Сергей Лифанов – Держи на Запад! (страница 12)

Джейк стоял на крыльце, подгоняя полуспящих ирландцев.

— Джейк, — укорил я, — ну ночь же! Зачем ты нас поднял?

— Да какая ночь! Светает, — возразил Джейк и ткнул пальцем куда-то в сторону Ван-Бюрена. Небо в той стороне слегка посерело, но назвать это рассветом мог лишь полный оптимист. Хотя вот у Макферсонов тоже светилось окошко: нашей команде готовили завтрак. И вскоре каждый из нас получил по порции тушеной оленины с кукурузной кашей. Или нет, это называлось не кашей, а как-то по-французски, но, на мой взгляд, особой разницы не было.

Строгая миссис Макферсон зорко смотрела, не надо ли кому добавки, а ее негритянка Шеба щедро наливала кофе в протянутые кружки.

Я поставил свою миску около печки, а сам давал последние указания Джейку, нудя у него над ухом. Однако Джейку все было пофигу, если перед ним была жратва, и он только угукал и кивал, воспринимая информацию.

Девушки выглянули было из своей комнаты, но я попросил их подождать, пока бригаду не выпроводим в дорогу. Пришлось также предупредить миссис Макферсон, что я сегодня никуда не еду, так как неожиданно прибыли леди-операторы. Так-то мы договорились, что после нашего отбытия Шеба наведет в доме порядок (потому что возвращаться из поездки в тот бедлам, который царит в нашем операционном зале после гостевания ирландцев, мне лично не хотелось), но сейчас планы придется слегка подкорректировать: Шеба, конечно, придет прибирать, но не завтра и не послезавтра, а именно сегодня после завтрака.

Понемногу людей в комнате становилось все меньше. Я выпроваживал дожевывающих рабочих. Волы выволакивали на улицу фургоны, и ирландцы громогласно разбирались, где кто едет. Джек вынул из фургона уложенный туда накануне днем мой саквояж и вернул мне: а то багаж бы уехал, а я остался, потому что напрочь про саквояж сейчас забыл.

— В общем, я вас догоню через пару дней, — сказал я на прощание.

— Угу, — с сомнением ответил Джейк, крепко пожал мне руку и поспешил догонять уехавший уже к самой переправе последний фургон.

К этому времени посветлело; стало понятно, что и днем будет ненамного светлее: плотные низкие тучи закрывали все небо. С туч на нас сыпались редкие капли, которые и дождем-то назвать было трудно. Но где-то в верховьях реки Пото явно прошел хороший дождь, потому что она заметно поднялась.

Джейк запрыгнул в фургон, когда передние колеса уже въехали в воду.

Я смотрел вслед: похоже, на самом глубоком месте брода намок дощатый настил повозки, и ехать Джейку придется в сырости. Впрочем, по такой сырой погоде и на сухих досках было бы неуютно. Но ничего: завернутся в армейские прорезиненные одеяла, которых мы закупили по дешевке солидный запас, и как-нибудь до Нормана доедут. А там уже работа не даст мерзнуть.

Я поежился, зевнул и вернулся в дом. Поспать уже не удастся, а если и удастся, то явно не сейчас.

Миссис Уильямс стояла на коленах около печки и щипала от полена лучинки на растопку неизвестно чьим ножом Боуи. Мы растопку заготавливали таким же способом, но у нас была обычная арканзасская «зубочистка», сработанная местным кузнецом, а у миссис Уильямс был нож добротной шеффилдской работы.

Мисс Мелори прибирала на столе: огрызки, крошки и прочее она смахнула на пол, и теперь вытирала столешницу моим шейным платком. Ну, из всех тряпок, что остались валяться в комнате, мой платок, конечно, почище будет. И потом, мне и в самом деле давно пора купить себе новый шейный платок. Этот на концах уже непростительно обтрепался.

Дров около печки оставалось немного, и я пошел на двор за новой партией. Кстати, и пометку в памяти сделал, что перед отъездом надо бы купить дров, потому что оставалось их буквально на несколько дней.

Да много чего надо бы купить, раз уж в доме остаются жить девушки, а денег у них мало. Были бы деньги, они бы в нашу глухомань не поехали – логично же? У меня и самого денег оставалось мало: я поистратился на мою изобретательскую деятельность. Ближайшие месяца два мне предстояло провести на работах в землях чокто, а зачем там много денег? Так что о презренных долларах я не беспокоился до той минуты, пока не сообразил, что никакой зарплаты до возвращения Нормана девушки не получат. Ну, положим, с Макферсонами я мог договориться, что эти недели они будут кормить девушек в кредит. Но в доме ведь нет почти никаких вещей, даже нормальной посуды! Широкая оловянная тарелка, две кружки, одна из которых с отломанной ручкой. Чайник уехал вместе с Джейком. Бидон – вместе с Фоксом. Ведро я вчера собственноручно выдал мисс Мелори. Да… Еще одно ведро точно придется покупать. А лучше два. И тазик. Или ведро, тазик и кастрюлю?

Так ничего не сообразив, я вернулся с дровами в зал, а там уже в печке горел огонь, и миссис Уильямс подкладывала в печку последнее полено, а мисс Мелори сгребала метлой в кучу самый крупный мусор.

— Те пункты, в которых нам предстоит работать, еще хуже выглядят? — спросила, не оборачиваясь, мисс Мелори.

— Нет никаких пунктов, — ответил я. — Этот – единственный. Когда мы проведем линию до Техаса, будут устроены пункты в Скалливиле, Богги-депо и в Академии Армстронга. Однако не думаю, что вы там будете работать.

