Сергей Летов – Кандидат в Будды (страница 14)

Однако, несмотря на обеспеченное местными спонсорами изобилие спиртного и всеобщее веселье, разнузданность собирания многочлена несколько тормозило одно сдерживающее обстоятельство (культура ведь состоит из запретов?). Нужно было, выйдя на сцену, после чтения собственного опуса сфотографироваться, поместив в пустую золотую рамку только что воспетый орган. Такая вот система противовесов…

Но все же нашелся настоящий последовательный авангардист — прозаик Петр Капкин, прочитавший-таки рассказ про член…

На следующей неделе местная официальная газета разразилась критической статьей: что-то вроде «Шабаш залетных авангардистов» с выводом типа «такой хоккей нам не нужен!» Смоленская пресса себе не изменяет. В 1997-м мы с танцовщицей Еленой Головашовой участвовали в культурной программе международного фестиваля женской фотографии. После выступления на открытии польской фотовыставки нас неожиданно попросили и на открытие китайской. В польском зале мы обыгрывали наши черное и белое одеяния. Повторяться на глазах немногочисленной публики не хотелось. Тогда я купил в ларьке напротив гуашь, Лена разделась, а местный художник и музыкант Влад Макаров стал покрывать ее тело квазииероглифами во время танца под звуки моей китайской флейты — к великой радости фотографинь. На следующий день главная смоленская газета разразилась статьей «А где же стыд?!».

Возвращаясь к Капкину и его историческому выступлению, хочется отметить, что он во всем происшедшем винил подстрекателей с первого ряда (и меня конкретно), утверждал, что фотографировался всего лишь с куском колбасного сыра, неожиданно оказавшимся под рукой, и т. п.

Через пару лет, видимо решив отыграться, он круто изменил мою печатную биографию, буквально создав альтернативное жизнеописание. Работая в журнале «Сельская молодежь», Капкин получил задание взять у меня интервью и зазвал меня в редакцию. Издательство меня немного удивило. Все многоэтажное здание представляло собой склады китайских товаров. На этажах немногочисленные сотрудники редакций ютились в паре-тройке комнатушек, но не грустили. Наоборот, очень весело проводили время. Первый же вопрос начальника отдела меня немного удивил: «Ты с запивкой или без? Сало любишь? Бери, не стесняйся». Обстановка напоминала нескончаемый день рождения, как в «Москве-Петушках» — непонятно у кого!

Для интервью мы спустились в буфет. Буфет меня тоже несколько удивил. Буфетчица разливала водку, ставя стакан на весы. «Так, мальчики, для начала по сотке?» — спросила она, следя за стрелкой на весах.

Как я давал интервью, что говорил, «в каких пропорциях разбавлял» — не помню. Помню, что я вдруг оказался почему-то в Музее Кино на фестивале Пьера Паоло Пазолини на каком-то эротическом фильме — то ли «Декамерон», то ли «Цветок 1001 ночи», а Пьер Капкини куда-то пропал.

Жизнь прекрасна и удивительна! Не перестаю в этом убеждаться. Чаще всего во второй части этой фразы. Все время случаются какие-то события, и они не перестают случаться. Соседка принесла купленный в киоске журнал «Сельская молодежь», в котором я прочел:

Сергей Летов родом из уральских (яицких) казаков, родился в Семипалатинске в 1956 году. В пятилетнем возрасте был украден из детского сада шайкой, про-мы шля вшей на рубеже 50-60-х в приграничных с Синцзян-Уйгурской автономией КНР районах кражей детей для последующей продажи тибетским монастырям. Отец Сергея собрал родственников, сели на коней, поймали бандитов за озером Зайсан в четырех километрах от границы. В милицию обращаться не стали: без разбора каждому выписали по сто плетей и реквизировали лошадей.

«Это самое яркое впечатление моего детства — путешествие по зеленой степи с бандитами. В силу своего возраста, а может, в силу характера, я воспринимал свое похищение как игру — абсолютно никакого страха. Меня посадили в огромную плетеную корзину с крышкой, притороченную к седлу, я провертел дырочку и всю дорогу — целые сутки — наблюдал красоты алтайской природы: зеленые луговые травы, синее небо днем и черное ночью. Мой бандит, ну тот, к седлу чьей лошади была приторочена корзина со мной, всю дорогу пел горловые песни, — рассказывает Сергей Летов. — Самое забавное заключается том, что в восемьдесят девятом году, когда был я уже известным музыкантом […], в столице Тувы, Кызыле, как-то после концерта ко мне подошел человек монгольской наружности и ни с того ни с сего говорит:

— Я узнал вас. Спасибо за концерт. Я ему в свою очередь:

— Очень рад. Вы, наверно, слушали меня в Москве или в Ленинграде? Или, может быть, за границей?

— Нет, не за границей, а у границы, в шестьдесят первом году, я вас вез в корзине, вы, наверное, не помните?

Я пригласил его в гостиницу, он мне пел, я ему играл. Тогда я выяснил, что меня хотели продать в Лхассу — столицу Тибета. Тогдашний далай-лама приказал найти голубоглазого светловолосого кудрявого мальчика, кандидата в Будды.

«Налетели ветры злые», Пьер Капкинуа

Разъяренный, я позвонил в редакцию и попросил у Пьера Капкинуа разъяснений. Невеселый Капкин неохотно оправдывался:

— Не сердись… Ну кому интересно читать про то, где учился, на каком фестивале выступал и т. д.? Вот, молодежь на селе теперь будет читать и восхищаться..

