Сергей Лифанов – Держи на Запад! (страница 31)

— Нет.

— Совсем никак?

— Совсем, — ответил я. — Мне достаточно того факта, что я здесь. Пытаться его как-то объяснить – это прямая дорога в психушку.

— То есть, в ваше время возможности путешествовать во времени нет?

— Насколько я знаю – нет, — ответил я. — Возможно, физики-теоретики думают иначе, но технически и технологически – нет, это невозможно. Только в фантастических романах.

— А есть фантастические романы о путешествиях в прошлое?

— Навалом, на все вкусы.

— А объяснения на свой вкус ты не нашел?

— Разве что такое, какое прочитал когда-то давно, не помню у кого… Может быть, в ваше время этот рассказ уже написали, — проговорил я и рассказал историю о том, как какого-то человека приговорили к смертной казни, вывели на эшафот и уже голову на плаху положили. Палач замахнулся – но в это время прискакал гонец, привез помилование от короля. Узника освободили, он зажил счастливо, совершил несколько путешествий в другие страны, разбогател, женился, вырастил детей и внуков… а потом жизнь его прервал топор палача, потому что все, начиная с гонца с помилованием, пригрезилось ему, пока палач замахивался и опускал топор. — Вот и я склонен думать, что и «Султана», и Арканзас, и все-все-все мне только причудилось, пока грузовик с бизоном врезается к нам в бок.

— Что-что? — спросил Дуглас, и я рассказал ему, как я умер в Арканзасе двадцать первого века и очутился в Миссисипи века девятнадцатого.

Дуглас снова глубоко задумался, а потом сказал:

— Мне как-то не по себе, когда я ощущаю себя частью твоей предсмертной иллюзии.

— Не ощущай, — разрешил я. — Может быть, это я – твоя иллюзия, а ты умираешь где-то на Великих равнинах. В том-то и дело, что объяснений можно подобрать много, а проверить их никак нельзя. Ну так зачем голову ломать?

И я рассказал ему про бабочку, нечаянно растоптанную во время экскурсии к динозаврам – просто так, чтобы его отвлечь от размышлений, кто чья иллюзия.

— Если представлять время, как измерительную ленту рулетки, — проговорил Дуглас, — мысль о путешествии в пространстве воспринимается как-то легче.

Я пожал плечами. Примерно так я и воспринимал время – в виде шкалы, разбитой на века и тысячелетия. Ученые, возможно, воображают себе более сложные фигуры, какие-нибудь многомерные миры, но у меня довольно примитивное воображение, оно разве что тессеракт представить может. Хотя, наверное, как раз тессеракт никакого отношения к путешествиям по времени не имеет.

На лестнице послышались шорохи, и по нашему коридорчику прокатилась какая-то жестянка. Хитрый Дуглас поставил сторожок, чтобы никто нас не подслушал. Я подозреваю, что он и без банки бы эти шорохи услыхал, но мало ли: вдруг разговором увлечемся.

— Ой, — произнес голос невидимой мисс Мелори. — Я тут что-то уронила…

— Ничего страшного, — откликнулся Дуглас, вставая. — Это я виноват, забыл банку выкинуть. А что, обедать пора?

И больше о хронопутешествиях мы в этот день не говорили. После обеда мы затеяли рисовать мультфильм и очень вдумчиво этим занимались, обсуждая сценарий и раскадровку, так что до самого рисования не дошло, разве что несколько эскизов сделали. Я думал, Дуглас продолжит разговор, когда мы пойдем спать, но было похоже, что на сегодня с него хватит: он быстро погасил у себя лампу и затих. У человека не нервы, а стальные канаты.

Утром, когда я проснулся, Дуглас как ни в чем не бывало сидел за столом и поскрипывал перышком.

— Я всю ночь вашему царю доказывал, что я родился в Шотландии, — не оборачиваясь, сказал Дуглас. — Главное, по-гэльски доказывал, а ваш царь меня уличал, что говорю с индейским акцентом, и не иначе как я шпион ирокезов, которые собираются захватить Европу.

— А какой царь, он не представился?

— А какой ваш царь мог жениться на Елизавете Английской?

— Иван Грозный, наверное, — прикинул я.

— Ну так он женился, — сообщил Дуглас.

— А откуда он гэльский знал? — спросил я.

— Так ведь русские – это шотландцы, — сообщил Дуглас.

— С каких пор?

— С тех пор как половина клана Россов уплыла на восток и основала там страну Россию. И город Петербург назвали в честь Питера Росса.

— Первый раз слышу про какого-то Питера Росса.

— Я тоже. А самое смешное – я действительно шпионил для ирокезов, — добавил Дуглас.

— Интересные тебе сны снятся, — заметил я. — Никаких романов не надо.

— Больше всего меня беспокоит ирокезский акцент, — заявил Дуглас, закрывая тетрадь и оборачиваясь ко мне. — А то в самом деле, еще выдаст ненароком. Вашего ж царя недаром, наверное, «Ужасным» прозвали…

— Во всяком случае, Варфоломеевских ночей он не устраивал. И terrible – это неправильно перевели. Он не Ужасный. Formidable или threatening, что-то вроде этого.

— Тоже неплохо, — отметил Дуглас. — У тебя какие планы на сегодня?