— Почему? — спросила мисс Мелори.

— Мы договорились с вождями чокто, что обучим индейских телеграфистов для работы в этих пунктах, — объяснил я. — Скорее всего, учеба уже началась.

— То есть для нас рабочих мест нет? — повысив голос, спросила мисс Мелори. — Мы приехали в такую даль, чтобы нас уволили?

— У меня нет права вас увольнять, — возразил я. — А начальник сейчас уже за Скалливилем и до возвращения тоже, вероятно, вас увольнять не будет. До его распоряжения ваше рабочее место здесь, — я ткнул пальцем в пол.

— А вы? — спросила миссис Уильямс. — Разве не вы остались здесь за главного?

— Если бы вы приехали на день позже, — объяснил я, — вы бы застали пустой дом. Я должен был уехать с бригадой. Если бы вы были мужчинами, вы бы уехали вместе со мной. Но в качестве монтеров вы совершенно бесполезны, значит, остаетесь здесь.

— Совершенно бесполезны? — переспросила мисс Мелори холодным тоном.

— А что, вы наденете «кошки» и полезете на столбы? — спросил я.

— Нет, — сказала миссис Уильямс тихо.

— Да и вообще не стоит вам туда ехать. Места совершенно дикие, опасные. По уму, так и здесь вам жить довольно опасно, лучше было бы снять квартиру в городе.

— Нет, — повторила миссис Уильямс. — Этот дом нас устроит.

— Поэтому лучше осмотритесь в доме и прикиньте, что необходимо вам на ближайший месяц. А может быть, и два, потому что я не знаю, как там дела пойдут. Денег у меня не так много, а хозяйство у нас весьма скромное.

— Погодите, — сказала миссис Уильямс. — А как насчет жалованья?

— Никак, — сказал я. И объяснил свои соображения по финансовым вопросам.

Девушки переглянулись.

— То есть ближайший месяц мы должны жить на ваши деньги? — уточнила мисс Мелори.

— Нет! — сказал я. — Не должны! Мы тут наше хозяйство вели вскладчину, но поскольку предполагалось, что все равно в разъездах будем – многого для дома просто не покупали, обходились походным снаряжением. Сейчас все снаряжение уехало, в доме осталось то, что не пригодится в дороге. Если у вас есть свои деньги – тратьте свои. Когда мы вернемся – ребята скинутся на хозяйство, возместят. Но я опасаюсь, своих денег вам не надолго хватит. Потому что вы сами видите, в доме даже посуды нормальной не хватает.

Мисс Мелори смотрела на меня так сурово, как будто я ей непристойное предложение сделал. И, наверное, она бы что-нибудь в этом смысле сказала, только меня спасло появление миссис Макферсон с корзинкой в руках, а вместе с ней и Шебы, тоже с корзинкой. Я представил всех друг другу, и, кажется, нарушил какие-то правила приличия, потому что и мисс Мелори, и миссис Макферсон посмотрели на меня с укором. Я пробормотал по-русски что, мол, гимназиях не обучался, и индеанка, будто извиняясь за меня, сообщила:

— Мистер Миллер совсем недавно приехал из России.

— Никогда бы не подумала, — вежливо заметила миссис Уильямс. — Вы отлично говорите по-английски.

— О да, — лицемерно согласилась с нею мисс Мелори.

С женщинами лучше не спорить, поэтому я взял миску с ложкой, прихватил одеяло и вышел посидеть на крыльцо: здесь, конечно, было зябко и сыро, зато никто не будет укорять взглядами из-за недостаточно отточенных манер.

Холодная каша была почти несьедобна, я выковыривал из нее кусочки мяса и строил планы на ближайшее будущее. Дамы в это время, похоже, тоже строили планы. Во всяком случае, к тому времени, когда я выковырял из каши последние мясные волокна, миссис Макферсон еще наш дом не покинула. Сидеть на крыльце мне надоело, поэтому я оставил миску на крыльце и пересек наискось улицу.

Обсудив проблему с мистером Бобом Келли, нашим соседом-салунщиком, я осознал, что многого просто не учитывал. Да, ни Келли, ни семейство Макферсонов не откажутся прокормить девушек несколько недель в кредит, так что об этом беспокоиться не надо. А вот то, что девушки остаются одни в доме – это нехорошо. Еще не дай бог кто подумает, что в доме бордель…

Борделей на Пото-авеню пока не было, но клиентуры было в избытке. Прежде всего, те ребята, что стояли лагерем на лугу, ожидая, пока обоз соберется побольше, чтобы двигать на Техас. А во-вторых, всяческого рода бушвакеры, которым как-то не с руки было появляться в самом городе и которые предпочитали дальше окраины в Форт-Смит не заходить. Келли делал бизнес (не только питейный, я полагаю) в основном на этих людях и вполне понимал их запросы. Виски и прочие горячительные напитки – это, конечно, хорошо, но очень часто мужская душа требовала и более возвышенных развлечений. А со шлюхами на Пото-авеню пока не сложилось. Городские дамы легкого поведения наш район презирали: у них прекрасно шли дела и на Первой улице. Сейчас самой денежным клиентом был солдат в синем мундире, которому регулярно платили жалование, и всякие сомнительные бродяги продажных девок мало привлекали. Понятно, что работать на наших выселках были согласны разве что те шлюхи, что потеряли товарные качества. А Келли для салунщика был слишком переборчив: ему здесь сифилис ни к чему. Да посудите сами, в доме, кроме него, два молодых племянника да еще двое сыновей подрастают – вот-вот девицами интересоваться начнут. Нет уж, семья дороже, обойдется салун как-нибудь и без девочек.