Сергей Ленин – Профи высший класс. Светлана Булкина (страница 11)

Вдруг его, как хай-киком по ушам, резанул восклик проверяющей:

– Евдоким Николаевич, вы меня совсем не слушаете? У вас отсутствующий взгляд, как будто бы вы находитесь где-то далеко.

– Нет, что вы, Евдокия Альбертовна, я весь внимание. Я просто заслушался. Ваш голос звучит необыкновенно. Раньше я такого почему-то не замечал. Может быть, просто не обращал внимание на мелодия вашего голоса. Извините, но так и есть на самом деле. И ничего тут не поделаешь. Вот такие дела…

– Вы что, Евдоким Николаевич, мне комплимент делаете? Раньше такого не было или я просто этого не замечала?

– Прямо не знаю, что сказать в ответ, – засмущался Евдоким Николаевич, при этом его щеки зарумянились.

– Что-то новенькое возникло в нашей серой инспекторское работе, – заулыбалась Евдокия, – или я ничего такого ранее не замечала, не обращая внимания на мелодию вашего голоса?

Евдоким нахмурился и начал монотонным голосом зачитывать цифры и факты из заранее приготовленного проекта отчета. Он внимательно смотрел на экран своего ноутбука. Там плясали графики и диаграммы. А в голове у него плясали мысли о красавице-инспекторе, прибывшей в ДЮСШ на очередную плановую проверку и шутливо отреагировавшую на его робкий, а может быть, неуклюжий и неуместный комплимент.

Евдокия сначала слушала речь директора. Потом ее мысли понеслись куда-то вдаль: «Надо Витеньке, младшему сыну, срочно купить ранец. Он, сорванец, свой портфель уже совсем порвал. Видать, с ледяной горки верхом на нем катался. А Катюше, старшей дочери, нужно определяться, в какой институт подавать документы. От этого будет зависеть, какие государственные экзамены – пресловутые ЕГЭ – сдавать. Еще ремонт на кухне надо делать. А то от газа весь потолок закоптился. Блин, раз в два года белить его надо. Собаке своей – любимой пуделихе Стеше – прививки срочно надо сделать…».

– По сравнению с аналогичным периодом прошлого года посещаемость ДЮСШ выросла на 7%. А с позапрошлым годом на 12,3%. Этого мы добились благодаря тому, что своевременно производили текущие и освежающие ремонты, – в унисон с мыслями Евдокии звучал заунывный голос Евдокима Николаевича. – За отчетный период сдали экзамены и повысили квалификацию на 23% больше ребятишек, чем в прошлом году. Семь преподавателей прошли обучение и повысили свою категорию. Мы воспитали уже 16 чемпионов Сибирского федерального округа и четверых призеров РФ по единоборствам.

Бархатные оттенки голоса Евдокима невольно стал погружать Евдокию Альбертовну в состояние, напоминающее гроггу. Как будто бы боксер, получивший удар, потерялся в пространстве и времени. Как будто бы наступило легкое опьянение, и ноги уже не могут управлять движением тела. Но Евдокия сидела, откинувшись в кресле, и упасть на настил ринга не могла. И не было этого ринга под ее ногами. Вдруг она явственно стала ощущать нежный мужской запах одеколона, которым неизменно пользовался Евдоким. Этот чарующий аромат «Pi Givenchi» (одеколон под названием «Пи» от Дживанши). В нем ощущалось легкое дыхание востока. Ароматы розмарина, мандарина, тархуна и базилика, легкие тени запахов нероли, герани, ландыша и аниса, а также всплески нот бобов тонка, миндаля, бензоина, ванили и белого кедра. Мысли молодой женщины тут же устремились в ее квартиру назад по времени в прошлое – в воскресный вечер. Муж Игорь тогда не ночевал дома. Он сказал, что в субботу на работе аврал. А сам вернулся на следующий вечер с запахом алкоголя и, о ужас, весь пропитанный ароматом дорогих женских французских духов «Jean Patou’s Joy» («Радость» от Жана Пату), ценою почти за тысячу баксов флакон в 30 мл. В них отражался запах 336 роз и более 10 тысяч цветков жасмина. Именно такое количество цветов было нужно для приготовления этого объема. Но самое главное и обидное – от него исходил коварный запах измены, супружеской неверности. Конечно, радости от этих ощущений Евдокия не испытывала. Ее корежили мысли об очередном загуле мужа: «Блин, это она сама купила себе эти духи, или мой козел раскошелился для любовницы, забыв о жене и детях? Как мне больно, как мне больно».

– Финансовые затраты на содержание нашей ДЮСШ составили… – продолжал вещать Евдоким, – это на 18% больше, чем за аналогичный период 2016 года, и на 22% больше, чем в 2015, – опять его слова, но теперь о финансах, звучали в унисон с тревожными и печальными мыслями проверяющей.

Евдокия застонала. Она уже не ощущала того, где она находится. Она была как бы потеряна для себя самой. Только запах мужского одеколона и она одна в этой волне загадочного аромата. Этот бархатно звучащий голос Евдокима, который погрузил Евдокию в волшебную дрему, забрав ее из реальности. И теперь она одна совсем беззащитная, окутанная этим волшебным и волнующим эротичным тембром голоса Евдокима.