— После завтрака смотаюсь к Джонсу, посмотрю, как у них там дела, да и посоветоваться надо. А что? Хочется примотать меня веревками к стулу и выпытывать подробности о будущем?

— Что тебя пытать? Ты и сам постоянно проговариваешься, — улыбнулся Дуглас. — Мне только интересно, на каких бабочек ты успел понаступать за эти месяцы.

— Мне тоже. Надеюсь только, из-за того, что я гуляю по Форт-Смиту, не получится так, что мои родители не встретились и не поженились.

— О чем это ты?

— Напомни мне, чтобы я, когда будет время, рассказал тебе историю Марти МакФлая, одного из самых знаменитых путешественников во времени. Вот кто умел наступать на бабочек.

Автор задумался о бабочках: уж очень их любят авторы фантастических рассказов. Потоптался какой-нибудь придурок там, где топтаться вроде как не положено, и ход истории нарушился, она больше не соответствует тому, что написано в учебниках. Предположим, какой-нибудь хронотеррорист придушит младенца Гитлера в колыбельке – и фсё, никакой больше Второй мировой войны, мир и благолепие. А то, что войны обычно возникают из-за экономических и политических причин, в расчет такие хронотеррористы часто не принимают. Не будет Гитлера, во главе нацистской Германии встанет другой человек, делов-то. И это он покончит с собой в конце апреля 1945 года, когда Берлин будет лежать в развалинах… ну, может быть, в марте или мае, не так важно.

И вообще, у Автора впечатление, что прошлое – пластично. Это когда оно еще «настоящее» кажется, что вот убери из него эту деталь – и все, будущего уже не будет. А лет сто-двести спустя посмотришь: что, Наполеона убили еще когда он школьником был? Ой, тоже мне проблема, мало ли в той Франции школьников. И глядишь, какой-нибудь император-гасконец уже ведет победоносные свои войска прямо на Москву – ну и Бородино, Березина, Эльба и Святая Елена все равно в наличии.

Ну что там может изменить Дэн? Живет в самом натуральном по американским меркам Волчехренске, на мировую политику не влияет, прогрессорством не занимается… вы же не принимаете за прогрессорство его вентиляторы? Их бы и без него изобрели, пусть и на пару лет позже.

А теперь представим мир, в котором пароход «Султана» не выловил из Миссисипи нечаянного попаданца.

Нет Дэна – Джейк не принимал живейшего участия в вынимании недоутопленника из реки, не пытался по его бессвязным репликам угадать, что он: поляк или венгр, сошел с ума или так просто, временно перевозбудился. А поэтому с того места, которое занимал от самого Виксберга, не ушел, и рухнувшая при взрыве котла труба убила его спящего.

Несколько человек из тех, кого в «нашей» реальности Джейк разбудил после взрыва, получили шанс спастись. А в реальности «без Дэна» они проснулись слишком поздно.

Девушке, прыгнувшей в воду в реальности «без Дэна», Джейк не помог забраться на доску, и она, побарахтавшись в мокрых юбках, вскоре ушла на дно.

Костер, который Дэн с Джейком разожгли на острове, стал маяком и тоже спас нескольких человек, которые в других обстоятельствах проплыли бы мимо, упустив шанс выбраться на сушу, или потеряли последнюю надежду и сдались, потому что сил держаться на воде уже не было.

Обессиленные люди, которых Джейк с Дэном собирали на берегу, перетаскивая к костру, к утру неминуемо погибли от переохлаждения, если б их оставили на месте. Они и у костра не все выжили, но без костра – погибли бы все.

Зато майор Грин в реальности «без Дэна» выжил бы. Некому было полоснуть его от души саблей, а Мэрфи, послонявшись около квартиры Дугласа, доложил бы, что журналист ночевать домой не пришел, и Грин нагрузил бы своего вестового другой задачей. Был у Мерфи примерно такой же талант, как и Фокса: стрелять без промаха, и Мэрфи, засев в кустах, преспокойно бы застрелил Дугласа там, около кладбища Элмвуд.

И Грин укатил бы в Луизиану, нашел бы дом на заброшенной плантации, а мозаичного дракона не нашел, потому уж очень мало осталось от того дракона, и потому похитил бы из городка Вернона Оливию Сент-Люк, чтобы она объяснила, что означает нарисованная бабушкой закорюка. Сами понимаете, жизнь Оливии, после того, как она догадалась о тайнике, уже больше ничего не стоила, и она умерла в мае 1865, приняв пулю в грудь как избавление от мучений и издевательств.

Немногим раньше Норман, получивший в Литл-Роке задание починить телеграфную линию, приближался к дому Поттса, по дороге обзаведясь подарочком в виде Фокса. Пока он ехал в Арканзас, на пароходе он не отвлекался на обучение телеграфным премудростям Дэна и Джейка, а потому «Квартеронку» дочитал, и в Литл-Роке купил ей на смену десятицентовую книжку, которую и забыл при ночлеге у Поттса, но возвращаться не стал, потому что книжка того не стоила. Так что когда во двор к Поттсам заявилась банда Дана, Норман как раз стоял у крыльца, демонстрируя всему окружающему миру свои офицерские синие штаны. Он схватился было за оружие, но его остановили несколько пуль.