Сергей Кусков – В Россию с любовью (страница 55)

— Ладно, раз меня выпустили… Кстати, всё в силе? В последний момент никто ничего не передумал? — на всякий случай уточнил я.

— Н передумал, — покачала головой она. — Экий ты недоверчивый!

— Даже если ты параноик, это не значит, что за тобой не наблюдают! — выдал я неведомо откуда пришедшую мудрость. — Тогда вопрос номер один. Как мне себя вести, чтобы не подставлять твоих девочек?

— В каком смысле? — не поняла она. Вот вообще не поняла, о чём я — не привыкла, что Саша задаёт такие вопросы. Как и Маша, и Женя, и Оля. Но две последние в силу возраста обладают достаточны опытом и практическим пониманием работы своих телохранов. А я — выпендрёжник и истеричка.

— Как проходит процесс моей защиты? По какой схеме вокруг будут расставлены твои девочки, на каком расстоянии? Что я могу делать, чего нельзя ни в коем случае? Чтоб я нечаянным поступком не обломал вам малину.

— Ну, знаешь, Саш… — Она была поражена. Не ждала такого от изнеженного капризного Годунова. — А может тебе не задаваться такими вопросами, а просто слушаться?

— так я и собираюсь это делать. И всё же, что по схеме? — Я был сама серьёзность.

— Да в общем, схема охраны тебя заботить не должна, это мы про меж себя решаем, — сдалась она и показала прикреплённую к воротнику кителя рацию. — Ситуация постоянно меняется, какая-то одна стандартная схема в один момент просто не сработает. Но вокруг тебя постоянно будет четверо. Расстояние — по обстоятельствам. Периодически буду их менять — примелькаются, но ты, наверное, их заметишь. Просто не делай им жизнь сложнее, этого достаточно, мы оценим. Что не делать? Не делать резких движений, которые нельзя просчитать. Например, не надо неожиданно бросаться и бежать куда-то. Или не стоит начинать, например, драку. Ударишь кого-то, тебя стукнут в ответ, и дух вышибут — а мы не успеем, ибо не всемогущи. И вообще, никакой агрессии. Ты мужчина, царевич, нельзя тебе быть агрессивным. Ещё нельзя есть непроверенную еду, а здесь, как понимаешь, вся еда непроверенная.

— И мороженку тоже нельзя? — нахмурился я — впереди по курсу, прямо возле арки Пречистенских ворот, стояла тележка, короб-холодильник по продаже мороженного. Некоторые вышедшие из храма люди решили поступить как и я, и организовали очередь, делая мороженщице кассу. Воскресенье, праздник же. Пока ещё тёплый сентябрь, солнышко светит… Почему нет?

— Мороженку можно, — уверенно кивнула тётка. — Оно заводское, запакованное. Но только которое ты сам купил, тем, что угощают, нельзя, даже если угощают запакованным. Можно сесть в кафешке, но предварительно маякнёшь мне — подтвержу. Нельзя покупать и есть булочки с рук, всякие ватрушки, кренделя, сосиски в тесте и прочее. И нельзя есть то, что тебе просто дают другие, угощают, даже если это заводское мороженное, но не купленное тобой. Тем более, у тебя ещё пакет с оладьями — там судя по виду неплохо так, а зная, как Ленка печёт, я б их не променяла ни на какие сласти мира. — Она грустно усмехнулась, вспоминая что-то своё. Я же мысленно согласился — повар, во всяком случае по печёностям, крёстная от бога.

— Теперь что можно, — продолжила наставница по боевой подготовке. — Можно слушаться. Можно общаться с людьми. Но ни в коем случае не вливаться в толпу. От любой толпы держаться как можно дальше! Толкучка — это приговор для нас, телохранов, мы не сможем уследить там за ВСЕМ. Так что скопления людей просто обходишь. Далее, если хочешь подать знак тревоги, чтоб мы обратили внимание, вытягиваешь руку куда сможешь, если незаметно, то в идеале вниз, и сжимаешь вот так.

— Вот так. — Я повторил жест за ней.

— Это называется «пальцовка». Их много, но конкретно эта означает, что ты обнаружил какую-то опасность, но не можешь пока сказать, какую. И мы должны напрячься и как можно быстрее двигаться к тебе выручать, не делая из этого шоу.

— А если совсем скирда? — нахмурился я.

— Тогда просто ори и беги. Сделаем, что сможем — для того и идём с тобой.

— В общем, ничего сложного, — кивнул я. — Могу идти?

— А я тебя держу? — Она лукаво улыбнулась. Тем, что сам напросился на лёгкий инструктаж, я поднял себе рейтинга в её глазах. Надо налаживать с тёткой отношения, не чужие, оказывается, люди…

Свобода! Как долго я о ней мечтал! Как долго хотел вырваться за пределы крепостных стен! И вот, наконец, я тут.

