Сергей Лейченко – На крыльях свободы (страница 4)
Скривившись от таких пространных мыслей, он понял, что в данном случае быстрее и проще будет создать реальную ситуацию, чем компостировать себе мозги. Обобщив полученную информацию, Гарри схватил зеркало и устремился в ближайший супермаркет.
Гарри, прогуливаясь по торговым рядам, мрачно бурчал себе под нос фразы типа: "Стоило выставить шрам на показ, и он тут же стал всем не интересен". Похоже, все "гениальные" планы нужно корректировать и не по одному разу, прежде чем они станут таковыми. Придумав новую вариацию прошлой идеи, он с азартом принялся искать себе "жертву". И она не замедлила найтись - это была группа подростков старше на пару лет самого Гарри. Он сразу понял, что это нужные ему люди: они шумно общались, перекидывались неприличными выражениями и громко ржали над шутками а-ля Дадли. Облизав пересохшие губы, он снял очки и пошагал к ним, пытаясь выглядеть непринужденно, хотя сердце начинало стучать все быстрее и быстрее: волнение медленно и неотвратимо овладевало мальчиком.
Выждав момент, когда они перекроют проход между рядами, он буквально ввинтился между ними, "нечаянно" наступив одному из них на ногу, толкнув другого и пробормотав: "Извините", после чего перешел на медленный шаг, ожидая ответной реакции. Разумеется, среагировали они очень быстро: сначала последовал длинный спич нецензурных слов, а потом ожидаемый оклик:
- Эй, ты, а ну-ка подожди!
Гарри обернулся и, поворачивая голову так, чтобы молнию на голове было лучше видно, с невинным видом спросил:
- Вы мне?
- Да именно тебе, шрамоголовый! Подойди-ка сюда.
Мальчик безропотно повиновался и молча подошел к ним. Из группы выдвинулся коренастый рыжий парень, тот которому он наступил на ноги, и, опустив свою руку Гарри на плечо, принялся со вкусом доносить свою точку зрения до "шрамоголового тупицы" и объяснять, что они с ним сделают, когда выйдут из магазина. Сначала мальчик с интересом слушал, но вскоре почувствовал, что рыжему удалось задеть нужные струны в его душе и лавина эмоций обрушилась на него подводя к грани, за которой, как Поттер думал, скрывается успех его предприятия. Гнев, ярость, смущение - все это причудливо переплеталось, норовя выйти из-под контроля, внешне это выразилось покрасневшими ушами, щеками и участившимся пульсом.
В конце концов, вспомнив об "эксперименте", Гарри громко сказал, что сейчас закричит, после чего вырвался из ослабевшей хватки и убежал, скрывшись в рядах торгового центра. В первом попавшемся безлюдном уголке он торопливо вынул зеркало и уставился на свой шрам с мыслями скрыть его. И в этот раз попытка оказалась обреченной на успех, вот только результат получился не совсем таким, каким ожидался юным исследователем.
Вместо того, что бы ему заново отрастить отрезанную челку, эта непонятная сила на глазах у изумленного мальчика попросту "затерла" его шрам, оставив лишь его жалкое подобие в виде морщинки, и то, наверное, только из-за того, что он потерял концентрацию. Видимо пожелание "скрыть шрам" воспринялось слишком дословно. Решив, что на сегодня ему хватит приключений, он направился домой, чтобы все обдумать в спокойной обстановке.
Вечером Поттеру удалось избежать ненужного внимания со стороны Дурслей, а наутро молния появилась вновь. Вероятно, явление было временное, но Гарри было уже без разницы, даже если бы появилось еще с десяток шрамов в виде голых девушек. Он пребывал в эйфории от осознания того факта, что чем-то отличается от других. Перед его взором открывались новые горизонты для полета фантазии, раздвигались границы восприятия окружающей повседневности, рушились ранее устойчивые представления об устройстве мира. В голове билась одна мысль: "Я маг, я волшебник".
Радость и воодушевление от предложенных в письме перспектив неуклонно сходили на нет по мере приближения роковой даты, ведь совы у него по-прежнему не было. Накануне заветного дня Гарри успокоился: от него ничего не зависело, нужно просто подождать, а там, может быть, из школы придет еще одно письмо или пришлют кого. Начиная с первого августа, он будет проверять почту и читать на крыше вполуха - не позвонит ли кто во входную дверь. Однако именно на завтра судьбой была запланирована встреча Гарри Поттера и представителя школы чародейства и волшебства "Хогвартс". И вот как это было.
