Сергей Лапшин – Победить смертью храбрых. Мы не рабы! (страница 37)

– Про мальчишку сам скажу! – Коздоев, отвлекая внимание от неловкого эпизода, эмоционально и выразительно взглянул в мою сторону. – Вчера с ним были вдвоем, и результат вы сегодня видели. Не дрогнул. Молодец. Поручусь за него!

– Да что говорить зазря! – тут же вклинился и Клыков. – Хоть куда парень, наших кровей, сразу видно!

– Вот и не будем! – повысив голос, прервал нарастающий шум Терехов. – Говорить зазря не будем, как сержант просит. Слушай тогда приказ, взвод! Назначаю заместителем командира лейтенанта Свиридова. Приказ понятен?

Дождавшись традиционного «так точно», Терехов продолжил:

– Зачисляю во взвод в звании красноармейца… – Я даже не сразу понял, что прозвучала моя фамилия. Честно говоря, я с трудом соображал и явно отставал от действительности. – Следующее. В ближайшее время мы будем вынуждены делить деревню с немцами. Это временный шаг, товарищи. Вынужденный. Других вариантов у нас нет. Я приказываю и даже прошу отказаться от всяческих инцидентов и не поддаваться на провокации. Нам необходимо выиграть время для того, чтобы продолжить борьбу. Как только мы будем готовы, будем иметь на руках достаточно данных о местоположении и силах противника, о балансе сил в регионе, любые временные договоренности с противником потеряют силу.

На пути в Лебеди

Другие

Свиридов, присев прямо на землю, на расстеленную гимнастерку, наблюдал из-под ладони за дорогой. Солнце било прямо в глаза, и это, надо сказать, создавало определенные неудобства. Тем не менее даже это обстоятельство не помешало лейтенанту заметить две автомашины, неторопливо передвигающиеся по дороге. Шедший первым грузовик задавал темп, а следовавший за ним в некотором отдалении легковой автомобиль держал дистанцию метров в шестьдесят. Неплохой вариант. Впервые Свиридов в этом мире видел то, что, пожалуй, претендовало на звание грамотного построения техники на марше. Засаде, буде такая бы случилась, пришлось бы разносить огонь по двум целям, что неминуемо повлекло бы за собой меньшую эффективность нападения.

Поднявшись с земли, Свиридов встряхнул гимнастерку, очищая ее от налипших травинок. Надев, застегнул и строго перепоясался ремнем. Перехватил под магазин уже привычный «МР» и повесил его себе на грудь.

Грузовик, замедляя ход, остановился метрах в пяти от лейтенанта. Йозеф Книппель, демонстрируя свое безграничное доверие, выпрыгнул из кабины, с пассажирского сиденья, и потянулся, разминая затекшую спину. Затем, не чинясь, подошел к Свиридову.

– Доброго дня, лейтенант, – безо всяких раздумий немец протянул руку.

– Доброго, – откликнулся Свиридов и пожал ладонь.

– А где ваши люди? – Книппель с любопытством огляделся по сторонам.

Затем, не услышав ответа, повернулся к лейтенанту. Улыбнулся понимающе:

– Ясно. Не скажете?

– Это сейчас не очень важно, – ловко ушел от вопроса Свиридов.

– Согласен, – легко поддался Книппель, тем не менее остро посматривая в сторону далеких холмов. Перехватив его взгляд, лейтенант счел нужным поправить:

– Это слишком далеко для эффективного огня.

– Хорошо – рассмеялся Книппель, – поверю вам на слово. Скажите, это произошло здесь?

– Дальше, – махнул рукой Свиридов, – двести метров по дороге, у поворота.

Внимательно всмотревшись в указанном направлении, Книппель признался:

– Не вижу никаких следов, – и при этом требовательно посмотрел на лейтенанта. Тут же, видимо, спохватившись, добавил: – Нет никаких оснований не верить вам.

Усмехнувшись, Свиридов вновь перевел тему:

– Нам пора. Я должен указать путь, мне лучше сесть рядом с водителем.

Книппель, не раздумывая ни секунды, тут же принял решение:

– Это не проблема. Я поведу сам, вы сядете рядом со мной. Как я понимаю, дело в том, что нужно показать безопасную дорогу?

– Верно, – не стал отрицать Свиридов.

– Надеюсь, это временная мера? Дорога должна быть не заминирована, поскольку это, в конце концов, единственный путь, соединяющий Шванендорф с шоссе!

– Временная, – вновь согласился Свиридов и, не теряя времени, направился к грузовику.

– А ваши люди? Они что, пойдут пешком? – Вынужденный догонять лейтенанта, немец схватил Свиридова за рукав и резко дернул, заставляя остановиться. – Не перебарщивай, русский. Не стоит позволять себе слишком много.

– Мои люди – не ваша забота, – упрямо покачал головой Свиридов, – мне нужно встретить вас и провести по дороге так, чтобы вы не подорвались. Это все. Не больше, но и не меньше, Йозеф. Чем вы не довольны?