Стоять в очереди за мороженкой не стал, да и опасение толпы, собравшейся вокруг тележки, сыграло роль — я и сам не хотел туда, где людно. Любая из барышень, мимо которой проходил, может зашибить насмерть, просто случайно — это раздражало и мотивировало находить изысканные траектории движения. Я пока не готов драться с реальностью — меня шестилетняя Ксюша может победить. Арка станции метро «Пречистенская», на том же месте, где в другом месте «Кропоткинская», и вход в которую также с закосом под ворота, правда внешне отличающаяся от той, что в памяти «я». Не триумфальная арка, но и не ворота — что-то между. А вообще красиво, стильно. Поймал себя на мысли, что города разные, разное количество населения в них, и, разумеется, размеры, но многие названия здесь такие же, хотя не имеют никакого отношения к тем, что сформировались у нас. У некоторых общие корни, например наша «Воздвиженка» здесь «Крестовоздвиженская», по названию монастыря. Но есть улицы, которые называются одинаково просто так, и я не смог понять почему. Интернета же, как и персональных компьютеров, чтоб уточнить, тут нет. Тот же Новицкий бульвар, по которому пойду — с какого перепугу они одинаково называются? Или Тверской? Никитский? Или же Сивцев Вражек, маленькая боковая улочка, которая сыграет большую роль в моей жизни, правда, ещё не скоро, и на тот момент я об этом не знал. Он мог назваться и Троицким Вражеком, и даже Подьяческим, а видишь как… Правда Новый Арбат тут — Новая Смоленка, а Арбат один, «старый», без приставки. Зато как и у нас — сугубо пешеходный, и где логика? Пока в размышлениях об улицах далеко уходить не буду, и озвучиваю только то, что прочитал в ликбезе для туристов, который принесла тётка Настасья, когда попросил, видя, что за пределы стен меня пускать не собираются.

— Ну хотя б какой путеводитель туристический!..

Путеводитель она и принесла. И не один — четыре разных, причём один на немецком языке, который мой второй, я билингва (сам в шоке, но это реально так, und es ist fantastisch!) И карту города, правда только на русском. Оттого и блещу познаниями, ибо зачитал ликбез за пару месяцев заточения до дыр. Правда знаю я так хорошо только самый центр города, без рабочих окраин, исключительно места, где гуляют туристы и богатые горожане, но пока мне иного и не надо.

В общем, Бульварное Кольцо и тут кольцо, и история хоть и похожа на ТУ, но в деталях отличается. Общее с другим миром то, что тут тоже до середины тысяча семисотых годов стояли стены (честно, до каких стояли ТАМ не знаю, но подозреваю, что достаточно долго, ибо крымскую угрозу купировали как раз середине тысяча семисотых, при Катьке, а до этого татарва теоретически могла и до Москва дойти — до этого же доходила, а значит куда без стен — пусть стоят, кушать не просят). Внутри этих стен был Белый город, осколок древнего Средневековья, снаружи — Земляной, тоже осколок Средневековья, но позднего, ближе к границе Нового времени. Земляной город шёл от будущего Бульварного кольца до самого… Та-дам, кольца Садового, который представлял собой насыпанный в качестве укреплений большой сплошной вал. Целая сеть валов! Насыпаны они были, похоже, очень-очень давно, как бы не при первых Годуновых, если не ещё раньше, ибо Москва уже тогда была мегаполисом, а строить из камня стену такой протяжённости по нашим скудным северным финансам — так себе затея. Да и второй немаловажный фактор — появившиеся и применявшиеся массово пушки обнуляли любое каменное строительство. Маршал Вобан не даст соврать, Европа уже переходила на низкие массивные бастионы и звездообразные форты, а стены замков от ядер складывались, как картонные. Так что вал был всяко лучше, чем стена, и гораздо дешевле. Ну, а после Кометы строить укрепления стало бессмысленно и подавно.

После того, как Ксения Годунова установила мир в стране, эти валы и стены по сути и не использовались, а когда её дочь и внучка нагнули полек, «отжав» у них вначале Полоцк и Вильно, а в следующем веке и Варшаву прибрав, валы уже точно оказались без надобности и пришли в запустение, и их растащило на сройматериалы местное население. Однако камень стен так просто не растащишь, а стена мешала. И её, собрав волю в кулак, таки демонтировали, организовав на этом месте зону для гуляния богатого населения, которое как раз в это время и кучковалось сих краях, ибо близко к центру. Русь представляла собой архиклассическую боярку, и прорва князей и прочих аристократов должны были иметь резиденции как можно ближе к царице, и это не считая богатейших купцов и купеческих гильдий, которые также должны иметь статусные столичные резиденции. А вот из Кремля тогда как раз всех «левых» попёрли; кремль — это личная вотчина и дом царской семьи, «подите прочь — вон, Белый город весь ваш». Из кремля даже монастыри выселили! Монастыри, Карл! Ибо нефиг. Патриаршьи палаты оставили, но патриарх съехала в ХКС, а в остальном даже церкви не пожалели — по камешку разобрали, переписали очерёдность сборки, перевезли на новые места и заново собрали. Остались только те церкви в Кремле, которые своим видом статус придают, их всего шесть, а было около двух десятков, если не больше.