Сергей Лифанов – Держи на Запад! (страница 22)
Посреди ночи подошла подкинуть дров в печь миссис Уильямс.
— Вы не спите? — удивился разбуженный ее шагами Дуглас.
— Мороз, — прошептала она. — С печами-то в доме не очень жарко, а без печей тут к утру все промерзнет. Уж лучше я подежурю.
— Южане… — пробормотал Бивер и повернулся на другой бок.
Когда Дуглас проснулся, за окном валил снег, да так густо, что почти не проглядывался дом Макферсона через улицу. Если на улице и потеплело, то в доме – вовсе нет, поэтому первым делом Дуглас занялся печкой, а уже потом всеми прочими делами. Чайник, увы, остался в комнате миссис де Туар, поэтому пришлось обходиться кружкой: сначала подогрел воды для бритья, и только потом заварил кофе из своих дорожных запасов.
Под кофеек чтение начальственных писем пошло веселее. Там, в Вашингтоне, были удовлетворены тем, озабочены этим, а заодно просили поподробнее отчитаться об участии в форт-смитской конференции по делам индейцев. Дуглас Маклауд не имел на этой конференции никакого официального статуса, да его и не считали в комиссии по индейцам настолько серьезным человеком, чтобы присвоить ему официальный статус, потому что он слыл чудаком, готовым рискнуть скальпом ради нескольких строчек в какой-нибудь этнографической статье. И Дугласа это вполне устраивало, потому что давало ему свободу действий. Правда, из-за этой внешней бесполезности в мае его чуть не изгнал из министерства только что назначенный секретарь по внутренним делам Джеймс Харлан. Харлан, как подобает новой метле, тут же начал увольнять всех, кто высказывал нелояльные слова после нападения на Форт-Самнер, тех, что недостаточно эффективно работал, и тех, чьи слова и поступки не укладывались в представления Харлана о приличиях. Так, например, он выгнал со службы поэта Уолта Уитмена, так как нашел его «Листья травы» оскорбляющими мораль. Да еще и заявил: «Если президент прикажет мне восстановить его на службе, я уйду в отставку скорее, чем он вернется!».
К моральным качествам Дугласа Маклауда Харлан, слава богу, никаких претензий не имел, а эффективность своего подчиненного вовремя успел доказать полковник Магнус. Так что Дуглас на конференции был неофициальным помощником, большей частью в качестве переводчика, если не справлялись официальные индейские агенты майор Сноу и мистер Эббот, которые работали среди шауни, осейджей и других приглашенных из Канзаса племен. Языков криков, семинолов, чокто и чикасо Дуглас не знал, но их делегаты по большей части очень хорошо владели английским. Как и чероки, на языке которых Дуглас мог не только говорить, но и писать, только это никому не пригодилось на конференции.
Комиссия по южным договорам должна была встретиться с индейцами и подготовить основу для заключения новых договоров. Старые договора с племенами были аннулированы вскоре после начала войны, в 1862 году. Вот только заявил это председатель комиссии Деннис Н. Кули не тем индейцам, которые в самом деле поддерживали Южные штаты (нелояльных Союзу индейских делегатов допустили на конференцию только неделю спустя), а как раз тем представителям племен, которые остались верными Союзу. А возражения в том смысле, что северяне, вообще-то, сами покинули Индейскую территорию и отошли в Канзас и Миссури, оставив лояльных Союзу индейцев на произвол судьбы, никого из представителей американской стороны не интересовали. Племена заключили договора с Конфедерацией? Заключили. А то, что внутри племен по поводу присоединения были глубочайшие разногласия и даже вооруженные конфликты – это никого не интересовало.
Теперь же правительство США требовало от племен выполнения условий. Прежде всего, мир внутри племен, между племенами и с Соединенными Штатами. Навоевались, хватит. Вторым условием была помощь правительству США в поддержании мира среди индейцев Великих равнин. Отмена рабства и включение вольноотпущенников в племена на равных. Выделение части племенных земель для переселения племен из Канзаса. Организация консолидированного правительства племен. И, наконец, никаких посторонних белых на Индейской территории, только члены семей, должностные лица, назначенные правительством и лица, получившие специальное разрешение. И только после выполнения этих условий можно приниматься за пересмотр довоенных договоров.
Более всего собравшимся индейцам не нравились пункты о включении негров в племя и о создании общего для всех племен правительства – этак и национальную идентичность можно потерять! И вообще, все эти пункты так просто принять нельзя, надо сперва обсудить их в племени.
