Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 74)

Заполыхало не сразу. Но пламя занялось. А тех, кто пытался тушить, прицельно прикончили ребята «мясными» стрелами. Это которые для зверя или человека без доспеха, с широким наконечником и синим оперением. В факел корабль превратился минут через пять, успев доплыть до середины реки. Четверо человек бросились вплавь к берегу, крича, чтобы мы не стреляли.

— Взять и допросить, — бросил воинам и повернулся к зданию администрации — выяснить кто и что там и наложить руку на документацию… Но тут прискакал Трифон, ведя Дружка на поводу:

— Вашсиятельство, там эта… Таррагонский корабль отходит. Ваш человек сказал послать за вами. Он не может без приказа стрелять.

— Blyad’ — Я выругался и вскочил на четвероногого товарища.

Действительно, таррагонцы отдали швартовый. Но сразу легли на вёсла, и уже были на середине реки — поздно стрелять. Уйдут.

— Почему не стрелял? — рявкнул я не местного десятника, упустившего такой жирный и важный трофей.

— Международный корабль. Флаг… — залепетал тот.

Хотел ему двинуть, но с седла неудобно. Что ж, значит не судьба.

Закрыть глаза. Сосредоточиться. Напрячься. Прямо с коня, благо я в стременах. Далеко, ой далеко! Ничего, от меня не уйдёшь! Ни одна сука не уйдёт! А это сука, возомнившая о себе невесть что. Позволишь одному такому на шею сесть — не слезут и остальные. Особенно хреново что таррагонцы — только раз на место не поставишь, и сам в колено-локтевой окажешься. Флавии считаются крутыми парнями, и они, напомню, выступают против королевской власти в Альмерии, а значит, несмотря на то, что мне подкинули деньжат, мои экзистенциальные враги.

Огонь!

Мимо. Вспыхнуло рядом, метрах в двадцати правее.

Ещё раз!

Метров десять перелёт.

Ещё!

Ещё!

И ещё!..

Попал. И, удерживая точку выхода, приложить все силы, но, мать его, мысленно «расширить» портал для выхода энергии. Силы твоего организма тратится только на то, чтобы открывать эти точки сброса энергии из пространства. Сама энергия кипит вокруг нас, её бесконечно много, просто она «не задевает» наше пространство в обычном состоянии. Читал про вакуум, что он не просто пустота, а что в нём постоянно образуются и рушатся микрочастицы. Эдакий бульон из частиц в полной на вид пустоте. И именно это постоянное превращение и исчезание частиц давит на пространство, что оно расширяется. Тёмная энергия это то, что заставляет вселенную расширяться, и обусловлена вот такими процессами в вакууме.

Тут я чувствовал что-то похожее — энергии вокруг дохрена, просто она невидима и неосязаема, и просто так высвободить её, «поймать», нужны способности, нужна магия. И освоив магию, ты становишься бесконечно могущественен! Не может быть слабого и сильного мага, может быть только более или менее умелый. И чем более умелый — тем более безумный.

Ой, как заполыхали таррагонцы! Красота. Рука потянулась к сёдельной трёхлибровой фляжке, где был намешан раствор мёда. Специально для отходняка, а выложился я капец, еле в седле держусь. Без стремян упал бы.

А вот горящие и орущие прикованные гребцы-рабы — это нехорошо. Не знал, что они там есть, и что прикованы. Ударил бы огнём, если б знал? Скорее да, чем нет. Так что я сука такая, и не спрячусь за «незнание», нахрен от себя бежать. А потому мозг отключило и всё тело пронзило приступом лютой злобы и ненависти. Ибо сами купчины и вольные члены команды, наконец, всё поняв, прыгнули в воду и поплыли к берегу. Но кто был на вёслах так и орали, пока не сгорели, пока ладья не накренилась и не черпанула бортом воду, быстро идя ко дну, прерывая мучения несчастных.

Люди плыли с таррагонского корабля… А я ненавидел. Меня трясло, но с этой тряской даже не пытался бороться. Суки рабовладельные! Может в этот момент совершил ошибку, не знаю. Но я-Рома из двадцать первого века просто не мог позволить ЭТИМ жить после того, как утонули горящие закованные несчастные люди-факелы. Да, тут это норма, рабство и гибель гребцов, но я манал эту норму.

— Лучники! Прицельным — всех в распыл! — указал в воду.

Гвардейцы ещё до моего прибытия нацепили тетиву на луки, просто почему-то стрелять без приказа зассали. Десятник зассал. По моему приказу подошли ближе к воде… И начали садить по плывущим и что-то кричащим таррагонцам. Треньк! Треньк! Треньк! Нет, это всё же неправильно, их надо хотя бы допросить вначале… Но я ЗНАЛ, они не при чём. Именно они. Они у меня отвечают за совсем другое. А потому нечего цацкаться и переводить время на их допрос. Не заслужили.

…Фенита. Только кровавые разводы по воде, да плывущие вниз по течению истыканные стрелами с десяток трупов.

— Сдаёшь полномочия заместителю, идёшь к Вольдемару и получаешь расчёт, — бегло бросил я с коня проштрафившемуся десятнику. Вроде после мёда полегчало, головокружение прекратилось. — После чего просишь сопровождение, чтобы тебя выпустили за ворота, и покидаешь пределы графства. Дозволяю заехать в Пуэбло за семьёй и вещами.

— Но-о-о… — ошарашено смотрел снизу вверх тот.

— Свободен! Выполнять. — У меня не было настроения спорить и что-то доказывать.

Воины смотрели на меня раскрытыми глазами. Не только этот десяток — подъехали, во всеоружии, и другие — с собой сюда три десятка кроме своих взял. Ожидал от порта какой-нибудь подлянки, вроде всё ещё неплохо вышло.

— Вашсиятельство, а не слишком сурово? — А это десятник из тех, кто только что стрелял по другому кораблю. Кто на отлично исполнил требуемое.

— Он не выполнил простой приказ — стрелять на поражение по всем, кто ослушается, — ответил я. — Если простой не выполнил, как ему в бою можно сложный доверить? — И двинул Дружкал дальше, расталкивая всех зазевавшихся на пути. Людное это место, порт, а вокруг, завидя факел, начали стягиваться люди. Взгляд на ближайшую стену — наши. Над башней медленно поднимался чёрный стяг Пуэбло с белой башней, на одну ступень ниже, чем флаг Магдалены. Как условились. Свой поднимать — провоцировать восстание, а так наш в подчинённом положении, но есть.

— Сигизмунд, в магистрат, — бросил я собственному отряду и дал Дружку по бокам.

Ну, здравствуй несвятая святая!

Глава 14

Aut Caesar, aut nihil

«Или цезарь, или ничто». То ли римская фраза, то ли её «внедрил» Чезаре Борджиа, ибо «Цезарь» было его именем. Без интернета точно сказать не могу, а значит просто не могу. Тем не менее, ставки сделаны — ставок нет.

Утро. Решил не спешить. Для начала поскакал-поездил вокруг города. Поглазел на толпы, желающие в город войти. На небольшую горку трупов тех, кто при этом бузил и что-то требовал — с десяток наверное. И десяток лежит у ворот святого Стефана — столько за три дня истыкали стрелами тех, кто пытался прорваться из города силой. Лично проверил разъезды, постоянно курсирующие вокруг стен, по объездной дороге (которая ведёт в порт минуя город). Минимум пять десятков бойцов несут тут дежурство постоянно, и ещё сотня в лагере — хорошо, что Мерида присоединился, без него бы людей не хватало. Увидел, как бегут через поле трое типов, перебравшихся за стену по верёвочной лестнице, как их берут в кольцо люди дежурящего сегодня «снаружи» Ворона. Оказались крестьяне из соседней деревни — у них посевная, им домой надо. Приказал пощадить, гнать к ближайшим воротам — и назад в город. Надо будет спросить у Алькатраса, много ли бегунов вчера было?

Стены мы не контролируем, дозором не обходим. Нафига? Держим только ворота. Проблем с их захватом не возникло — все ворота, кроме восточных, почти не охранялись. А когда с тобой рядом встаёт два десятка графских профессиональных воинов, отдающих приказы, трясущих непонятным пергаментом, и все они с тетивой на луках и мечами за поясом… А ВНУТРИ городских стен курсируют их собратья на конях… Это заставляет задуматься, а надо ли геройствовать? Тем более мои десятники везде убеждали, что это не захват, власть в городе не сменилась, и они могут продолжать службу на благо своему народу и интересов местной торгашни. Как доказательство — оружие никто ни у кого не забирал. Просто въезд в город и выезд из него на ближайшие несколько дней только с разрешения его сиятельства, которому дал такие полномочия сам король.

Пока суть да дело, пока разберутся, что король мне ничего не давал — уйдёт время. Прав не тот, за кем истина, а тот, кто громче кричит, а я кричал, что выполняю миссию короля, очень громко. А это в восприятии аборигенов, меняло ситуацию кардинально.

Проблемой стали только собственно ворота святого Стефана, где скопилось до сотни стражи. Там позволить себе встать в воротах, оттеснив от исполнения долга стражу, и перекрыть въезд, не вышло бы по любому. А потому ворота были блокированы снаружи — никто к ним не мог приблизиться на полёт стрелы, всех гнали ссаными тряпками прочь, и с латной конницей не поспоришь. А мы перекрыли к ним подходы изнутри — мы ж были уже на территории города. Стража стояла на воротной башне и прилегающих стенах часа два, пока Ковильяна лично лаялся с их начальством, убеждая, что «антитеррорестическая операция для всех», «они могут нести службу, но покидать город никто не сможет» и так далее. Когда до служивых дошла ситуация на всех остальных воротах и в порту, и что их «стояние на Угре» ничего не даст, рядовые бойцы постепенно разошлись. Оружие, как им и обещали, никто ни у кого не отобрал. А затем плюнули и ушли и решающие, уступив место людям Ковильяны, оставив дежурную смену параллельно моим воинам — на всякий.