Рано утром Гарри как обычно возвращался с пробежки, и он не мог не заметить калитку, упавшую вместе с частью декоративного заборчика, открытую дверь и громкие голоса, раздающиеся из глубин дома номер четыре по Тисовой улице. Осторожно подойдя поближе, он осознал свою ошибку: кто-то ударил в дверь с такой силой, что она слетела с петель и неприкаянно валялась посреди коридора, а голоса были не просто громкие, там стоял такой ор, что, вполне вероятно, он был услышан всеми соседями в радиусе двух кварталов.
- Он никуда не поедет! Я не позволю... - кричал дядя Вернон.
- Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой магл, как ты, меня остановит... - громыхал чей-то незнакомый голос.
Гарри приблизился к гостиной, откуда доносились голоса, но заходить не стал, решив приобщиться к знаниям о себе - выдаваемая информация была интересной.
- Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде,- упрямо продолжал гнуть свою линию дядя Вернон, - что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник!
Так они все знали... Хотя, если вспомнить их реакцию на все те странности, что с ним происходили, это прекрасно вписывалось в картину окружающего мира.
- Мы не хотели получить еще одно такое же отродье, каким была моя чертова сестрица! - внезапно взвизгнула тетя Петунья. - О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс...
Гарри не поленился принести из кухни стул и с удобством устроился в коридоре, продолжив слушать этот, казалось неисчерпаемый источник информации. Представитель был туп как пробка и косноязычен как трехлетний ребенок и через каждое предложение вставлял: "Где Гарри? Я должен все объяснить ему. Сам Дамблдор просил меня об этом". Странно, что не было слышно Дадли, возможно он все еще спал, иногда его и из пушки не разбудишь.
Создавалось такое ощущение, что Хагрид (так назвался представитель школы) и Дурслей разговаривают на разных языках: лесничий Хагрид будто толкал речь по бумажке, сбиваясь на восклицания и мычания, а Дурслей вопили о чем-то своем. Диалога не было и в помине, но Гарри хватало и этого, он и так сегодня узнал очень много. Правда, людям он не верил на слово, и поэтому информация казалась, мягко говоря, слегка недостоверной. В начале был трагический эпос о его родителях Лили и Джеймсе, потом эпическое противостояние "Гендальфа и Сарумана", и, наконец, героический подвиг годовалого Гарри Поттера, который одной левой раскидал толпы врагов и поверг "плохого дядю". Ну а то, что Гарри - волшебник или какой-то джедай, он и сам прекрасно понял.
Мальчик-который-выжил (неплохо звучит) поднялся, потянулся, зевнул и пошел заканчивать этот дурацкий концерт в его честь.
Гарри сидел в поезде вместе с Хагридом и подводил баланс минувшего утра, изредка вслушиваясь в то, что бубнил его сопровождающий про банк и министерство магии, и поддакивая в нужных местах. Лесничий был доволен. В плюс Гарри занес следующие факты: через месяц он поступит в школу и больше не увидит Дурслей, у него есть куча денег (хотя это еще надо проверить) и он сможет учить магию. В минусах было: Хагрид был странным типом, и Гарри его слегка опасался и не только из-за размеров, и еще он забыл свою бейсболку, а челка так и не отросла, так что шрам явил себя во всей красе.
Гарри, стараясь не отставать от лесничего, запоминал дорогу, подозревая, что в место, где продают волшебные прибамбасы и книги о магии, он захочет наведаться и не один раз.
- Пришли, - произнес Хагрид, остановившись. - "Дырявый котел". Известное местечко.
Это был крошечный невзрачный бар. Если бы Хагрид не указал на него, Гарри бы его даже не заметил. Проходящие мимо люди на бар не смотрели, как он понял, они его попросту не замечали. Но прежде чем Поттер успел спросить об этом, его буквально затащили внутрь. И тут началось самое веселое.
Раньше на его метку на лбу смотрели мельком и отводили взгляд, и он был просто мальчиком со странным шрамом в виде молнии. Теперь же он чувствовал себя просто придатком к шраму: никто и никогда не разглядывал его рубец так внимательно, буквально ощупывая взглядами. Казалось, всеми овладела лишь одна мысль - посмотри на шрам Гарри Поттера и умри счастливым.
Когда он очутился в маленьком дворике, со всех сторон окруженном стенами, он помнил лишь несколько выкриков а-ля "Да это же Гарри Поттер!" и фамилий тех, кто неоднократно тряс его за руку: Крокфорд, Квиррелл, Дедалус. Как его еще на сувениры не растащили.
Гарри, наконец, обратил внимание на мрачного Хагрида, что-то бубнящего себе под нос. А он тем временем считал кирпичи в стене над мусорной урной, которая являлась единственным предметом интерьера дворика.