Сергей Кузнечихин – Никола зимний (страница 19)

– Обещала не соблазнять, а не удержалась. Извини.

– Да ладно.

– Спасибо, что понял. Если бы ты оттолкнул меня, не знаю, что бы с собой сделала. Теперь вызываю такси и отправляю домой, к жене. Она у тебя не ревнивая?

– Да повода не было.

– Не ожидала.

Ехал и рассуждал сам с собой: надо же такое придумать. Несчастная баба, надо же так жизнь исковеркать. С Галкой такого случиться не могло. И в постели Галка ласковее.

Умный Тулуп, не дожидаясь, когда новая власть приведет на его место своего человека, нашел должность в банковской системе.

– А мне тоже увольняться?

– Не суетись, до сорок первого зама подковерные толчки не докатятся.

– Ты вроде говорил, что я сорок восьмой зам?

– Принимай как повышение. Карьерный рост. А если серьезно, извини, что сорвал с места.

– Ничего страшного, место для себя всегда найду, выплыву. Буду потом внукам хвастаться, что в губернаторских замах служил. Только неуютно мне здесь, слишком холуйская работа, буду что-нибудь попроще подыскивать.

– Она здесь и на моем уровне холуйская.

Уходить следом за Тулупом не стал. Надеялся прокантоваться до весны, но объявился электрик Володя и предложил взяться за отделку большого коттеджа. Совмещать не получалось, работа была дневная, и он согласился. Коли заноза попала – чего терпеть и ждать, когда воспалится. Петрович прочитал заявление и сильно удивился.

– Чего испугался, пока я здесь, не тронут тебя. Работай спокойно, в тепле и зарплата регулярная. По собственному желанию от нас никто не увольняется.

– Уже пообещал.

– Вот за это и уважаю тебя, что обещаниями не разбрасываешься. Коли не сложится, возвращайся, с удовольствием возьму. Если самого на пенсию не отправят.

Сложилось, и очень удачно. У Володи была умно подобранная бригада. Маленькая, но дружная, каждый был мастер в своем деле и доказывать свое превосходство никому не приходило в голову, поэтому работалось легко, даже весело.

Успевшие наворовать вкладывали деньги в недвижимость. Новые коттеджи брали город в кольцо. Не просто особняки – настоящие замки. Едва заканчивали один объект, переходили на другой. Работы хватало, но главное, что перестал быть обслугой напыщенных начальников, которые сами не знают чего хотят. Когда нет нужды оглядываться, работается намного легче. Наступили размеренные ровные дни, но ухабы появились там, где не ждал.

Всю жизнь был спокоен за Анютку – нарадоваться не мог. Самостоятельная девчонка росла, некапризная. Когда в семье было туго с деньгами, ничего лишнего не требовала. И училась хорошо, в свой универ без блата поступила. Это он был второгодник, а Галка без троек школу закончила. В мать пошла. А характером – в деда. Самолюбивая, властная. Особенно стало заметно, когда появился Витек. Выбор дочери ни он, ни Галка особо не одобряли. Парень видный, но какие нормальные родители хотят иметь в зятьях бандита? Правда, выяснилось это не сразу. Когда спохватились, дело к свадьбе шло. Смирились, а если бы и возражать начали, она все равно бы поступила по-своему. Тем более что хлопнуть дверью и уйти она могла, ничем не рискуя: у Витька была своя квартира, оставшаяся от дедушки. Понадеялись, что Анютка с ее характером сможет образумить молодого мужа, направить на верную дорогу. В какое-то время им стало казаться, что у дочери получается. И сама Анютка уверовала, что сделала его ручным.

После рождения сына Витек заявил, что они с пацанами открыли свое серьезное дело, и больше никакого криминала. Но пока Анютка ходила беременной, его хватало, чтобы нянчиться с женой, а когда жена стала нянчиться с маленьким Николкой, терпение у парня кончилось. Аукнулись все бывшие унижения. Загулял, то ли с друзьями, то ли нашлась покладистая утешительница, не задающая лишних вопросов. Ночевать все-таки приходил. Потом осмелел, начал пропадать на день-другой, объяснял поступлением или отправкой груза, который надо проконтролировать. Догадывалась, какие там ценные грузы, но на прямой разговор не решалась. Вышла после декретного отпуска на работу. Видимо, тяжко было сидеть в четырех стенах, гадая, придет муж или нет. Да и по работе соскучилась. Честолюбивая, боялась, что привыкнут обходиться без нее.