В итоге, сентябрьская конференция в Форт-Смите принесла плоды весьма скромные: делегаты согласились с пунктом о мире между племенами и Соединенными Штатами, признали, что находятся под юрисдикцией США, отменили и отреклись от договоров, которые они заключили с Конфедерацией. Представители США, в свою очередь, обещали племенам мир, дружбу и защиту.
Возможно, у специального комиссара правительства США Эли Паркера и были свои соображения, но он их во всеуслышание не высказывал, и Дуглас от него ни слова по поводу новых договоров не услыхал.
Автор заглядывает в биографию Эли Паркера, которого порой в русскоязычных статьях называют одним из двух индейских генералов, участвовавших в Войне Севера и Юга. Да, все правильно, к концу войны Эли Паркер действительно носил звание бригадного генерала, только, маленький нюанс, с пометкой brevetted, то есть такие звания на русский язык переводят как «временно повышен до». Была в американской армии того времени такая своеобразная награда, не дающая реальной генеральской власти. Эли Паркер был дважды повышен до бригадного генерала: и в волонтерской армии США, и в регулярной. А после войны Паркер опять стал полковником – до того самого часа, как при выходе в отставку снова получил бревет-ранг бригадного генерала.
Однако индейцем Эли Паркер был вовсе не «почетным», а самым настоящим. Он приходился внучатым правнуком известному оратору племени сенека Красному Мундиру. Эли родился в 1828 году в Индиана-Фоллз, штат Нью-Йорк, а позже, как и его семья, стал членом группы Тонаванда (это часть племени сенека, которая отказалась переселяться в Висконсин и выбила себе место под резервацию на крайнем западе штата Нью-Йорк). Его родителями были Элизабет и Уильям Паркер, а этот последний был не только мельником, но и христианином, поэтому его сын получил не только индейское имя Hasanoanda, но и христианское Эли Сэмюэл. Родители придавали большое значение образованию своих детей, и Эли учился в миссионерской школе и одинаково хорошо говорил на английском и языке сенека, а потому, когда возникли земельные претензии к племени, отправился вместе с двоюродным дедом, Джимми Джонсоном, вождем их группы, в столицу штата Нью-Йорк город Олбани.
Там он забрел в книжный магазин, а одновременно туда же занесло мистера Льюиса Моргана, который был на десять лет старше.
Морган не так давно организовал на пару с однокашником адвокатскую контору, но тут же обнаружил, что клиентов попросту нет: кризис. Другого человека такое невезение смутило бы, но у Моргана была богатая родня и он мог себе позволить не задумываться о деньгах. Он, похоже, и не задумывался. Пописывал эссе, участвовал в литературном кружке «Гордиев узел». Потом классические темы надоели и Морган со товарищи, говоря современным языком, сменили фэндом: переключились со времен Александра Македонского и Древней Греции на родные осины… о, то есть, на местные индейские мотивы. Кружок переименовали в Орден ирокезов, потом в Великий орден ирокезов, а потом в Новую конфедерацию ирокезов. И начали фанатеть по ирокезам. О которых ровно ничего, кроме воспоминаний дедушек, не знали, поскольку дедушки и прадедушки как следует расчистили штат Нью-Йорк не только от ирокезов, но и от прочих индейцев. При этом благородные предки совершенно не думали о потомках и не собирали сведения о культуре и прочей этнографии краснокожих, а потому как бы ни хотелось Моргану заделаться настоящим реконструктором (в нашем понимании этого слова), но материалов по нужной теме просто не было. Увы, но давно прошли те времена, когда по штату Нью-Йорк бродили всякие чингачгуки и ункасы. Теперь информацию можно было только по крохам разыскивать в старых архивных записях.
И вот Морган поехал в Олбани поработать в архивах, а в обычном книжном магазине встретил настоящего живого ирокеза (сенека входили в Лигу Ирокезов). Надо полагать, в такую находку он вцепился как клещ.
Эли познакомил нового друга с дедушкой… в общем, дело закончилось тем, что Морган и его друзья из Новой Конфедерации ирокезов помогли группе Тонаванда отстоять свою землю и организовать резервацию, хотя это случилось далеко не сразу. Заслуги Эли как переводчика, юриста и дипломата в этом деле племя высоко оценило, дав ему титул сахема и имя