Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 64)

— Разве? — иронично улыбнулся я. — У тебя плохие старосты и помощники, без тебя не справятся? Тогда у меня плохая для тебя новость — ты хреновый владетель.

Ворон закипел, побагровел, но щадить его самолюбие я не собирался. Барон, как и граф, не должен лично вникать во все мелочи. Для этого у него подчинённые должны быть. «Нет, товарищ лейтенант, вы должны сказать: „Сержант, установите эту мачту“».

— Слушай, Эммануэль, раз мы отдыхаем сегодня, пошли порыбачим? — сбил я с него спесь и злость неожиданным предложением.

— Поры… Что? — не понял он.

— Пошли. Научу.

Эммануэль мой не то, что друг, но, скажем так, хороший собутыльник. Был. Рикардо тогда делал первые шаги взрослой жизни — потоптал Марину, съездил в турне в Таррагону, и, вернувшись, посвятил себя бабам и алкоголю. Под «бабами» тут понимаю не служанок, а вполне себе благородных баронетесс. У него даже условная «невеста» была, натуральная блондиночка (он любил блонди, и мне эта его страсть передалась), с которой в итоге так и не получилось. В смысле дать — дала, получилось, и давала не раз, но затем её быстро сбагрили замуж за другого отцового барона, чтобы я (Рикардо) на неё не сагрился и на самом деле не женился. У бати на меня другие планы были. Красивая девочка, Ричи её до победного (до проклятия Анабель) с теплотой вспоминал, но жениться реально на ней и не думал. И вино в те времена лилось мягко говоря рекой. Эммануэль был из чуть более старшего поколения: если Рикардо наших девятнадцать-двадцать, то Ворону — тридцать. Но что значат эти десять (местных шесть-семь) лет на совместной пьянке?

Его родители умерли ранее. Мать давно, а отец — где-то за года полтора до последней эпидемии. И он как единственный сын встал во главе баронства, «забив» на развлечения. Пил со мной, но только когда бывал в Пуэбло, а бывал там нечасто и в основном по делу. Скучно с ним пить стало, чел только о делах и думал, очень небогатое у него баронство. Ричи это было не в кайф, но сын графа, отнёсся с пониманием. И тёплые воспоминания и хорошее отношение к сему сеньору у него остались.

Удочки и черви были куплены у сидящих тут же на берегу мальчишек лет восьми (наших лет, я по-прежнему не могу оценивать возраст людей в местных годах и не скоро научусь) за серебрушку, то бишь за сотню ассов. Состояние по крестьянским меркам! Парнишки тут же бросились домой, споря, как разделить монету, ибо сомневаюсь, что в деревне монеты по пятьдесят ассов в изобилии. Наживив червяка, забросил крючок на середину речки.

Это была не Светлая — та осталась южнее. Другая мелкая речка, впадающая западнее в ещё одну мелкую речку, которая в итоге станет достаточно большой и понесёт свои воды к несвятой святой. Но вот засада — они все несудоходны. Тот отрезок пути, где могут пройти лодьи с воинами, в самом устье, нам никак погоду не сделает. Придётся на своих четырёх до самого конца шкандылять. Но то, что река мелкая, меня не расстраивало — наоборот, был счастлив вот так посидеть, порыбачить, отдохнуть душой. Был бы май — искупался бы, но пока вода ещё холодная.

— А ты умелец! — кивнул Ворон на мою удочку.

— А то! Вольдемар научил. Сын графа должен уметь выжить в диких условиях, мало ли что приключится в жизни? Присоединяйся, научу плохому.

— Плохому? — Он фыркнул. — Почему?

— Ну, так это же крестьянский труд. Для крепостных. Нет?

— Первые апостолы рыбаками были, — парировал собеседник. — И не стеснялись этого. И нам господь не велел стесняться.

— Ну, раз рыбалка — занятие koshernoe, тем более присоединяйся, — хмыкнул я. — Бери червячка. Да-да, доставай, пальчиками. Не брезгуй, рыбы говорят, что червяк — это вкусно, и без него ловиться не желают.

— Рыбы говорят… Скажешь тоже! — Ворон усмехнулся, но поборол брезгливость, вытащил червя из оставленного мальчишками глиняного горшка, накрыв его затем камнем, как было до этого. — Рикардо, ты изменился, — констатировал он.

— Да ладно, это так кажется, — парировал я. — Просто ответственность свалилась, как и на тебя в своё время. Люди меняются.

— Значит то, что про тебя говорят… Что ты где-то там побывал, в другом мире?..

Я вздохнул и пожал плечами.

— Давай про это потом расскажу. Вечером. За кубком хорошего вина, если конечно оно у тебя найдётся.

— Как не найтись! — расплылся он в улыбке. — Дальше что?

— Дальше червяк у тебя сейчас сам с крючка сорвётся и уплывёт. Рыба его, конечно, скушает, и тебе за это «спасибо» скажет, но тебе легче не будет.

— А как надо?

— Дай сюда… — Я наживил червя на кручок. И это был совсем не наш кручок, не думайте. До нашего тоненького и прочного местной металлургии как до Китая на карачках. И грузила тут — глиняные черепки. Угу, с просверленной в центре дырочкой — первый раз такое вижу.