В тот день попросила забрать ребенка на ночь. Сказала, что надо явиться на службу очень рано. Ничего толком не объяснила, а они и не допытывались – рады были поиграть с внуком лишний раз. Пошли за ним вдвоем. Из подъезда Никола вынес его на руках, а на улице мальчишка захотел самостоятельности, попросился на землю. Пробежал метров пять, запнулся и захныкал, пришлось брать на закорки. На горбу деда повеселел и отказался слезать даже в лифте. Дома потребовал любимую машинку. Галка порылась в сумке, но Анютка забыла ее положить. Никола стал искать, чем бы заменить игрушку, под руки попалась коробка с блеснами. Высыпал их перед внуком на пол и сам уселся рядом. Малыш дотронулся до «мыша», но испуганно отдернул руку, а блестящие игрушки его заинтересовали, да и самому было что вспомнить, почти за каждой тянулась своя история. Уже в городе нашел возле дома утюг, снял с него корпус из нержавейки, соорудил простенький пресс и наштамповал десяток «байкалок». Несколько лет пролежали, опробовать довелось только в «командировке с профессором». Взял в руки большую блесну, сделанную из серебряной ложки еще в деревне. Поехали с отцом в ближнюю избушку, вышел перед сном на берег. Щука взялась чуть ли не пудовая, сопротивлялась, не хотела сдаваться, сама норовила стащить рыбака в воду. Испугался, что перекусит поводок и уйдет. Крикнул отцу, тот прибежал с тозкой, выстрелил. Щука ослабла. Когда вывел на песок, оказалось, что пуля пробила голову и попала в блесну. Отец хвастался метким выстрелом, а он переживал, что блесна покорежена. Сам отец спиннинг в руки не брал, считал баловством, но, узнав пропавшую у матери ложку, его не продал.

От воспоминаний отвлек телефон. Звонил Володя, сказал, что договорился встретиться с заказчиком, и утром надо ехать закупать материалы. Пока болтал с ним, Галка заглянула в комнату, увидела внука с блесной в руках и закричала:

– Дед, ты что творишь?

– А что такое? – не понял он.

– Оставил ребенка со своим богатством. А если он в рот потащит?

– Он что, дурак! Смотри, с каким интересом рассматривает. Мужик растет. Через десяток лет на Ангару его повезу. Рыбачить научу.

– Размечтался. Там уже гнилое море будет, и никакой тебе рыбалки.

– Щука-то всяко-разно останется.

– Помнишь, какое заливное из нее делала?

– А ты – строганину из таймешатины.

– Не трави душу. Давай укладывай внука, а потом по рюмке выпьем.

– Тебе же завтра за руль садиться.

– Пара рюмок не помешает. Нахлынуло.

Николка услышал, что его собираются укладывать, стал просить, чтобы дед покачал его на ноге. Пришлось садиться на стул и качать.

– А тяжеленький уже. Тебе не кажется, что он на меня похож?

– Не знаю, в таком возрасте я тебя не видела, а фотографий не осталось.

– Откуда им взяться, если в деревне не было ни одного фотоаппарата?

– Ладно, уговорил. Сейчас Николку уложу, выпьем и сами пораньше ляжем, – подошла, прижалась к нему, теплая, уютная.

Ему захотелось сказать ей что-нибудь нежное, но ударил истеричный звонок. Он вышел в коридор. Кто-то, не переставая звонить, колотил в дверь ногами и дергал за ручку. На пороге стояла Анютка, бледная, в распахнутом плаще.

– Папка, Витька убивают!

– Где?

– В нашем сквере.

Кое-как засунув ноги в ботинки, в рубашке и домашнем трико выскочил на площадку с молотком в руках, первое, что попалось под руку. Лифт успели угнать. Побежал по лестнице. Увидел, что Анютка увязалась за ним, крикнул:

– Дура, иди к ребенку! – И, пробежав пролет, добавил: – Скорую вызывай.

Сквер начинался сразу за крайним подъездом. Они и не думали скрываться. Напали прямо на тропе. Витек в белой куртке корчился на земле, а три мужика охаживали его бейсбольными битами. Ясно было, что это не случайная шпана, а очередная разборка братвы. Если бы он догадался подкрасться молча, тогда бы двое, как минимум, не увернулись бы от его молотка, а он сдуру заорал, но разве их напугаешь криком? И все-таки успел увидеть, как один из братков падает после его удара. Потом в глазах потемнело, и он куда-то надолго провалился. Может, и не очень надолго, но показалось, что вся жизнь прокрутилась в памяти: отец на турнике, Ольга без одежды, мать с вязанием, Галка в мокром платье, Михал Иваныч, профессор, стреляющий по чайкам…

Когда очнулся, рядом с ним лежал только Витек. Братки сбежали. Он тронул лежащего за плечо и то ли прохрипел, то ли подумал пригрозить:

– Если бросишь Анютку с внуком – убью.

Голова кружилась, и его вырвало. Мимо проходил мужик.

– Помоги, – еле выдавил он.

Мужик оглянулся и прибавил ходу.

Встал сначала на четвереньки, потом кое-как распрямился. Но не устоял и снова потерял сознание. Очнулся от запаха нашатыря. Приехала скорая. Анютка помогала довести Витька до машины.

– У вас сотрясение мозга.

– Ерунда, откуда мозгам взяться!

Встал и шатаясь направился к подъезду. Надо было успокоить Галку.

Крестовый дом

1

И, как бы между прочим, она говорила:

– Вот еще! Буду я плакаться из-за несчастной прописки. У меня в Качинске крестовый дом. Наследственный.

Следом ей приходилось объяснять, что карточная масть не имеет к ее дому никакого отношения. Крестовый – потому что перегородки расположены крест-накрест. Для пущей наглядности вспоминала известный почти каждому пятистенок. Пятистенок большой, а крестовый – еще больше.