Сергей Куц – Вор и проклятые души (страница 13)
Проклятый пепел! Тишина, безмолвие и неподвижные истуканы-арбалетчики внизу. Я досчитал до сотни, а они… Нет! Я хищно оскалился. Иные тоже двинулись в Волчий дом. Никто не нападал на орденских стрелков, проникших внутрь эльфийского замка, а следы беглецов ведут в главную башню и более никуда. Беглецов нужно брать!
Первыми шли восемь великанов. Они вытянулись в ряд позади стрелков. За полуящерами — два офицера. Третий и два стража остались в проломе. Эти трое — моя первая цель. Я стоял, чуть согнувшись, по старой флибустьерской привычке прячась за укрытием от пуль. Рука непроизвольно сжала рукоять бракемарта. Сейчас… Сейчас…
Началось! После гортанного выкрика одного из офицеров арбалетчики побежали к башне. Сразу все! Десять стрелков, что стояли напротив донжона, устремились прямо к нему. Вторая половина арбалетчиков держалась флангов, по шестеро с каждой стороны.
Солдаты мгновенно истоптали снежный покров и скоро окажутся у главной башни замка, а там внизу только один Бран! Я сбросил с себя магию, чтобы меня было слышно и видно.
— Велдон! — Я закричал во всю мочь. — Действуй!
Церковник откинул на плечи капюшон рясы, явив безоблачному ночному небу обезображенный лик с оком мертвого колдуна-безумца, и вскинул к звездам руки. В тот же миг небеса над Волчьим домом затянулись клубящимися чернильными тучами.
Раздался протяжный стон, мгновенно нагнавший в сердце смертную тоску.
— Проклятый пепел! — Я выругался, добавив пару слов покрепче, встряхнул головой, и тоска ушла.
Внизу раздались возбужденные голоса и выкрики. Арбалетчики, которые миновали половину расстояния до донжона, остановились как вкопанные, когда и на них нахлынула необъяснимая тоска. Но, видно, им помогло то же, что и мне: оттуда уже доносится отборная ругань. Орденские солдаты вновь бросились к главной башне Волчьего дома.
— Мой черед!
Я потянулся к магии, сливаясь с тьмой. Смотрю сквозь серую хмарь на сгусток тьмы в проломе за спинами офицера и двух полуящеров, что остались в тылу орденского отряда. Мир померк на миг, что быстрее удара сердца, — и я там. Меня не заметили, я все еще укрыт плащом дьявольской силы. Внутри сладостное чувство от единения с мощью первородной тьмы Орнора, которую мы знаем под именем Люцифера.
Проклята душа моя во веки веков…
Покинув черно-серый мир, я шагнул к ближайшему великану, замершему чуть правее, и наотмашь ударил по его предплечью. Бракемарт легко вонзился в плоть, разрубая кость. Полуящер заревел, как смертельно раненный зверь, хватаясь правой шестипалой рукой за обрубок. Обезумев от боли, он забыл обо всем, даже обо мне, потому как открылся следующему удару.
Прямая сабля вонзилась в горло, вопль и рев мигом захлебнулись. Огромная туша в черном плаще до пят и в полумаске вепря на лице качнулась на каблуках сапог и рухнула на спину, а через мгновение моя прямая сабля отразила изогнутый клинок тяжелой сабли другого иномирца. Почти одновременно с выпадом клинка полуящер обрушил сверху стальной крюк.
Для прежнего Николаса Гарда этот удар означал бы верную смерть — мощь, вложенная в выпад, и быстрота нелюдя из чужого мира невероятны для человека. Я нынешний, извернувшись, перехватил запястье великана своей левой чешуйчатой рукой. Она сама сжала тиски, искрошив кости и плоть иного в кровавый фарш. Великан захрипел, роняя оружие, и получил бракемартом в грудь.
Стальной крюк, выкованный заостренным когтем, что выпал из лапы полуящера, я успел перехватить и теперь сжимал левой рукой со змеиной кожей.
Со вторым великаном все! Я рывком высвободил клинок из упавшего на колени и заваливающегося на бок мертвого тела. С сабли стекала красная кровь, такая же, как у нас, детей Орнора.
Я исподлобья смотрел на офицера. С клинка в опущенной руке на неподвижное тело в черном плаще падали темные капли. В другой крюк-коготь. Офицер таращился на меня, выставив вперед обе руки с шестью растопыренными пальцами на каждой. На лице и во взоре застыло изумление, что через удар сердца превратилось в ужас.
Магия Низверженного не действовала на появившегося из ниоткуда и с легкостью убившего двух стражей чудовища, то есть меня. Я оскалился, собираясь сказать нечто колкое в адрес потерявшего мужество иного, но не успел.
Он рванул от меня к своим, надеясь найти средь них спасение. Я бросил крюк змеиной рукой, и стальной коготь вонзился точно меж лопаток. Вскрикнув, офицер упал на камни, так и не выбравшись из пролома в стене.
На его поясе тонкий меч, который мне пригодится. Я двинулся к мертвому и замер, поразившись осознанием своей новой сущности.
— Кровь и песок!
