Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 67)

— Ричи, ты не Хлодвиг. Ты потеряешь СОВСЕМ ВСЁ! — сделал большие глаза Алькатрас.

— Дядька Доминик, повторюсь, я готов рискнуть, — уверенно сверкнул я глазами. — Потому, что если не решу эту проблему — в остальных просто не будет смысла. Я — начинающий граф без авторитета. Если покажу, что меня можно нагибать, что я — мальчик, принимающий неправильные неоптимальные решения, которого можно обвести вокруг пальца — будет хуже. А так я или цезарь, или ничто — третьего не дано.

— М-да-а-а-а!.. — потянул Ковильяна. — Слова далеко не мальчика. Когда ж ты повзрослел, Ричи?

Мерида тяжело вздохнул. Ему последовал и Ворон.

— Сеньоры, у меня, конечно, пятеро дочерей на выданье… Но я тоже думаю, что стоит рискнуть, — произнёс последний.

— Дурень, если тебя убьют — они останутся сиротами! Пять сирот без приданного! — закричал на него Рикардо Ковильяна.

— Такова наша воинская доля, — улыбнулся Ворон в ответ.

— Значит нас пять. Пять сотен, — подвёл я итог, ибо дедушки идти на Магдалену не отказывались, они просто пытались меня переубедить. — Хлодвиг, прости, но фляги закончились. Поищи что-нибудь в своём хозяйстве.

Хозяин замка расплылся в улыбке.

Мария Магдалена. Знакомая знакомых Иисуса Христа, версии кто она по происхождению даже здесь разнятся. Но согласно здешней версии, одобренной церковью, зарабатывала эта сеньора древнейшей профессией, то есть проституцией. Но потом бац — и раскаялась. Иисус (в этой религии Исус) простил её, снял все грехи, и она стала святой. Дева Мария в местном вероучении — суперпуперсвятая, женщина без изъянов, пример для абсолютного подражания, а Мария Магдалена — святая для тех, кто попроще, кто уже оступился. Ибо быть святым-пресвятым нелегко, как правило все мы грешны, и путь раскаяния за уже имеющиеся шаги не туда нам куда ближе.

Вот такая она, несвятая святая.

Девятнадцатого Апреля, практически по графику, мы с Вороном встретили дедушек, и уже двадцать первого встали лагерем под стенами замка Мериды. Тут решили дать последний отдых людям перед быстрым форсированным маршем, ибо до этого телились, как черепахи. Кто не помнит, Астрид проскакала до границы с Бетисом за три с половиной дня. Да, загнали в итоге кучу лошадей, мне в копеечку своя хандра встала, но ведь реально как метеор промчалась! А мы уже десять дней топчемся, на расслабоне все. Конечно, переместить четыре сотни не то же, что полтора десятка, но реально задержались. И вот тут встала дилемма как быть, ибо от Мериды либо мы едем на север и все это видят и не напрягаются, ибо туда и должны, либо на северо-запад, и жители нашей несвятой святой, а они вряд ли дураки, бьют в тревогу, а какого донжона мы выступили в сторону их крепости, а не того района, где шалят тати? Я б на их месте конкретно так напрягся. А значит мы должны опередить гонцов и слухи и явиться под стены до того, как жители массово присядут на очко и закроют ворота сразу же, как завидят столб пыли из под наших копыт. Кстати это та ещё проблема, реально нечем дышать если ты не во главе войсковой колонны.

— Готов? — Это Мерида своему помощнику-ловчему, на рукаве которого устроился… Сокол. А может ястреб. Или не ястреб. Хрен знает, местные птицы не всегда похожи на наших, есть отличия. Но при этом занимают те же экологические ниши, и эта птичка, как бы ни называлась, делает то же, что у нас подобные ей — охотится на мелкую летающую живность. А потому была давно приручена человеками и используется для «соколиной охоты», и убейте, не знаю, писать «соколиная охота» в кавычках или без.

Хлодвиг вытащил из клетки, что держал его слуга, одного из простых, не почтовых голубей, взмахнул обеими руками и швырнул его повыше.

— Давай!

Ловчий сдёрнул с головы птицы колпак, махнул локтем, и «сокол» взмыл вверх. И мы стали свидетелями, как красиво он бедную птичку нагнал и атаковал.

— Гоп! — Гоп! — первым коня погнал вперёд сам хозяин, как опытный. За ним ловчие и мы с баронами. За нами чуть в отдалении ехала пятёрка моих телохранов и несколько слуг и телохранов Мериды.

Успели. В том смысле, что хищная птичка склевала ещё не всего голубя. В смысле склевала, но не до конца — голубь небольшой, там даже соколу жрать нечего. Меня при виде растерзанной тушки не вырвало, нет — даже я-Рома к этому относился спокойно. Ибо считаю ханженством вздыхать по тушкам растерзанных животных, треская и уминая их мясо за обеденным столом. Тут или крестик надо снять, или трусы надеть, я предпочитаю крестик.

— Может пусть доест? — усмехнулся я, глядя, как ловчий опасливо, но умело, выверенными движениями накидывает своей птичке на голову колпак.

— Рикардо, испортишь мне охотников! Он должен место знать, — фыркнул Хлодвиг.

— Мастер есть — не лезу! — поднял я руки. — Класс. Мне понравилось. Должно сработать.

— У меня всего пяток их, — снова кивок в сторону птички. — И я считаюсь заводчиком. На весь город не хватит. Остальных птенцов обучать надо, мы просто не успеем. На продажу держу, — как бы извиняясь пожал плечами.

— Они размножаются в неволе? — нахмурился я.

— Ну, не совсем им неволя, — скривился он. — Выпускаем. Возвращаются. Но обучать надо — отобьются, одичают.

Как разводят и разводят ли соколов для охоты у нас я не знал, но эта птичка, судя по морде, ни к одной живущей в нашем мире не относилась. Ладно, местная система подготовки птичьих кадров работает — и работает, действительно, не о чем рассуждать. Мне результат главное, а он…

— А соседи твои? Для вас, понимаю, соколиная охота это спорт, не просто развлечение. Кто лучше, у кого лучше птички?

— Думаю если по всем соседям… С десяток птиц ещё найдём. Нет, девять, произнёс он, уверенно покачал головой. — Остальные мелкие, тоже ещё обучить и воспитать надо.

— Четырнадцать птиц… — Я задумался. — А людей нам хватит? Ловчих? Если это будет не развлечение, а служба, нам нужны будут не только птицы, но и несколько постоянно работающих дозоров с ними. Кто будет в небо смотреть и птиц выпускать.

— Рикардо, ловцы тоже на дороге не лежат, — фыркнул Мерида. — Их тоже немного, их сложнее обучить, чем птичек. Давай так, в небо смотреть будут твои люди. Или мои. Или сеньоров баронов. Воины короче. И как что увидят — будут давать сигнал дежурным ловцам. А те уже выпустят птиц, будут на подхвате.

— Сколько тогда можно сделать патрулей с птицами? Чтобы с утра до вечера патруль постоянно барражировал вокруг стен?

— Бара… Что?

— Ну, чтобы ловчие менялись, но дозоры были в боеготовности? — пояснил я.

— Думаю, с десяток. Надо с сеньорами баронами поговорить, — нахмурился он.

— Доминик, слушай, — позвал я нашего главного старца, барона Алькатраса. Они с Ковильяной ровесники, но Алькатрас ставил себя… Сдержаннее, холоднее. А потому я даже не задумывался, кому из них доверить войско. — Доминик, сделаем так. Берёшь войско под командование и тремя сотнями неспешно движешься к Магдалене. Ты, Рикардо и Ворон.

— А-а-а-а…

— Сейчас! — вздел я руку в останавливающем жесте. — Мы с Хлодвигом объедем его соседей, нам надо будет дня два-три.

— Три, — уточнил Мерида.

— Да, три. Делаем смотр хищных птичек и мобилизуем их. В смысле только ловцов, баронскую мобилизацию не проводим. И возвращаемся к вам свомим сотнями, плюс ловцы с птицами. Заодно Хлодвиг успеет людей собрать. Если кто из сеньоров других баронов с телохранами захочет поучаствовать в этой охоте, пусть присоединится, но это касается только охоты на птиц, в город они не пойдут, и мобилизацией это считаться не будет.

— Разумно, — уважительно кивнул Мерида. — У нас скучно, сеньоры вряд ли дома усидят. А копья их нам на Лимесе летом пригодятся.

— Если мы задержимся, встаёшь под городом лагерем, прям под стенами Магдалены, людей своих в город не выпускаетеь, с местными контакты не поддерживаете. И это, строго сеньоры! — А это я для всех. — А то просекут раньше времени наши намерения и не пустят меня в ворота.

— В ворота… А тебя-то почуму должны пустить, если мы под стенами? — хмурился Алькатрас, а с ним и остальные бароны.

— А я напишу в магистрат письмо, где всё подробно распишу, что, мол, ловим бандитов, прошу помощи. А также продайте подешёвке овса, хлеба и сушёных фруктов для войска перед маршем.

— Рикардо, давай поедем в замок и всё-всё обскажешь как есть, — осадил Алькатрас. — Я согласен в этом участвовать только если буду знать ВСЕ твои планы.

Смотрел дедушка грозно и хмуро, но я видел, сердце старика было полно гордости за меня. Я был не просто его владетелем, я был сеньором, которым он в душе начал гордиться.

— Пишите? Хорошо. Итак, первое — цель войны. Война должна иметь чёткую конечную цель. И цель ДОСТИЖИМУЮ, это важно. В данный момент она у нас есть. Если ты ввязываешься в войну, не имея цели — ты уже проиграл. Или, как говорили в Древней Греции, для человека, не знающего, в какой порт ему нужно, нет попутного ветра. Тут всё хуже, ибо не зная цели ты погонишься за всем сразу и проиграешь стратегически, пусть даже тактически выиграешь ряд сражений.

Сеньоры с писчими предметами и пергаментами сидели на лавках в замковой обеденной зале, откуда выгнали всех слуг, и скрипели перьями, а я ходил рядом и диктовал им выдержки из «Искусства войны», как запомнил, чувствуя себя школьным учителем. Учитывая что все они старше, а двое годились мне в дедушки… Да и относились ко мне, если честно, как ко внуку… Смотрелось со стороны это комично. Но среди нас никому смешно не было. Это — война, мы — воины, и на войне надо победить. И выжить. Если я приобрёл древние знания (я ссылался на отцовы книги, он слыл известным на всё королевство коллекционером букинистики), почему бы им не проникнуться их мудростью через меня?