человек. Сказав это, бросил челюсть из руки своей и назвал то место: Рамаф-Лехи», — процитировал Бригс.

— Не ослиная, — мягко поправил Дуглас. — Лошадиная.

Кусок лошадиной челюсти неизвестный индеец слегка приспособил для удобства использования: та часть, которая служила рукояткой, была обмотана кожаной тесемкой. И еще узоры какие-то на палице были, скорее всего, просто для красоты. Эстет, однако, был предыдущий владелец.

— Зачем вы притащили сюда эту мерзость? — брезгливо скривился Хендерсон. — Право слово, Маклауд, вы самый натуральный индеец!

— Да просто кость! — возразил Барнет. — Собаки точно такие же от лавки мясника растаскивают.

— Ага, — с сарказмом согласился Хендерсон. — Прямо с человечьими скальпами! Сара Мортон будет прямо в восторге, когда Билли положит на ее сервант рядом с сувенирами из Святой земли эту штуковину!

Челюсть украшало что-то вроде темляка с пучком волос вместо кисти. Не сказал бы Хендерсон о скальпе, я бы и внимания не обратил: ну подумаешь, волосы! Между прочим, в XIX веке вполне в обычае было делать из волос цепочки или броши. Понятное дело, на это не скальпы пускали, а локоны любимых людей, но так посмотреть – особой разницы и нету. Это уже в двадцатом веке такими украшениями стали брезговать.

— Уносите, — буркнул Хендерсон, — мне противно на это смотреть.

— Да ладно, — мирно согласился Дуглас. — Я вот прямо сейчас отнесу палицу Билли, а потом мы с Миллером пойдем обедать, а то до дилижанса не успеем.

Он как-то привычно взял челюсть в ладонь, так что мне сразу почудилось, будто такое оружие ему не в новинку, и, не надев пальто, вышел на улицу. Билли Берд работал в банке на этом же перекрестке, и я в боковое окно, выходящее на Фрэнклин-стрит, увидел, как Дуглас пересек проезжую часть и поднялся на крыльцо.

Мне было не очень уютно оставаться среди практически незнакомых людей и я, отвечая на вопросы Барнетта, который пытался поддерживать разговор, посматривал в окно, скоро ли появится Дуглас. Но Дуглас, похоже, заболтался, а на улицу вдруг въехал десяток всадников, и остановился как раз перед банком. Это напомнило мне сцену из вестерна: банда собирается грабить банк, я так и сказал юристам:

— Ваших соседей, кажется, собрались грабить.

— Бросьте, — улыбнулся Хендерсон. — Кто же будет грабить банк среди бела дня?

— А меня разок в Техасе в таком заподозрили… — собрался было рассказать я, но Барнетт, привставший, чтобы выглянуть в окно, прервал меня:

— Это люди Андерсона, — он тяжело плюхнулся обратно на стул и добавил: – И, кажется, они действительно собрались грабить банк. На место! — крикнул он Джиму Хендерсону. — Из окон не выглядывать!

Мальчишка, дернувшися было к окну, отошел к стене.

— Вон в тот угол встань, — показал Барнетт. Джим переместился в непростреливаемый угол.

— Контора шерифа далеко? — спросил я.

— Да здесь же за зданием суда, как раз на Уотер-стрит, — ответил Хендерсон. — А толку?

Бригс достал из шкафа охотничье ружье, а из ящика стола – револьвер.

— Небогато, — заметил Барнетт, дотянувшись до своего пальто на вешалке и достав оттуда деринджер. Я взял из кармана пальто Дугласа его револьвер.

— Война же кончилась, — хмыкнул Хендерсон.

— Я сбегаю за шерифом, — вызвался Джим.

— Стой, — окликнул его Барнетт.

— Они не будут стрелять сейчас, чтобы не привлечь лишнее внимание, — сказал Хендерсон. — Надевай пальто, Джим.

Дверь офиса юристов, напоминаю, выходила на Уотер-стрит

Я тоже надел куртку и сунул револьвер Дугласа в карман:

— Я отвлеку, если что.

— Что вы задумали, Миллер? — спросил Барнетт. — Их двенадцать человек.

— Десять, — поправил я. — Двое вошли в банк.

Хендерсон взял со стола большой конверт и сунул в руки брату:

— Вроде как с письмом бежишь. Главное, не оглядывайся, — он открыл дверь и громко сказал: – Отнесешь миссис Морган и живо обратно!

Двое всадников, которые на перекрестке просматривали обстановку на Уотер-стрит, наверняка его слова услыхали. Джим сперва быстрым шагом, а потом бегом припустился по улице, но тут же вышел я.

— Так я зайду к вам на той неделе, сэр, — сказал я Хендерсону и попер прямиком на Фрэнклин-стрит, утешая себя мыслью, что на улице бандиты пока стрелять не будут. До крыльца банка оставалась пара метров, когда меня остановил окрик: