Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 14)

Я не владел вопросом, но понял основную мысль в их прениях. Дубовые передаточные механизмы будут крепче сосновых. Но дороже. Орех — ещё крепче, но стоимость запредельная, особенно сложно будет найти мачтовый орех. Да что там, практически невозможно, потому центральную ось придётся делать из двух-трёх частей. Зато прочность повысится. Но одновременно и сила трения механизма.

— Всё, сеньоры! Меня волнует вес! — подлил я масла в огонь. Вся эта конструкция должна быть максимально лёгкой!

И начались новые споры.

— Как часто ломается механизм? — обратился я к мастеру-мельнику, видя, что единого решения мне никто так и не предложит. — Перефразирую. Как долго были периоды работы?

— Так один раз до трёх месяцев, вашсиятельство, — склонился мастер Рамон. — А так деньков восемь-десять. Где-то и месяц бывало. Но как осенние ветра начинаются — стопорим, а то всё сломает к чертям.

— Что вы делали, чтобы увеличить срок?

— С валами игрались. И дуб, и кёс ставили, и толще пытались… Тогда другие проблемы вылезают. Износ сильнее, трение, башня плохо поворачивается…

— Хоть раз удавалось за период работы мельницы перемолоть всю замковую муку?

— Нет. Но два годка назад больше половины успели.

— И что отец сказал?

— Похвалил. Но дальше дело замерло — деталей ждали.

— Деталей. А самим выточить?

— Так материала нету. Степи вокруг, вашсиятельство, — с усмешкой окинул он рукой вокруг.

— Хорошо. По башне что? Почему не поворачивается?

— Дык, как не порорачивается. Вертается, что с нею будет! Вот только скотина нужна. Вес его сиятельство больно большой у башни сделал, по стапелям то скользит, но силу нужно большую. Вот только ветер по три раза за день направление меняет, а мужики в поле скотину уведут. Пока граф разрешал свою держать и кормить — хорошо было. А так бывало и ветер есть, а жернов слабо крутится.

— А что нам скажут уважаемые кузнецы? — обратился я большей части мастеров, ибо пока в основном спорили плотники.

— Вашсиятельство, можно я скажу? — поднял руку Прокопий.

— Говори.

— Вашсиятельство, баловство всё это. Ветряная мельница — дело в целом хорошее. И батюшка ваш дело нужное задумал. Да только во всём меру знать надо. И башня тяжёлая, и механизмы ломаются. А вот если мы вместо одной такой дурынды две поменьше поставим, в одной стороне посёлка, да в другой… И чтобы мельник сам мог и башню двигать, и механизмы долго ждать не приходилось, сам чинил бы… А ещё лучше — на реку мельницу перенести. Раз уж мы туда поедем места для запруд смотреть, так там мельницу и разметим? Нормальную, с водяным колесом. Которая ветра ждать не будет, будет молоть медленно, но и день, и ночь. Тише едешь, вашсиятельство, оно дальше будешь.

Есть в этом языке похожая пословица. Звучит не совсем, как наша, касается того, что лошадь от быстрой езды может пасть, но моё подсознание в который раз нашло аналогию в попаданческой памяти.

— Прокопий, золотые слова! — улыбнулся и похвалил я. — Конечно, гораздо проще поставить две мельницы. На которых будет работать два мельника. У каждого из которых по двое подручных. Все — с семьями. И общине нужно будет их кормить. При том, что маленькие мельницы ловят ветер который ниже, а внизу его сильно меньше. И площадь крыльев меньше будет. А значит такие маленькие башенки будут давать в четыре-пять раз меньше муки, и выгода на обслуживании механизмов мгновенно съедается стоимостью обслуживания самих мельников.

— Да эта дурында в эксплуатации столько сжирает, что можно было пять мельниц содержать! — вспыхнул Прокопий, потеряв субординацию. Ему простительно, но, пожалуй, только ему, и он это знал. — Вашсиятельство, знаете, сколько эта дурында стоит не в постройке, а просто механизмы вертать и менять? Да если б не распоряжение сеньора Харальда, моя б воля… Она ж нас по миру пустить может!

— Одна мельница? Нас?

Он смутился, но совсем немного.

— Так мы ж не для себя пробуем. Мы ж хотим по всем селениям, по всем общинам такие построить. Здесь только эск… Эпск…

— Экспериментальная модель, — подсказал я, убеждаясь, что батя мой — точно попаданец.

— Да. И крестьянам дурынду такую содержать сильно накладно будет. Проще купить в Аквилее и собрать под ключ маленькие. Казне графства дешевле обойдётся.

— Прокопий, говорю тебе как министру промышленности, как своему высшему магистрату. Забудь слово «купить»! — сверкнул я глазами. — Нам ещё секвестирование бюджета предстоит! Избавляться от всех лишних трат будем! Сами построим! — Окинул взглядом мастеров. — Смотри, какие у нас орлы. Неужели сами не сделаем?

— Но…

— Значит так, мастера! Слушаем и запоминаем! — ещё больше вспылил я и картинно «забил» на голосящего Прокопия, переключив внимание на специалистов. — Говорю один раз, для всех, чтобы не было потом мучительно больно за плохо услышанное.

Итак, вам вопрос. Возьмём человека с одной стороны и двух человек с другой. Дадим им перетягивать верёвку. Чья сила победит?

— Так знамо чья, где двое, — произнёс один из кузнецов, теребя подбородок.

— Ежели, конечно, они не дохлики, а супротив них не силач, — добавил другой.

— Представим, что они примерно равны. Хорошо. А если мы возьмём мужика, а с другой стороны… Вола? Чья возьмёт?

— Вола, знамо же.

— То есть мускульная сила вола больше, чем человека?

— Так точно, вашсиятельство. — А это один из мастеров, в котором я почему-то определил военную выправку. Или на фронтире служил, или при фронтире мастеровал, пока сюда не перебрался.

— Хорошо. Но если мы возьмём… Двадцать человек. Или тридцать. И они разом потянут и вола перетянут. Ну, или тянуть ровно с ними будут. Значит одного вола можно людьми заменить, если больше взять?

— Можно — то можно, — закивал Прокопий. — Только волу овса дал, и он сытый. А двадцать ртов накормить — проблемнее будет. Дороже выйдет.

— А у них ещё семьи. Жёны, детишки малые… — поддержал кто-то из плотников.

— Вот! Вы сами ответили на мой вопрос — вы знали на него ответ. Мускульная сила животных ВЫГОДНЕЕ силы человека!

А теперь я вам ответственно заявляю, что сила ветра, — взмах рукой на «дурынду», — и сила падающей воды, — указать в сторону реки, — ВСЕГДА мощнее и выгоднее, дешевле в эксплуатации, чем сила животных!

— Ну, то ж конечно, вашсиятельство, — а это один из деревенских кузнецов. Из той деревеньки, что на Светлой, чуть ниже по течению, и там есть маленькая, но водяная мельница с приводом мехов от колеса. Не бог весть что, но всё ж механика. Мы с Астрид в детстве туда бегали, купались и механизмы рассматривали. — Вол то кушать хочет, овса надобно. И воды ему подай. Налей мускульной силой подмастерья. И устанет — отдыхать должен. И ночью спит. А вода круглые сутки шпарит, только меха подставляй.

— Летом и зимою вода падает, — не поддержал его плотник из порта. — И в это время меха не так сильно дуть будут. И жернова крутиться.

— Всё равно выгоднее! — отрезал кузнец. — Вот только строить плотину — дорого. А просто колесо в воду… Тут уважаемый мастер прав, зимой, бывает, колесо и до воды не достаёт, и в кузнице дело стопорится.

— Дорого, — согласился я. — Но за несколько лет плотина окупится. Окупится же? — Взгляд на Прокопия.

— Хорошо. А если возьмём не меха. Если сделать хорошую плотину не считаясь с затратами. Поставить мощное колесо. И прикрепить к вращающемуся механизму… Молот. Вот такой. — Я и принялся рисовать на доске шестерни и коленвал. — Шестерня крутится. Вал ходит туда-сюда. И молот опускается вверх-вниз, на наковальню.

— Порвёт вал, вашсиятельство! Как есть порвёт! — А это кузнец из посёлка со Светлой.

— Почему?

— Тяжёл больно молот. Меха — то ладно. А такую дуру вверх, да вниз… Ни одна деревяшка не выдержит.

— А вы сделайте валы и шестерни не из дерева! Скуйте их! Из железа! — предложил я, широко раскрыв глаза.

— Да ну, вашсиятельство, на такую игрушку металл переводить? — отмахнулся парень со Светлой.

— Это ж сколько туда металла вбухать! — поддержали его в толпе мастеров.

— Кузня золотая будет!

— А может из золота сразу сделать?

— А вы не нукайте, не запрягли. — Я старался сдержаться, чтобы не рассвирепеть. У парнишек были основания так говорить. Я произносил вещи кощунственные. Как если бы в нашем мире предлагал делать расходники из чистого золота. Гвозди, например. Железо тут стоит неимоверно дорого, невероятно, невъебенно дорого! У меня даже слов нет описать его стоимость. А потому всяческие механизмы передаточные — деревянные, и их воспринимают именно что расходниками, то бишь «гвоздями». «Забил» — и забыл. Сломался — поменял, новый «забил». Всё. Гвоздь из золота это нонсенс, даже Рокфеллеры себе такое не позволят.

…И никто даже не пытается понять, что механизм может быть не расходником, а долговечной конструкцией. Мышление не так заточено. А потому меня хоть и брало зло, я продолжал распинаться спокойно, разжёвывая и растолковывая про стоимость содержания.

— …Это ж сколько лет такая дура, целиком из железа, будет отбиваться? — схватился за голову Прокопий. — Да ещё если стоимость плотины присовокупить…

— Прокопий, ты у меня эдил или я? — сурово пронзил я его взглядом. — Я — граф, пятнадцатилетний юноша. Ничего в технике не знаю и не умею. У меня есть ты для того, чтобы считать такие вещи. Вот бери, blyat', стиль, дощечку и считай! Результаты принесёшь — будем обсуждать. И учитывай, что на этом молоте должен стоять молотобоец и два подмастерья. Здоровые сильные мужчины. Сколько молотобоец сможет отмахать вот так молотом?