Сергей Кусков – В Россию с любовью (страница 47)

То есть по сути у мира нет глобальных проблем, нет Большой Жопы, из которой я, как нормальный попаданец, должен его вытащить. И нет необходимости возвращать мужчинам то, что бабьё у них забрало, назвав «параллельной эволюцией» — а просто у них объективно нет магии, а без неё любые потуги установить равноправие смешны. Что остаётся? Жить в этом мире? Просто жить? «Ставить на приход» всё, что движется и имеет женский пол, создавать себе гаремы и веселиться от души?

По логике да. Ибо не вижу более ни выхода, ни входа. Я просто поменялся с Сашкой местами — меня никто не забрасывал в проблемый мир, как это происходи в боярках. «Я умер и переродился там-то, чтобы спасти к хренам местных от…» И вместо точек подставьте любую фигню по выбору.

НЕТ ТУТ ТАКОГО!!!

И не знаю, грустить от этого или радоваться.

С одной стороны, хотелось бы пожить для себя, не напрягаясь. Ну, признайтесь честно, а кому бы не хотелось?

С другой… Когда чувствуешь, что за плечами уже есть одна жизнь, с армией, дочкой (которую не помнишь, но она точно была), какой-то работой, навыками и умениями, которых не было в местном носителе… Когда перерождаешься не в теле рыбака или раба, как любят закидывать попаданцев авторы в мире «я», а сыном царицы, первой среди равных… Ну тоже признайтесь, кому в таких условиях не хочется Цели, большой и великой, к которой нужно идти через тернии к звёздам, преодолевая трудности, обретая врагов и друзей? Да, я хочу спасти этот мир…Бы. Хотел. Но к сожалению, миру это не надо.

Магия. Мысль, которая не давала покоя, и я старательно её гнал. Я зажёг тот огонёк. Машка не заметила, она была слишком перевозбуждена и испугана отнюдь не братским поцелуем… Будем честными, который мне понравился, как и ей. Охренела настолько, что на маленький «зажигалочный» огонёк в ладони просто не обратила внимания. Но я — обратил! И пусть сразу не успел испугаться — корёжить меня начало именно после него, а после всё тело так болело, что снова не мог об этом подумать, но сегодня, когда стало легче, мысли навалились, и били по башке почище, чем машина, забивающая сваи. Но я пока слишком растерян, чтобы об этом думать, одно знаю точно: об этом НИКОМУ нельзя говорить! А то запрут в комнате с оббитыми мягким стенами, поставят сверху микроскоп и будут вашего покорного слугу изучать до конца жизни. Тогда я пожалею, что поменялся с Сашкой, но будет поздно — умереть мне не дадут. Буду разбираться в меру сил, насколько смогу, если мне дорога жизнь и свобода, но сам. И совершенно точно могу сказать, магия не от того, что я попаданец. Она из-за Машки. Которая была на эмоциях и так, а я довёл её почти до истерики. Истерики раскаяния. Эмоциональный бум и пик одновременно и у неё, и у меня, ибо я своим ночным концертом тоже довёл себя до эмоциональной бури в душе. Две бури на одну связь между близнецами… Так что вряд ли местные дамочки смогут просто так подобное повторить. Но из комнаты с мягкими стенами под микроскопом по любому не выпустят.

…А может всё это совсем не так! И мне только кажется, что местная жизнь идиллична. Как статична и магия. Как и моё предназначение, его отсутствие. Может я по всем пунктам ошибаюсь, или хотя бы по некоторым. Посмотрим. Пока же я шёл по набитой крутыми офисами Чертольской улице, что идёт от Боровицких ворот к ХКС (Храму Ксении Спасительницы), подходил к обители матери-патриарха всея Руси (так официально её должность зовётся после того, как стало понятно, что невозможно более избирать патриарха из мужчин, и вообще больше нет столько мужчин для службы в церкви), и эта женщина на самом деле имеет власти как бы не больше моей матери. Она объединяет там, где Ирина Борисовна одна из, пусть и первая. Да, у церкви есть свои слабости, но в средневековье, пусть оно с танками и вертолётами, её не стоит недооценивать.

— Ваши высочества? — встретила нас дамочка по гражданке, в которой отчётливо чувствовалась армейская выправка, имеющая на груди большой, выбивающийся из гражданского образа крест. — Нам сказали, что вы придёте пешком, меня послали встретить вас.

Поскольку наша охрана безмолвствовала, она та, за кого себя выдаёт. Мы кивнули и двинулись следом.

Что могу сказать об этом сооружении? Гигантский храм, никак не меньший, чем ХСС (Храм Христа Спасителя) мира «я». Скорее больше. И тут не было бассейна — он сразу строился величественным и крутым. И строился в мире, в котором есть магия, а как мои сестрички умеют пуляться стихиями я видел. А есть ли разница, пустить в тебя сбивающую с ног волну воздуха, или подкинуть вверх тяжёлую строительную хрень? Конечно, высокоранговые одарённые ручки марать на стройке не будут, но всё равно магия наверняка использовалась. Точно знаю, одарённые применяются на рытье каналов и траншей, значит и тут что-то было. Белый цвет, квадратная форма, и с десяток, наверное, куполов. Чем-то Ваську отдалённо напоминает когда на купола смотришь.

