Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 44)

— На стол бы положили, было бы лучше, — бросил я им, проходя мимо. — Вдруг уроните?

— Не уроним.

— Неможно, вдруг кто возьмёт в руки? А там жалобы, — парировали они.

— Да и нести до вашего сиятельства далеко, — поддержал первый.

— Дурни! Стол поближе передвиньте, и от стола всех попросите.

Похоже я нарушил какой-то местный ритуал. Ибо вроде как положено, чтобы перед троном было свободное пространство. Почему? Хрен знает, Ричи точно не знал. Мне же понты были до Обратной Стороны Луны, главное удобство и эргономика. Переживу тяжеленный дубовый стол в «зоне психологического комфорта» как-нибудь.

— Адольфо, я в первый раз буду суд править, потому давай ты для начала расскажешь, как у нас что устроено, и как это работало до сих пор? — обратился я к главе новосозданной пару дней назад личной канцелярии, усевшись на жёсткое и в целом беспонтовое кресло. Подушку в следующий раз под попец положить что ли? Или нельзя, типа воин, должен переносить тяготы стойко?

Муж Марины, краснея и бледнея, переминаясь с ноги на ногу, начал лепетать, как-то невразумительно.

— Ну… Вашсиятельство… Люди-то они того… Жалобы пишут. Доносы — тоже. И все они сюда поступают, в замок.

— Короче! — прикрикнул я. — Адольфо, давай так. Я тебя не знаю, но авансом поставил во главе своей канцелярии. Это магистрат, который занимается подготовкой документов, подготовкой законов, моей деловой и политической перепиской. Понимаешь?

Робкий кивок.

— Ансельмо сказал, ты способный, справишься. А значит начинай работать, чтобы от тебя был толк. А толк от тебя будет тогда, когда в моей голове будет порядок и покой — когда я всё пойму, что в графстве происходит с твоих кратких чётко оформленных слов. Готов?

Снова робкий кивок.

— Тогда начинай. Как у нас происходит суд?

— Челобитные от населения, — показно бодро начал вспотевший Адольфо, — поступают в замок. — Запнулся, проверяя, доволен ли я началом. — Здесь мы их разбираем.

— Мы?

— Пока это делали я и квестор Ансельмо… Когда ещё не был квестором. Я был его помощником.

Я кивнул — нормально.

— Челобитные разбирает всегда граф и только граф. Мы для него сортировали дела на важные, не очень важные и совсем не важные. И когда его сиятельство бывал в замке, выделял время и разбирал их, вынося вердикты и приговоры.

— И как, по всем делам успевал это делать?

— Никак нет, — вступился за канцлера… Фу ты, уже и это слово прицепилось, Ансельмо, ибо это был его человек, его бывший помощник и нынешний протеже. — Только важные и части не особо важных.

— А остальные? Папик мой часто в замке не был, дела графские они такие.

Философское пожатие плеч.

— Что-то разбирали мы, особливо пока его сиятельства не было в замке. А что-то до сих пор пергамент в архивах пачкает.

— М-да. Люди, понимаешь, графу пишут, а дела их и жалобы в архивах похоронены… — поддел я, без злобы, с пониманием.

— Вашсиятельство, но вы просто не понимаете СКОЛЬКО их там! — округлил глаза Ансельмо.

— Давай сделаем следующее. — Я картинно прокашлялся, тем более зрители, пришедшие на концерт, нас внимательно слушали. — Я — человек занятой. Моё дело, как владетеля — воевать с орками, вешать разбойников и заниматься развитием графства. Мануфактуры, договора с соседями, с гильдиями. Безопасность населения. На мелочи просто не останется времени. — Вскинул руку, ибо Ансельмо снова был готов возразить. — Я хочу создать особую структуру, apparat prezidenta. То есть канцелярию во главе с канцлером. Канцелярия будет подготавливать документы, как я уже и сказал, вести деловую переписку от моего имени, но также я хочу, чтобы дела не просто сортировались, но не важные и частично не особо важные — также разбирались силами канцелярии или иным магистратом, если по его тематике вопрос. Ибо в имущественный спор, чьё молоко от коровы, если она паслась на поле соседа, моё или соседское, граф не должен даже вникать. Как и спор, почему в прошлом году мне достался этот луг, а в этом его отдали Рамону или Пабло, если я более достоин и заплатил вдвое больше налогов его сиятельству. У нас есть законы, есть указы, есть суд, есть традиции. Большинство дел можно рассмотреть силами опытных чиновников канцелярии, которые рассмотрят их с точки зрения нормативных актов, и примут решение, не привлекая владетеля.

— А где ж их взять, Рикардо? — усмехнулся в бороду Прокопий. — Опытных этих чиновников? Ты говоришь, как будто у нас их сотни.

— А воспитайте! Вырастите! Обучите! — зло рыкнул я в ответ. — Лучший сотрудник — это тот, которого ты сам воспитал, сам вылепил. Только тогда он будет способен делать то, что ты от него требуешь. Не так?