– Евдокия Альбертовна, что с вами. Что случилось? Вам плохо? Чем я могу помочь? – забеспокоился Евдоким.

– Нет, мне хорошо. Очень хорошо. Мне тепло. При этом я чувствую себя заколдованной, – прошептала Евдокия.

Воцарилась длинная пауза. Евдокия сидела с закрытыми глазами, а Евдоким любовался очарованием и беззащитностью этой женщины, пришедшей сегодня к нему на проверку.

«Какая она чувственная», – начал трепетно думать Евдоким.

«Какой он очаровательный», – пронеслось в мыслях Евдокии.

– Евдокия Альбертовна, может быть, я заварю свежего чая, – засуетился директор, – как вы на это посмотрите?

– Хорошо, может быть. Извольте, я буду пить чай, – не открывая глаз, томно произнесла не на шутку разомлевшая инспектор.

– А вам больше нравится черный чай или зеленый? У меня есть неплохой выбор, – продолжил суетиться Евдоким.

– Я люблю чай с ароматами трав, а зеленый он или черный, не имеет значения, – тихо прошептала Евдокия.

– Тогда я приготовлю чай с жасмином, мне очень нравится его волшебный аромат, – восторженно пропел Евдоким.

– Ах, жасмин… – с горькой улыбкой повторила Евдокия, – да-да, жасмин, жасмин, конечно же жасмин.

Она только что вспоминала этот запах, которым был окутан ее муж после гулянки. Ее опять резануло чувства боли от измены.

– Конечно, жасмин, это здорово, жасмин, жасмин, нет ничего лучше жасмина, – взволнованно начала шептать Евдокия.

Вот уже на боковину кресла рядом с Евдокией усаживается Евдоким Николаевич. Он взволнован, он очарован…

– Евдокия Альбертовна, а давайте выпьем эти кружки чая, наполненные волшебным ароматом природы, на брудершафт.

– А как это? – в недоумении шепчет Евдокия, ее глаза закрыты, она как будто бы заколдована. – Чай на брудершафт, разве так бывает? Я ни разу о таком не слышала.

– Я разбавил чай прохладной кипяченой водой, чтобы он не был таким горячим. А на брудершафт – это как с вином, чтобы в продолжение ритуала после поцелуя мы стали друзьями и при общении перешли бы на «ты». Это старинная традиция, когда выпивают с переплетенными в локтях руками. Вам не надо ничего бояться. В переводе с немецкого языка слово «bruderschaft» обозначает «братство». Это добрая традиция.

Кружки чая в руках. Руки переплетены в локтях. Глаза закрыты. Оба партнера находятся в трепетном ожидании продолжения старинного ритуала. Запах жасмина вскружил до легкого безумия головы нашим героям. Вот уже кружки пригублены. Партнеры замерли. Вокруг воцарилась звенящая тишина. Поцелуй. Он такой робкий и целомудренный, как у школяров. Потом гулкое молчание и учащенный стук сердец.

– Евдоким, давай поставим кружки на стол, чтобы потом опять их пригубить, – еле слышно произносит Евдокия.

– Давай, Евдокия, и мы обязательно продолжим. Это так волнительно, так здорово, – сквозь тяжелое дыхание нежно шепчет Евдоким, – какие у тебя, Евдокия, сладкие губы…

Дрожащие руки понесли свои колдовские фарфоровые емкости с недопитым чаем на журнальный столик. Как вдруг неловкое движение, и ароматное содержимое кружки Евдокии опрокидывается ей на блузку, пропитывая насквозь ее одежду. Евдоким взволнованно начинает расстегивать пуговицы на ее кофточке. Его ладони трясутся, пальцы не слушаются хозяина. Он нежно причитает: «Сейчас все высушим. Сейчас, Дуняшенька, моя дорогая, сейчас». Наконец блузка сдалась победителю. Мокрый бюстгальтер вслед за ней тоже поспешил на сушку. А Евдоким припал к обнаженной груди Евдокии. Он целовал ее трепетно и неистово.

– Дуняшенька, моя красавица, ты необыкновенна, я просто схожу с ума, – шептал Евдоким.

А Евдокия, на мгновение открыв глаза, крепко прижала к себе Евдокима и плача начала целовать его глаза, его губы:

– Кимушка, родной мой, как мне хорошо с тобой. Как я счастлива. Я давным-давно не слышала нежных и теплых слов. Я стала забывать, что такое любовь. Ты возвратил меня из забытья к свету и теплу настоящей жизни, – шептала она. – Теперь я счастлива… Счастлива-а-а-а!

– Я тоже, моя дорогая, на седьмом небе!

Вдруг в самый неподходящий для этого момент дверь кабинета распахнулась. На пороге появилось надоевшее всем лицо самой гнусной жалобщицы Прасковьи Евлампьевны Рысак. В мгновение ока ее угрюмую рожу озарила расплывающаяся от счастья ехидная улыбка. Вся ее гнилая сущность начала радоваться и ликовать:

– Так вот вы чем тут занимаетесь в рабочее время. Я это безобразие просто так не оставлю! – воскликнула она и потянула руки к своему смартфону, чтобы запечатлеть происходящее. – Теперь-то никто не скажет, что моя очередная жалоба голословная и необоснованная. Теперь-то вы у меня попляшете, гады, бездельники и развратники…