Мне нравилось убивать! Я сделал это с удовольствием. Мгновение назад я улыбался, глядя на трех только что сраженных мной… Что я такое?.. Зажмурившись, я проклинал и себя, и сделку, и весь этой дрянной мир!
— Проклятый пепел!
Я открыл глаза. Николас Гард не имеет права на слабость. Пока Алиса в плену Низверженного — меня нет! Я лишь орудие против возвратившегося бога. Пусть у этого орудия есть разум и воля, но все же я только орудие! А душа… В закладе у сатаны.
Но не отступлю! Пойду вперед, чего бы это ни стоило — ни мне, ни кому бы то ни было еще! Зарычав, я направился к мертвому офицеру, чтоб встретить нового врага с двумя клинками.
После появления за спинами трех иных и падением офицера на камни с крюком в спине минуло всего ничего. Буквально считаные удары сердца, но меня и смерть, что я принес, конечно же, заметили. Иные, которые шли за цепью устремившихся в донжон орденских солдат, разделились — один офицер и четыре великана направились назад.
Третий офицер, окруженный четверкой великанов, спешно шагал к главной башне. Кричал, приказывая солдатам не мешкать, однако на людей вдруг напал необъяснимый страх. Не добравшись до главной башни Волчьего дома десятка шагов, они начали пятиться, бросая взгляды на небо, и яростные вопли офицера действовали на них слабо.
Тучи, затянувшие небеса над замком эльфов, устремились в сумасшедший бег. Серые облака неслись по кругу над замком и сливались в одно целое, а над площадью появилась воронка, внутри которой чернела тьма. Она всасывала в себя тучи со стремительной скоростью, но тех не становилось меньше.
Мнилось, что, насытившись тучами, воронка опустится к земле, чтоб напиться человеческой кровью. Я встряхнул головой, дабы отогнать наваждение. Прыжком оказался у мертвого офицера и завладел его клинком. Иные, что идут к пролому, уже близко.
Я ждал их, опустив к камням скрещенное оружие. В правой руке бракемарт; в левой, покрытой змеиной кожей, тонкий меч иномирца с посеребренной гардой. В двадцати шагах — рысь, медведь, волк и опять вепрь. Морды зверей на железных масках разъярены и скалят клыки. Против меня четыре тяжелые сабли и четыре крюка. Сзади маг-офицер, только сила его повелителя — ничто против меня: он просто еще один мечник.
Они не выйдут из Волчьего дома! Что такое пять иномирцев после сражения со всем войском Низверженного? Я чуть не рассмеялся и сдержался лишь потому, что подумалось о безумии. Нет! Хочу остаться прежним Николасом Гардом!
Не желаю умирать! Я зло смотрел на приближающихся иных и крепче сжимал клинки. Легкая добыча для меня нынешнего. Опасаюсь лишь стрелков, но все арбалетчики сейчас под донжоном замка.
Кровь и песок!
Пятеро иных в дюжине шагов! Сейчас начнется! Однако Томас Велдон до сих пор бездействует. Я помянул церковника грязным словом и тем будто дернул его за седую бородку.
Небеса затрещали и взорвались оглушительным грохотом. Казалось, покачнулась земля, а может, так оно и было. Тучи упали вниз. Волчий дом окутал туман. Он поднялся до колен, потом до бедра. Не видно, что внизу!
Я бросил взгляд на небо. Над нами висела непроглядная мгла. Не ночь, а чернильно-черная, без единого вкрапления чего-то иного тьма. Она нависала над башнями Волчьего дома, почти касаясь вершины донжона, и от этой мглы веяло смертельной опасностью. Строй орденских стрелков, выучке которых я воздавал должное несколько минут назад, смешался еще больше. Они так и не вошли в главную башню эльфийского замка, где на первом уровне затаился Бран.
Иные тоже чувствовали неладное. Офицеры в особенности — они ведь маги. Иномирец, который командовал солдатами, продолжал орать, а бывшие при нем стражи обнажили сабли. Другие иные — те, которые шли ко мне, — так и стоят в дюжине шагов, но скоро бросятся на меня. Атаковать будут парами, иначе в пролом не войти, уже построились. Рысь и волк, за ними медведь и вепрь с офицером. Только ждут чего-то, косятся на туман и мглу над собой.
Тьма ударила по смертным. Три черных вихря сорвались с темного неба в десяток арбалетчиков напротив донжона, в кричавшего на них офицера, в иных у крепостной стены.
Сгусток тьмы окутал офицера за спинами моих противников. Его полный боли и ужаса крик еще звенел в ушах, а самого иного не стало. Вместе с черным вихрем осыпался серым прахом внутри одежд и доспехов, что еще миг назад были на смертном, а сейчас упали в туман.
Всего два удара сердца — и отряд приспешников Низверженного потерял троих: арбалетчика и двух офицеров.
— Кровь и песок!
Подступивший страх словно тисками сдавил сердце. Я чертыхнулся, понимая, что магия направлена не на меня, но все равно сердце продолжило колотиться в груди, а орденских солдат охватила настоящая паника. Кто-то разрядил оружие в черное небо, кто-то попытался спрятаться в домах без крыш справа и слева от площади. Некоторые дернули в донжон и двое — к провалу в крепостной стене. Туда, где стоял я.