Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 41)

— А зачем пришла? — ухмыльнулся я. После попадалова с Эстер, только ещё одной проблемы на мою голову не хватало.

— Ты… Изменился. — Нежданная гостья покраснела до кончиков волос, и искренне — это чувствовалось. — Впервые обратил на меня внимание за долгие годы. А то, что предложил…

Я прошёлся и сел в кресло напротив. На улице уже наступила ночь — мы с Вольдемаром надолго в кабинете задержались. Я много от него про себя выслушивал. На столе горела свеча, не лампа. Роскошь, графу простительно, но ей… Её уже тоже в любовницы записали? Вместо Эстер? А Анабель в схватке над всеми, так что ли?

— Продолжай, — кивнул я и развалился в кресле.

Она подумала и последовала просьбе, тщательно подбирая слова.

— Рикардо, что происходит?

— В смысле?

— Я не слепая. И знаю тебя лучше других. Что с тобой?

Проницательная. Плохо. Но именно она всегда такой была, это я-Рома её недооцениваю. Впрочем, Ричи, по ходу, тоже не всё про неё знал.

— Это из-за того, что ты видел ТАМ? — страшно округлила она глаза.

— ТАМ — это где? — сделал я вид, что не понял.

— За гранью. Та сучка, она ж тебя убила, да?

— Убила, — не стал отрицать я. Интересный разговор намечается. А может оно и к лучшему? С кем-то же нужно поговорить по душам? С тем, на кого изначально думал, самые близкие — не получается с ними. Может Первая Любовь не такой и плохой вариант?

— Ричи, ты СЛИШКОМ изменился, — продолжила Первая Любовь страшным-престрашным шёпотом. — Никто у тебя ничего не спрашивает, потому, что понимают, каким образом тебя удалось вывести из безумия. Проверять, сорвёшься или нет, никому не хочется. И я тоже ничего не хотела бы спрашивать. Но… Ты сделал сегодня слишком щедрое предложение. Так не бывает. И поскольку я знаю тебя лучше всех, и увидела, что ты ПОМНИШЬ о нас с тобой всё, даже что забыл перед ТЕМ… Я не могу так, — покачала она головой, отрицая действительность. — Ты должен рассказать мне ВСЁ.

— Или? — усмехнулся я. — Или что будет?

— Или я не смогу в этом участвовать. — Она отрешённо откинула голову на спинку кресла, и я понял, не врёт. Всё бросит и уедет, но не станет связываться с тем, что не понимает. Это может быть опасно, а у неё муж и двое детей.

— Я должна знать, что происходит, и почему ты это делаешь. И не говори про вновь запылавшую любовь. Сегодня ты со мной простился, да? С той, прежней любовью. Как говорит мой муж, «закрыл сделку».

Ах да, её муж-то из купеческого сословия. Значит и она теперь лишь на ступеньку ниже меня, а не на две. Купчиха… Не надо иронии, тут это не оскорбление.

— Рикардо, ты меня знаешь. Я никому ничего не скажу, — продолжила она с нотками канючения в голосе — всё же ей хотелось остаться. — И я должна быть рядом.

— Зачем? У тебя муж. Семья. — Я усмехнулся. — Мне сучки Эстер за глаза хватило. Не знал, что она замужем, представляешь! Дебил. Но про тебя знаю всё, не юли.

— Старший — твой, — вдруг призналась она, довольно сверкнув глазами. — Не веришь — по срокам посчитай. Ты тогда с отцом в Таррагону уехал. Надолго, на пол-года.

Полгода это срок местной беременности. Рикардо в общем подозревал, но Марина с его отъездом так быстро выскочила замуж, что могло быть не от него.

— Адольфо его принял, — продолжила она. — Это было условие. Я уже была с ребёнком во чреве, падре сказал, это не измена — Иосиф тоже брал деву с ребёнком во чреве и не пожалел. И он согласился.

— М-мать! — Я грязно выругался. — И ты молчала?

— А зачем говорить? — Она безразлично пожала плечами. — Твои родители знали. Твоя мать сказала, что тебя увезли не от меня, так совпало, но раз уж получилось… Зачем ворошить то, что ворошить не нужно? Ты же охладел ко мне.

Теперь понятно, почему её, отработанный материал, родители оставили в замке. Хоть и бастард, но кровинка родная. А тут она с моим отъездом ещё и хахаля быстро нашла, смогла его охмурить (вот спецагент блин пропадает!) и оперативно за него выскочила, заставив принять ребёнка. «Есть женщины в иберийских селеньях».

— А этот… Гитлер твой…

— Нет, уже после, — отрицательно покачала она головой. — Сам. Видел, что я на сносях. Его условие было — признаться, кто, тогда возьмёт меня и признает своим. Узнав, был не сильно рад, но прошли годы, а он со мной. Я ему понравилась, на самом деле. И относится он к нему, как к своему. И тебя я прошу ничего не менять и не лезть. Хочешь помочь — помогай. Но не лезь с воспитанием.

Практично. Фига ребёнка травмировать? Он Гитлера папой называет, а тут граф какой-то с нежностями лезть будет? Нет, она сто процентов права, не надо. Но дорогу в жизнь, если выживу, её чаду я дам. И второму тоже за компанию, по дружбе.

