Сергей Леонтьев – Язва (страница 7)
Возвращаясь утром на подстанцию, Андрей с удивлением смотрел на просыпающийся город. Как и сегодня, граждане шли на работу и ничего не знали. Обсуждали, конечно, ночное громыхание, но основной причиной называли учения на военном полигоне. Официальных комментариев впоследствии не было, кроме заметки в четыре строчки в «Вечёрке»: вынужденная посадка, несколько человек пострадало.
На той аварии Андрей познакомился с Ильиной, главным врачом центральной районной больницы. Она руководила бригадой травматологов, и, надо сказать, очень толково руководила.
«Больница», – прохрипел остановку трамвайный динамик.
Андрей быстро поднялся и протиснулся к выходу.
В районной внешне ничего не изменилось. Скорая у приемного покоя, пожилая сонная тётка в гардеробе, от руки написанное объявление – время посещения больных, строгий вахтёр, выговаривающий испуганной девушке за отсутствие сменной обуви. Всё как обычно.
Ильина была на месте, в приёмной тишина. Обычно здесь толпился народ, у всех самые срочные вопросы. «Определённо везёт», – подумал Сергеев, проходя в знакомый кабинет с бюстом Ленина и портретом Генерального.
Маргарита Ивановна Ильина, главный врач центральной районной больницы, ортопед-травматолог с большим стажем, давно уже обхаживала Сергеева, уговаривая перейти к ней на заведование неврологическим отделением. С перспективой на должность начмеда. Сергеев не отвечал ни да, ни нет, поскольку сам для себя этот вопрос ещё не решил. Обещал подумать. С одной стороны, не век же работать на скорой. С другой – рядовая неврология городской больницы, пусть даже центральной районной, ни в какое сравнение не шла с известными на всю страну инсультными бригадами. Да и зарплата на скорой выше. Вот начмед районной больницы, это уже серьёзно. В общем, Андрей попросил время на размышление. К чести Ильиной, она не торопила с ответом.
Кроме профессиональных талантов, депутат городского совета Ильина славилась осведомлённостью во всех городских делах, не только в медицинских.
Маргарита Ивановна сидела за рабочим столом, делая пометки красным карандашом на развороте газеты. Андрею она откровенно обрадовалась, усадила напротив, заказала два чая.
– Вот, материалы партконференции просматриваю, – сказала она, пододвигая Сергееву вазочку с печеньем. – Райком поручил в подшефном совхозе выступить. Ты, Андрюша, печенье бери, не стесняйся. После смены, наверное, голодный. Чего хотел-то?
Засунув в рот сразу два печенья, действительно проголодался, Андрей вкратце рассказал о странном пациенте, доставленном утром в приёмный покой.
– Да, был такой лейтенантик, – спокойно сказала Ильина. – Но его почти сразу забрали в госпиталь.
– С каким диагнозом? – напряжённо спросил Сергеев.
– Так ни с каким. – Ильина пожала широкими плечами. – Забрали и всё.
– А почему в приёмнике отвечают, что не поступал?
– Так установка такая, семнадцатый городок, повышенная секретность.
– Маргарита Ивановна. – Андрей добавил в голос просительных интонаций. – Ваши инфекционисты его осматривали, они-то что говорят?
– Ты чего так беспокоишься Андрюша? Думаешь, заразу подцепил?
– Мало ли.
– Ну похоже это на сибирскую язву. Так кожная форма, не очень контагиозная. Ты руки после вызова хорошо обработал?
– Как положено при неуточнённой инфекции.
– Ну и живи спокойно.
«Рассказать ей про бред лейтенанта? – подумал Андрей. – Пожалуй, не стоит».
– А ещё инфекционных к вам сегодня привозили?
– Конечно, привозили, мы же по городу дежурим. Один менингит, одна дизентерия. Плюс ещё один тоже с подозрением на кожную форму, но лёгкую.
Увидев, как встрепенулся при последних словах Андрей, она успокаивающе похлопала его по руке.
– Ты, Андрюшенька, молодой ещё. А я давно в городе работаю. Это не первый случай, я тебе как доктору скажу. У нас очаг в области, то в одном, то в другом совхозе мясо заражённое находят.
– Но как же…
– А вот так. И ничего страшного, скот забивают, хоронят специальным образом. А люди не болеют почти.
– Но лейтенант-то не из совхоза! И ещё одного в сороковую увезли, тоже из семнадцатого.
– Так, наверное, им в городок мясо больное завезли. Бывает. Два случая не эпидемия…
Маргарита Ивановна говорила ещё что-то успокаивающее, но её прервал один из трёх аппаратов без диска на рабочем столе.
– Приёмник, – сказала Ильина, снимая трубку. – Пей чай, Андрюшенька.
По изменившемуся лицу главврача Андрей понял, что в приёмном покое если не ЧП, то что-то весьма к тому близкое.