Тут строение тоже в несколько ярусов, все поверхности, по которым ходишь, мощены белым камнем. Красиво, пафосно. Ах да, сегодня же воскресенье — куча людей пришли на богомолье, на молебен. Молебен уже к концу подходит, основная масса с утра стоит, но и тех, кто заходит и выходит, много. Мы же ко всем не пошли, обошли храм с другой, обратной стороны, и обходили довольно долго.

— Красивый храм! — вырвалось у меня. — Величественный.

— Ну, не просто же так, а в честь Святой Ксении Московской! — довольно проговорила сопровождающая — её приятно задела моя похвала.

— Я только не понимаю смысла святости Ксении, — озвучил я давно мучавший вопрос. — Она была просто правительницей. Гениальной, да. Смелой. Но… Почему к святым причислили?

— Ой, царевич, — вздохнула церковный клерк, — матушка поведала мне о твоём недуге. Что ты память терял, и теперь ходишь, как пришибленный. Если б не это, я бы на тебя обиделась. Может царевна Марья нам поможет? — бросила она хитрый взгляд на сестрёнку, всю дорогу идущую тихо и почти без эмоций. Машка была замороченная — боялась меня, боялась того поцелуя, и это хорошо, что я лежал в больничке и мы вчера не пересекались. Накрутила себе незнамо что, и сейчас шла на исповедь раскаиваться, как Христос на Голгофу. До моего ли ей трёпа?

— Она сделала всё так, что когда пали древние скрепы и устои, — как по-заученному ответила сестрёнка, -когда во всём мире мужчины и женщины начали друг друга резать, вспоминая старые долги и своё «право на доминирование» — это она покривила мужчин, — у нас на Руси дар был объявлен даром божьим, церковь его благословила, и мы не пролили той ужасной крови, какую пришлось заплатить в качестве цены всем государствам как Востока, так и Запада. Мы полвека были островком стабильности и безопасности во всём мире, беженцев принимали. Не вели войн. Закончили все гражданские войны, какие были. Утвердили новый порядок наследования и новые правила в обществе — что теперь женщины главные. И всё — мирно. Остальные пришли к тому же, и тогда же, но потеряв до половины населения. И это только на старте, когда ещё не ясно было, как сделать так, чтобы оно не падало.

— А оно долго падало? Население? В мире? — нахмурился я. Что-то прочёл, что-то Алла рассказала, но знаю я далеко не всё, что нужно и что хочется.

— Да со столетие, — пожала плечами провожающая. — Многие страны совсем исчезли. Мы — выжили. И даже неплохо устроились. Потому и святая, ваше царское высочество. Заслужила.

— А не пройди по небу комета, — усмехнулся я под нос, — Ксению бы оприходовал Лжедмитрий, который Гришка Отрепьев. За шлюху бы держал. А потом в монастырь бы сослали — чтобы остальным проходимцам не мешала, не претендовала на корону. А страна бы как раз потеряла половину населения, если не больше, в отличие от соседей.

— Откуда нам ведомо, что было бы, а чего нет? — нахмурилась Маша. — Саш, это фантастика, писать, как было бы, если бы не. Ты всегда любил фантастику, это здорово. Но надо жить в реальном мире.

— Да, в реальном… — согласился я, без энтузиазма рассматривая кресты куполов собора.

— Да и… Не позволила бы Ксения шлюхой себя сделать! — фыркнула Маша. — Не тот она была человек.

Я не стал спорить. Ибо в истории «я» царевне не повезло. Несколько раз подряд не повезло — ряд несостоявшихся вариантов замужества, а после — шлюха, о которую новый царь вытирал ноги. А потом кто угодно вытирал, правда, в переносном смысле (хотя скорее всего не только). Но хотя бы не убили, как отца и брата. И неизвестно, что лучше.

Но здесь Ксения Годунова по сути родоначальница династии. Правившие до неё отец и брат — основатели, но она — первая царица, и после неё были исключительно царицы — сменилась эпоха. И я её прямой потомок, по самой высокой и главной линии. Да, сам я третий, вместе с Марьей, первую линию продолжит Ольга, но я и так хорошо устроюсь, и к власти уж точно не рвусь! Слишком там геморроя много, и подсидят — как два пальца об асфальт. Так или иначе, мы все — её потомки, и не дело это, оскорблять сколько раз пра-бабушку, даже в сравнении с миром, которого здесь не знают.

Спустились на ярус ниже. Боковой вход. Первыми вошли девочки охраны. Потом сама тётка Настасья — видно пошла вперёд, к боевой подруге, они втроём с царицей и матриархом в Уйгурии воевали (ага, Алла рассказала, хотя это явно не секрет, потому другие и не говорили — общеизвестно). Затем мы с провожающей. Внутри нас ждала другая, встречающая, в монашеской рясе с огромным крестом на пузе.