— Петя, а почему сразу в Будды, а не в бодхисатвы, скажем, для начала?

— Сережа, какие бодхисатвы, о чем ты?! Никто таких слов не знает… В Будды, и все!

Через непродолжительное время с «Сельской молодежью» творческому журналисту и писателю Петру Капкину пришлось все же расстаться. На недолгое время его приютил журнал клининговых услуг «Чистая линия», где главным редактором служил поэт, автор интерактивно-гипертекстовой «Белой Книги» Павел Митюшов. Журнал не поступал в свободную продажу, печатался в Финляндии в изысканной полиграфии на мелованной бумаге, выходил тиражом 5000 экземпляров и распространялся на правах рекламы рассылкой по офисам. Интервью со мной было заказано опять Петру К. Из всего интервью после художественного переосмысления осталась только датская королева. А вот Тибет получил дальнейшее развитие.

Как все музыканты его масштаба, Сергей Федорович постоянно на гастролях… То он на приеме у датской королевы, то в Уайтхолле играет у президента. Недавно вернулся из Индокитая, где три месяца давал уроки игры на флейте наследнику престола. Возвращался домой через Тибет, где на концерте близ Лхассы на его флейту село сразу семь бабочек. Местные монахи пали ниц: ведь восемь бабочек опускалось только на флейту Будды Гаутамы.

«На пути к чистому звуку», Журнал чистоты жизни, 1996, № 1

Вот интересно, какой-такой наследник престола Индокитая? Этому почему-то никто не удивляется! А вот про семь бабочек и флейту — красиво… В интервью я якобы рекомендую всем читателям промывать уши детским мылом, как я мою им свой саксофон.

Журнал клининговых услуг (не клиринговых, и именно клининговых, в просторечии — помывка офисов) просуществовал не слишком долго. Еще до наступления дефолта его смыло первыми весенними паводками… Но Капкин не унывал. Он понял, что нашел тему, и вскоре в еженедельнике «Среда. Вечерняя Москва» на обложке я увидел свое фото с крупной подписью: «Кандидат в Будды стр. 9». На странице 9 оказался, разумеется, текст П. Капкина.

Далее — везде! Аналогичные публикации, развивающие мои связи с Тибетом, появлялись то в «Камчатском Комсомольце», то в каких-то газетах в Грузии. Апофеозом явилось создание фотографом Михаилом Михальчуком специальной страницы на его сайте «Многопортрет». Там появляются, как бы между прочим, уже какие-то картинки то ли далай-ламы, то ли последнего китайского императора в детстве… На что намекают?..

А читатель привык верить средствам массовой информации. Неискоренима распространенная среди простого люда наивная вера в то, что, мол, дыма без огня не бывает. Вера в силу печатного слова.

В результате во время гастролей в Тюмени местные журналисты ссылались на похищение, как на факт биографии. Постепенно эта история обрастала все новыми деталями, апокрифический текст жил своей собственной жизнью. Как-то я получил сообщение, что в ереванском еженедельнике «Efir» (№ 40,2 окт. 2003) опубликована статья «Властитель чарующих звуков». Присланный мне автором, Ашотом Григоряном, перевод с армянского начинается так:

Кадр 1-й. 1956 год. В г. Семипалатинске Казахской ССР, в семье уральских казаков родился Сергей Летов. В пятилетнем возрасте он будет похищен из детсада по приказу тогдашнего далай-ламы, который искал «голубоглазого светловолосого кудрявого мальчика», кандидата в Будды. И хотя родители вернули ребенка, путешествие по необъятным пустыням оставило неизгладимый след в его мироощущении.

Может быть, и не стоит никого и ничего опровергать? Кто его знает, что было на самом деле, а чего не было? Майя, сансара… Чему нас учит буддизм?

Такие вот сомнения появились у меня после того, как я был приглашен в эзотерическую «Ротонду» на празднование дня рождения Будды. В самом начале вечера ко мне подошел буддийский лама (желтошапочник) и низко-низко благоговейно поклонился.

Итальянские приключения

Летом 1990 года я вместе со своим ансамблем «Три „О“» получил приглашение принять участие в Европейском джазовом фестивале в итальянском городке Ночи. По прибытии выяснилось, что помимо дополнительного выступления с «Поп-Механикой» Сергея Курехина наш продюсер Леонид Фейгин организовал для меня еще выступление с мультимедийным проектом Энрико Фацио и Витторино Курчи «Favola» («Басня»). Я сразу же согласился, но когда встал перед выбором — репетировать написанную Энрико Фацио партитуру или поехать на пляж Адриатического моря, то предпочел все же пляж. Энрико, встретив меня вечером того же дня, не стал ругаться, напротив, сказал, что это истинно итальянское отношение к работе, что он прекрасно меня понимает, — и предложил мне сыграть связующее бас-кларнетное соло на премьере проекта. Соло длиной минут в десять должно было соединить тему первой, чисто акустической части перформанса, в которой принимали участие десять музыкантов, со второй — электронной, в которой звучание инструментов обрабатывалось компьютером. Во время моего соло на сцене появлялась танцовщица Джованна Суммо, была еще какая-то работа с ультрафиолетовым светом, мягкими декорациями… В проекте участвовал еще один советский музыкант, ленинградский трубач Вячеслав Гайворонский, но он повел себя значительно более дисциплинированно, чем я — репетировал, а не купался, поэтому играл только в рамках ансамбля.