— А теперь круговым движением сделай над головой петлю и забрасывай на середину реки. Вот видишь, можешь же, когда захочешь!

— Тоже мне учитель! Фыркнул он. Я иронии не разделял.

— Ага. Sensey. Ну, и пока ждём клёва, я хочу рассказать тебе одну историю… Старинную легенду. Про мастера-лучника, наёмника Роберто по прозвищу Капюшон.

— Так что, дорогой Эммануэль, это не просто так. Там назревает войнушка. И чем больше я приведу к стенам воинов, тем больше вероятность, что купчишки зассут и не станут выпендриваться. Мы тоже не будем наглеть, но реально будем искать выродков, торгующих награбленным на нашей территории. Я везу с собой своего замкового палача, и попросил сеньоров Алькатраса и Ковильяну захватить своих. Они ближе к несвятой святой, им проще.

Эммануэль напряжённо молчал, неподвижным взглядом буравя противоположный берег.

— Кстати у тебя клюёт, — заметил я. Сам за разговором вытащил уже двух… Ну пусть будет карпов. Рыба незнакомая, но чем-то карпа напоминающая. Одна с ладонь, другая чуть-чуть поболее.

Барон резко дёрнул удочку и рыба сорвалась.

Удочки представляли собой палку, просто палку. К которой была примотана тонкая верёвка. Никакой лески, тут капрона ещё долго не узнают. Но рыба велась и на такое непотребство, было видно, что ловят её тут не так, чтобы очень. Видимо в сих благословенных краях, где оглоблю воткни — зацветёт, рыбалка просто не является стратегически важным промыслом. Так, развлечение для деток, которых нельзя использовать для тяжёлой работы, или когда такой работы нет — поля уже засеяны, но первый урожай не созрел.

— Скажи честно, кого и сколько ты собираешься грабить? — спросил он, протягивая руку к накрытому камнем горшку.

— Да чёрт его знает! — как и просили, абсолютно искренне ответил я. — Всё будет зависеть от того, что мы там откопаем. Простых купцов трогать нельзя. Но как только найдём реально виновных… Ты ж понимаешь, что я не отдам сеньорам из магистрата ни асса из их имущества.

Ворон закивал.

— Но кто это будет, и сколько их будет… — Я тяжело вздохнул. — Не знаю. Может быть всей братве хватит, — абстрактно кивнул за плечо. — И мне, и тебе, и Доминика с Рикардо не обидим. И народ домой вернётся довольный и не озлобленный. А может наоборот, фиаско нас постигнет. И как тогда братве в глаза смотреть — не знаю.

А потому, Эммануэль, сейчас дорыбачим и пойдём ужинать. А после держи совет со своими. И принимай решение. Если ты со мной — то со мной. Доля в добыче честная, делим всё на четыре части, мне особой графской доли не надо. Если посевная важнее — возвращайтесь. Тогда ваша мобилизация летом, согласно очереди, если степняки раньше не заявятся.

— А они могут, — покивал он головой. — В прошлом году набега не было.

— Не было, — подтвердил я. — Но знаешь что скажу, Эммануэль? Тебе дочек замуж выдавать. Троих. Приданное нужно. Где ты его возьмёшь? Со степняков много на приданное не набьёшь, с грёбанных орков, к сожалению, лут не падает, тут не «World of Warcraft». А в моём предложении определённый шанс есть — купеческий город брать на щит будем.

— Пять, — мрачно произнёс он.

— Что пять? — не понял я. Вроде один город, больше просто нету.

— У меня уже пять дочек, Рикардо, — то ли похвалился, то ли пожаловался он — видимо всё вместе сразу. — Двум последним и трёх месяцев нет. Двойняшки, прелестные — все в мать. Будешь крёстным?

— Поздравляю! — расплылся я в улыбке и похлопал его по плечу. — Кончено буду! Давай вернёмся из похода и покрестим.

— И ни одного сына!.. — Тяжёлый вздох.

— Плохо старался, — усмехнулся я. — Пробуй ещё.

ПЯТЬ дочек? Я уже знал, какое решение он примет.

— Сеньор граф, сеньор граф! — окликнули меня. Пьянки не получилось, Ворон захотел остаться трезвым пока не проведёт совещание с десятниками у себя в палатке. Ответа пока не дал, но войско разбрелось по кострам, обсуждать то, что я ему «по секрету» сказал. А именно, что идём грабить плохих купчишек. Но это не точно, так как можем не найти плохих, а назначить таковых, как это происходит обычно, в этот раз граф не хочет. Мои подневольные, пойдут куда скажу, а вот арьербан должен сам решить, надо ли оно ему так корячиться забесплатно, без гарантии добычи. Я ходил по территории лагеря, меж кострами, внимая, что и как тут устроено, дабы обмозговать с высоты дитя двадцать первого века, когда меня окликнули воины от смешанного костра. Это где собрались и травили байки как мои, так и баронские.

— А? — Я подошёл.

— Сеньор граф, а правда что тебя убили? — последовал прямой, в лоб, вопрос.