Магистраты, как один, уставились в пол и начали переминаться с ноги на ногу. Непривычная для средневековья мысль?

— А может вы просто работать не хотите? — пёр танком я, чтобы осадить. Ибо с их стороны только оппозиции и саботажа не хватало. Только давить и только танком — раз и навсегда. Нельзя тетешкать. — Хотите на сеновале лежать, соломинку грызть и в небо смотреть, и за это жалование получать, а вокруг всё ебись конём? Родные, вы знаете, где начинается дорога на север. Кто не хочет работать — не держу. И у чиновника работы поболее, чем на поле у крестьянина. Ибо от крестьянина ничего не зависит кроме его собственного выживания, а от чиновника — жизнь сотен и тысяч людей. Есть желающие сдать пост и ехать искать счастья в более спокойные места? Нет? Тогда работайте, сеньоры! Ищите толковых ребят, учите, давайте знания, вкладывайте душу. И завтра они станут вашей самой надёжной опорой и вернут вам вложенное сторицей.

— Вермунд, тебя также касается, — отдельно выделил я консула. — Ты должен создать себе аппарат из нескольких способных малых, которые могут рассчитать логистику перемещения войска в любую точку Юга, требуемые припасы и места пополнения обозов, а также распределить таблицу дежурств баронов и гвардейских подразделений. Сам не потянешь, как ни пытайся. Тебе ещё предстоит турне по баронским замкам, работать с личным составом на его территории. Консульство — это тоже большой бюрократический аппарат.

— Это я уже понял, Рикардо. — Большой Топор недобро усмехнулся под нос, но недобрость его относилась не ко мне. Скорее, понял, что недооценил поставленную перед ним изначально задачу. Ну слава богу, не придётся банальные вещи на пальцах объяснять.

— Канцелярия — разбирает дела, — вновь я перевёл тяжёлый владетельный взгляд на Алоизыча. — С важными — ко мне. Особо важные — передавать с помощью гонцов, где бы я ни находился. У нас благодаря отцу в графстве поставлена служба снабжения для передвигающейся армии, предлагаю её расширить. Адольфо, записывай. — В руках канцлера появилось гусиное перо. Писать он собрался на весу, на деревянной дощечке. — Да за стол сядь, не зря ж его притащили!

Столы тут тяжеленные, и отроки гражданской службы, которые со свитками, пыжылись и тащили его сами, никто им помощь не предложил. А они ни у кого и не просили. Было смешно за этим наблюдать, но так и надо. Пусть работают. Адольфо на эти слова недобро посмотрел, сел. Тут это что-то вроде традиции, перед владетелями по струнке стоять и стоя свитки читать. И даже тексты писать. «Хорошо быть Лунтиком…»

— Приказываю учредить службу скорой передачи сообщений из специальных графских гонцов, — начал диктовать я. — Службу назвать «фельдъегерской», а гонцов — «фельдъегерями». Это как егеря, только не для разведки в степи, а для передачи сообщений. Названо так мудрёно потому, что фельдъегеря будут возить важные, зачастую секретные сообщения и письма, а посему должны быть лицами военными, воинскому искусству обученными и подчиняться консулу графства, однако не напрямую, а будучи выделенными в отдельное ведомство. Записал? — Проблемой стало написание такого сложного слова, как «фельдъегерь» и «фельдъегерский», но ничего, Гитлер справился.

— Фельдъегеря должны быть одеты в идентичную форму, дабы их можно было легко узнать издали. Также им полагается при необходимости оружие: лук, меч, кинжалы и другое оружие, и кольчуга. Особо важные письма и приказы доставлять в сопровождении гвардейской стражи, либо продумать собственные воинские силы службы. Приказываю канцлеру Адольфо и квестору Ансельмо, при участии в качестве консультанта консула Вермунда продумать организацию и устройство данной службы и предоставить проект учреждения не позднее последнего дня месяца Майиуса.

Кивок — Гитлер записал.

— Думайте, сеньоры. Теперь давайте к челобитным. — Что, концерт хотите? Сразу? Нет, перебьётесь. Сразу, первой песней, никто шлягеры не играет — потом не интересно будет, можно сразу концерт закрывать. Самое вкусное будет под занавес мое судебной деятельности!

…И я начал разбирать жалобы. В основном на старост, какие они 3,14доры, жить нормально не дают, с хорошей землёй год от года прокатывают. Разбирал медленно, неспешно, вникая. Несколько жалоб показно решил, задав прямые вопросы, какие законы и порядки регулируют указанные в жалобе проблемы? Это же хозяйствующие субьекты; плевать какое время на дворе, если нет официальных законов — всегда найдётся регулирующие традиции. И мои министры тут же вопросы закрыли, я палец о палец не ударил.

— Вот, видите? Так и надо. Записываешь, да?