– Ты здесь один, русский? Наврал мне про засаду? – Что-то раздразнило Книппеля, заставило его разом измениться. Из предупредительного и вежливого собеседника немец вдруг превратился в капризного и надменного повелителя. В глазах его, которыми он впился в лицо Свиридова, отражалась черная бездна самоуверенности.

Не меняясь в лице и не делая попытки освободить предплечье, лейтенант поднял левую руку. Через секунду в метре от ноги Книппеля на пыльной земле взмыл султанчик попадания. Хлесткий выстрел винтовки донесся еще через мгновение.

Вздрогнув, Книппель выпустил Свиридова. Растерянно взглянул на него и закрутил головой по сторонам, ища стрелка.

– Я не хочу убивать тебя, Йозеф. Ты помнишь наш разговор?

Немец, недоуменно взглянув на Свиридова, нахмурился непонимающе.

– Я говорил тебе, чтобы ты больше не приходил в Лебеди. Ты не послушался. Мало того, ты заключил соглашение с нами. Так вот, теперь ты будешь выполнять его от и до. Полностью. В противном случае я исполню то, что обещал тебе. Это ясно?

Некоторое время Книппель молча изучающе смотрел на Свиридова. Будто бы пытаясь найти какие-то ответы на незаданные вопросы в лице лейтенанта. Затем, видимо, приняв решение, немец усмехнулся:

– С вами страшно. Страшно интересно, лейтенант.

– Я бы предпочел, чтобы командовали вы, лейтенант. – Книппель, стоя у окна, наблюдал за разгрузкой автомобилей. Двое немцев в цивильных костюмах – пассажиры легкового «Опеля» – следили за тем, как их подчиненные, снимая с борта тюки и упаковки, переносят их в дом.

– Командует капитан Терехов. – Свиридов понимающе усмехнулся, не поднимаясь из-за стола и наблюдая за Йозефом. Ничего удивительного в реакции немца не было. Разведчики, не делая попыток помочь при разгрузке, просто-напросто стояли в стороне, и больше всего это напоминало оцепление. Ситуация не была абсурдной лишь потому, что оружия у русских в руках не было. Впрочем, и без того Книппелю не удалось избежать объяснений с чрезвычайно удивленным поведением его людей бароном Густавом Элроузом.

– На мой взгляд, вы бы смотрелись на позиции командира лучше. У вас есть задатки. Ваш капитан слишком неуступчив, – не поняв или не пожелав понять намека, Книппель продолжил агитацию.

– Договоримся с вами так, Йозеф: все правила, которые вы услышали от меня, выполнять нужно неукоснительно. Мы – всего лишь военное подразделение на вашей службе, не рабы и не наемные рабочие. Могу вам обещать, что о вашей безопасности мы позаботимся. Но ничего сверх озвученных задач делать не станем.

– Вам не идет эта серьезность, лейтенант. – Йозеф постарался разрядить обстановку открытой улыбкой.

Свиридов, вежливо улыбнувшись в ответ, ничего на это не ответил. Ему вполне достаточно было приказания Терехова и плана, который предложил капитан. В целом Свиридов был согласен с отстраненностью, которую декларировали разведчики, и считал это наилучшим вариантом. Немцы сами по себе, разведчики и примкнувшие к ним бойцы РОА – сами.

Дверь открылась, и в комнату зашел Терехов. Пройдя к столу, поставил на него две кружки с парящим чаем, отодвинул стул, опускаясь на него. Посмотрел на Книппеля. Немец, едва заметно поморщившись, отошел от окна и сел за стол.

– Чаю? – Капитан пододвинул одну из кружек ближе к Йозефу. Немец, вновь скривившись, вежливо отказался:

– Нет. Я рассчитываю отобедать некоторое время погодя. Не в вашей компании, господа коммунисты.

Пассаж был принят с пониманием. Терехов, сделав небольшой глоток горячего чая, отставил кружку и посмотрел на стройного высокого Книппеля.

В какой-то мере происходящее можно было назвать сотрудничеством с врагом. Однако столь простой и однозначный подход в создавшейся ситуации был не применим. Главным для Терехова являлось обеспечить сохранность подразделения, волею судьбы оказавшегося под его началом. И не стоит думать, что данный выбор – договоренность с Книппелем, дался Терехову легко. Откровенно говоря, капитан до сих пор не был уверен в правильности своего поступка, но тем не менее признавал, что альтернатив у него было немного. По сути – совершенно не было.

Оправдывало ли это его? Пожалуй, что нет. Однако Терехов и не искал оправдания. Как любой грамотный и опытный командир, он сознавал, что в любом случае должен нести ответственность за людей, доверившихся ему. На данный момент все они были живы и здоровы. Это был главный показатель его деятельности как командира группы.

– Сколько в общей сложности вы уже убили, капитан?

– Лично я? – встретил вопрос вопросом Терехов

– Нет. Ваша группа. Сколько вы уже убили? – Книппель, опершись руками о стол, внимательно смотрел на командира.

– Достаточно, – ровно произнес капитан, показывая, что не намерен распространяться на эту тему.

– Вы убили, навскидку, человек девяносто… верно? – тут же посчитал Книппель. – Вы не сожалеете об этом?