Сергей Куц – Вор и тьма (страница 17)

– Боюсь, что всех уже не упомню, – я не лукавил.

Сначала был деревенский вампир в селе под столицей Арнийского Загорья, потом другие. Вспомнились черные глаза мертвой девочки, ее образ до сих пор наводит жуть.

– Однако мы – как потерявшиеся в ночи дети. Мы лишь на пороге понимания черного умысла Сатаны. Мы не можем отличить зерна от плевел, не умеем определять, кто пред нами: светел ли душой человек или обращен в избранного либо сиятельного. Но годы идут, не столь много мне еще суждено, а я так и топчусь там же, где и двадцать лет назад;, и вот Господь посылает тебя.

Инквизитор ткнул в меня пальцем.

– Мне все равно, кто и зачем снарядил данный поход, но я хочу найти исток зла и вернуться в Тиму. Люди, которые куда выше и влиятельнее меня, покажут папе на карте, где засел Сатана. Тогда… Может быть, мы заявим на весь мир о страшной опасности. Помоги мне, Николас Гард, и Господь поможет тебе! Простит все твои прегрешения!

– Кто мой наниматель и какова наша цель я, конечно же, не скажу, – произнес я. – Но помогу, и вовсе не ради собственных грехов.

Инквизитор воздел к небу перст, чтобы предостеречь о святотатстве, однако я не дал ему говорить.

– Моя награда – это перстень Бога Сына. Он причитается мне, но я отдам его вам, лишь выкраду его у сиятельных.

Инквизитор смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Пораженный, он был не в силах издать хоть какой-нибудь звук.

– Когда вернетесь в Тиму с настоящим перстнем Бога Сына, никто не посмеет усомниться в ваших словах.

Я лгал. Моя награда – это золото и свобода от клятвы, но клятвы больше нет, а монет Антуана не увижу как собственных ушей. Зато есть месть. Кем бы ни был тот сиятельный, что уничтожил Старика и остальных, и какой бы силе, Дьяволу или нет, сиятельные и избранные ни служили, но я буду бить по ним. Помощь тайному братству, которое противостоит Низверженному – это тоже моя месть, а после когда-нибудь доберусь и до убийцы ночных крыс.

Томас Велдон рухнул на колени и потянулся к моей руке. Я поспешил отступить.

– Встаньте, святой отец. У меня есть еще один важный вопрос.

– Все что хочешь, Гард, – хрипло произнес церковник.

– Поднимитесь и скажите: где кольцо тени? Той, которую мы упокоили на заброшенном лесном погосте.

– Я помню. – Монах встал с колен. – Кольцо исчезло.

– Отец Томас, оно очень важно для меня! – схватить бы инквизитора за плечи и встряхнуть! Я так надеялся использовать кольцо тени…

– Оно пропало! – с жаром произнес Велдон. – Я потерял его на второй день пути на лодках.

– Вы уверены?

Церковник закивал.

– Кольцо находилось во внутреннем кармане камзола, под рясой. Случайно выпасть оно не могло, но утром, после первого привала на берегу, кольца не было.

Я тихо выругался. Еще один камешек на весы против возвращения из Запустения. Где моя воровская удача?

А тень… Алиса совсем рядом. Я обернулся, чтобы через миг лицезреть, как из пустоты появилась фигура в темном. Из-за плеча послышалось сдавленное мычание Велдона.

Черная убийца бросила мимолетный взгляд на монаха:

– Я вижу тебя, спящий.

– Алиса…

Племянница кардинала прильнула ко мне, ее губы коснулись моих. Меня захлестнула чувственная волна.

– Я люблю тебя, Николас, – отстранившись, Алиса подняла длинные ресницы над большими зелеными глазами, – я могу тебе помочь. Спасти тебя! Но прими Низверженного! Сейчас же! Иначе я бессильна.

Сзади раздалось бормотание молитвы, однако Велдона для меня в тот миг не существовало.

– Не понимаю!

– Я не должна здесь находиться! Не могу! Но заклинаю! Времени нет! Прими Низверженного, и я уведу тебя отсюда!

– Нет! Я хочу мести для того, кто служит твоему Низверженному! Назови его имя! И свое! Другое имя!

Тень заморгала, провела двумя пальцами по виску.

– Слушай же! – Алиса встрепенулась. – Семь десятков огсбургских орков сейчас окружают вашу стоянку. Они убьют вас всех! Прими Низверженного!

– Что? Что ты сказала?

– Прими Низверженного! – убийца не слушала меня. – Он твоя единственная надежда!

– Я надеюсь лишь на месть!

– Ты не сможешь ему отомстить, – горячо заговорила Алиса. – Я узнала, кто убил твоих братьев. Это сам Низверженный! Он еще грядет, и одновременно он уже здесь! Не спрашивай, как! Просто прими его!

Я был потрясен не меньше, чем Велдон пару минут назад. Что она несет? Ночные крысы перешли дорогу самому Сатане?

– Прими его!

Глаза закрылись сами. Какой Низверженный? Что за орки?

– Нет, не могу.

Алиса опустила взор и отошла на три шага от меня.

– Но ты говорила про орков!

– Николас, я люблю тебя, – с горечью в голосе произнесла тень.

Спустя удар сердца исчезла.

Я шумно испустил из легких воздух! Что творится?

– Ты?.. ты!.. – повторял с перекошенным лицом Велдон.

– Заткнись! – зло прорычал я; ох, чую, пахнет жареным. – Все разговоры – потом, а сейчас – за мной!

Я рванул к оврагу и, ломая нависшие ветки, спустился вниз. Следом к стоянке кубарем скатился монах.

У погасшего костерка был только Рой.

– Где Барамуд и Крик? – выпалил я.

– Нету их. Исчезли куда-то, – толстяк непонимающе переводил взор то на меня, то на монаха. – Что стряслось-то?

Я вытащил из кобуры два пистоля.

– Хватайся за оружие, Рой. Бой будет!

Глава 9

Каждый сам за себя

Толстяк изготовился к бою за считанные мгновения. Только что сидел на корточках у костра и раздумывал, не раскурить ли трубку, а оружие покоилось чуть поодаль, но через несколько ударов сердца подобрался, приготовился к схватке. На ременном поясе снова меч, кинжал и пистоль, в руках аркебуза, на плече висит еще одна.

– Держи, – Рой передал мне ружье и наклонился к третьему, лежащему на мешках слева от костра. – Прибереги пистоли, еще понадобятся.

Кивнув, я спрятал их в кобуру и взял аркебузу Тейвила. У нас еще шесть ружей. Поутру договорились оставить лишние и взять с собой три или четыре. Но нынче пригодились все.

– Уходить надо, – произнес я. – Бросаем мешки и уносим ноги!

– Так что случилось? – снова спросил Акан. Он недоумевающе переводил взгляд с меня на инквизитора.

– Орки! Убираемся отсюда! Потом все объясню.

– Отец Томас, – толстяк обратился к церковнику. – Может, вы растолкуете, что происходит? Про каких орков Гард говорит?

Рой начал меня злить. Дорого каждое мгновение, а он вздумал расспросы учинять. Ну, отец Томас, скажите ему, что мешкать нельзя! Я покосился на инквизитора. Томас Велдон затравленно, по-другому не скажешь, смотрел на меня. Чтоб тебя, святой отец! Поцелуй тени – не большее зло, чем обращение в избранного!

– Если она… если он не ошибается, – заговорил бледный, как полотно, церковник, – нам и вправду лучше уходить.