— Даже не думал лезть, — честно покачал я головой. — Поздно уже. Если бы Гитлер не относился к нему как к своему… — Из груди вырвался тяжёлый вздох. Сын. У меня есть сын. Не у меня, это ребёнок носителя, Рикардо, и я-Рома к нему не имею отношения… Но, блин, всё равно фейсом об тейбл! Дитя двадцать первого века не может относиться к такой новости равнодушно — нас так приучили.

…На самом деле у меня может быть с десяток детей. А то и не один. И через восемь-девять наших месяцев (полгода местных) родится ещё какое-то количество по дороге отсюда к Аквилее и обратно. Но то думать, а тут знать…

Короче, не надо рефлексировать, и вообще этим заморачиваться. Тут так не принято. Сказала? Молодец. Попросила не лезть? Замечательно. Сам мысленно попрощался с нею? Супер же! Чо!

— Ричи, что такое «Гитлер»? — нахмуренно спросила она.

— Так, был один великий правитель прошлого, — отмахнулся я. — Тоже Адольфом звали, как твоего. Закончил плохо, но не скажу, что правителем был плохим. Получше сотен других правителей, если не тысяч. Просто не всё рассчитал, полез куда не следует, бывает, и в итоге огрёб. Надеюсь, твой Адольфо не станет лезть туда, где не до конца всё рассчитает и тоже сможет огрести? — напрягся я. Марина напряглась в ответ.

— Я поговорю с ним. Нет, не будет. Не должен. Но я поговорю.

Выяснили. Всё, никакой ревности и неадекватного отношения — а то чел плохо кончит. Он не благородный, его не казнить не смогу. Не захочет работать под моим началом — адьёс, амиго, пусть лучше сам из Пуэбло валит. Она меня поняла.

Адольфо… Готы, по ходу, успели захватить Иберию этого мира до Переноса и Основания. Вандалы ещё не уплыли, а готы уже пришли и всё захватили. Очень уж много германских имён у местных.

— Что тебе рассказать? — улыбнулся я.

— Почему ты обо мне вспомнил?

— Честно? — Я пытался прочесть её мысли по лицу, но пока ничего нового. Просто женщина пытается и помочь мне, и расставить что-то для себя.

— Конечно.

В этот момент раскрылась дверь и в проёме показалась голова Розы.

— Вашсиятельство, вина? — невозмутимо произнесла служанка. «А я и не знала, что вы тут» — читалась в её глазах. Лгунишка, всё она знала. Но Марина для неё — своя, не то, что рыжие наглые благородные вертихвостки.

— А давай! И что-то из закусок.

Кивок, голова спряталась, дверь встала на место.

— Я тебя не люблю, — откровенно выпалил я, пока не прошёл запал на честность. — И больше скажу, я это делаю не от особой к тебе благодарности.

— Знаю, что не любишь, — уверенно произнесла она. — Именно поэтому пришла. Если б любил — поняла бы. А так — не могу объяснить себе, что тобой двигало.

Угу, стервочка. Всё должно быть под контролем. Честно, я интуитивно на неё подумал! Но, похоже, из неё идеальный министр получится.

— Благодарность? — предположил я. — Мною двигала благодарность?

— Нет, — уверенно покачала гостья головой. — Ты мог дать денег. Мог дать должность. Но не ТАК! — При слове «так» глазища её чуть не вылезли из орбит. Я реально предложил сказку. Такими суммами не разбрасываются. Ей будут завидовать главы большинства гильдий королевства, а у гильдий не просто дохрена денег, они как те Крёзы.

— Честно? — снова усмехнулся я.

— Рикардо, если я когда-то подводила тебя — скажи! — грозно засверкала она глазами. — Попеняй!

Пенять было нечего. Да, она «моя» девочка, и это не просто так. А ещё… Она меня до сих пор любит. Любила. Рикардо. Насчёт меня — будем посмотреть, может к Лунтику станет относиться иначе, любовь угаснет? Но в отличие от раздолбая Ричи, умотавшего с отцом в Таррагону, её чувства тогда никуда не делись, лишь спрятались под лопух нежданного замужества.

— Вот, вашсиятельство, — внесла кувшин Роза. У неё тут на этаже склад что ли?

Встал, сам прогулялся к шкафу с посудой, взял два серебряных кубка. Налил оба, протянул один ей. Сел. И, оценивая её тело и декольте сквозь прищур, цедя божественное алькантарское, признался:

— Мне нужны люди. Квалифицированные управленцы. Способные потянуть на себе не просто какое-то жалкое хозяйствование жалким замком, но кто может управлять отраслями промышленности.

— Про… Чем?

— Мануфактурами. Много мануфактур. Десятки. Сотни. Целая отрасль хозяйства нашего немаленького графства. Это уровень министров. Пока — министров графства, а там посмотрим. Но у меня нет людей на это место. Вот вообще нет.

— А Прокопий?

— Уже. Будет заниматься кузницами. Ансельмо — торговлей и сбором налогов. Вермунд — мобилизацией. Нужен претор, нужен кто-то за каторжанами смотреть, нужен главный по судам. Много кто ещё нужен. Но прямо сейчас нужен человек не просто управляющий, который по указке мастерскую поставит хоть на Обратной Стороне Луны, но который сможет вникнуть в процесс и сообразит, как его улучшить. Творческий человек нужен.