– Мне надо в приёмник спуститься, Андрюша, – озабоченно сказала Ильина, поднимаясь из-за стола. – Хочешь, пойдем со мной.
– Так я без халата, – растерянно пробормотал Андрей.
Ильина открыла шкаф.
– Возьми вот мой второй, ты худенький, широковат будет. Ничего, не на показ мод идём.
В приёмнике царила обстановка, близкая к панике. Дежурный врач бестолково метался между двумя каталками, на которых лежали только что доставленные больные. Молодые парни, оба без сознания, один шумно и тяжело дышал, у второго подёргивались мышцы лица и рук. У обоих множественные чёрные язвы. Медсестра приёмного покоя, бледная, с округлившимися глазами, испуганно вжималась в стену. В конце коридора нервно переминались с ноги на ногу двое в скоровских тужурках.
Появление Ильиной произвело обычный дисциплинирующий эффект. Медсестра вернулась за стол, начала заполнять карты. Дежурный врач, слегка заикаясь, приступил к докладу.
Андрей подошёл к знакомому доктору с восьмой подстанции.
– Где взяли?
– В семнадцатом.
Андрей вопросительно взглянул на второго врача.
– На Селькоровской, тридцать.
Андрей кивнул. Улица Селькоровская упиралась в проходную семнадцатого военного городка. Делать в приёмном покое больше было нечего. Он узнал всё, что хотел, и это его совершенно не радовало. Сбывались самые безрадостные прогнозы.
– Руки хорошенько обработайте и пейте эритромицин ударным курсом, – посоветовал он докторам, снимая халат.
Ильина диктовала по телефону распоряжения в инфекционное отделение. Кивнув ей на ходу и положив халат на стол медсестры, Андрей быстро вышел на улицу. Он вдруг почувствовал, что очень устал. Надо бы домой, поспать час или два. Но сначала в военный госпиталь.
По дороге Сергеев зашёл в гастроном, взял бутылку «Слынчев Бряга». В ближайшем подъезде свернул пробку, прямо из горлышка сделал два хороших глотка. Медицинская наука не рекомендует, но не зря же на фронте наркомовские сто пятьдесят выдавали…
На журнальном столике «Армянский» пять звёзд и два фужера.
– Чернов с фильтрами напутал. – Белявский покрутил фужер, наблюдая, как тягучая янтарная жидкость облизывает богемское стекло. – А мы теперь расхлёбываем. Московская команда нагрянет, с тебя, майор, первого погоны сорвут.
Сазонов любоваться напитком не стал, опрокинул в рот, пожевал лимон:
– Тебя, Кириллыч, тоже по головке не погладят.
Начальник особого отдела достал из ящика стола папку с грифом «для служебного пользования», вытащил заполненный аккуратным почерком лист:
– Рапорт кто писал: «Прошу дать возможность технику Чернову Н. М. исправить свою ошибку…»
Белявский пожал плечами, не спеша выпил, аккуратно поставил фужер:
– Ну ошибся в человеке, с кем не бывает. Не хотелось молодому парню биографию ломать. А вот ты недоглядел, майор.
Белявский наполнил опустевшие фужеры.
– Я, если что, в университет на кафедру уйду, давно на доцента зовут. А ты куда? Сторожем в ВОХР? – Не дождавшись ответа, продолжил: – Или мы с тобой всё подчистим, или без погон, в лучшем случае.
После ухода Белявского майор убрал бутылку и фужеры в служебный сейф, застегнул китель на все пуговицы и позвонил дежурному:
– Исакова и Леденёва ко мне, срочно!
Капитан Леденёв, высокий, сутулый, с худым, нервным лицом и внимательными серыми глазами, в модных очках с дымчатыми стёклами, кандидат биологических наук, в своё время с отличием закончил Московский университет и пришёл в органы по комсомольской путёвке и зову сердца. Пришёл ловить шпионов и защищать Родину от врагов на научном фронте. Специфика службы быстро превратила дипломированного идеалиста-биолога в скептика, циника и прагматика. Врождённая склонность к анализу и систематизации, столь ценные качества для учёного, оказались востребованными и в органах. Толковый и въедливый следователь Леденёв умел, к тому же, писать правильные отчёты начальству.
Прапорщик Исаков внешне – полная противоположность. Невысокий, коренастый, с простоватым лицом и бесцветными, водянистыми, близко посаженными глазками. Университетов не кончал. Зато закончил особое учебное заведение комитета госбезопасности и заработал два боевых «Красных Знамени», выполняя деликатные задания за пределами Родины. Из последней зарубежной командировки, кроме очередной награды, привёз последствия тяжёлой контузии и был переведен «на лёгкую работу» в «Биоресурс», где откровенно скучал и раз в месяц крепко напивался. Без ущерба для службы.
Несмотря на столь явные отличия, прапорщик с капитаном сработались, прекрасно дополняя друг друга.