Сергей Кусков – В Россию с любовью (страница 44)

— Хорошо, позвоню, пока вы туда будете добираться, — согласилась царица. — Допустим, всё так, Саш. Ты победил, новость ушла на второй план. Дальше наша атака? И как её видишь?

— Тут у меня не сильно много опыта — я слишком много забыл, — покачал я головой. — Но надеюсь, что вы поможете и подскажете то, что не помню. Дальше мы подключаем тяжелую артиллерию… Только Жень, ни в коем случае не надо ломать никому руки! Это непрактично, и в догосрочке непедагогично. Всё нужно делать по закону, в рамках закона и ни на шаг не отходя от оного!

— Не смешно! — А это скривилась Женя.

— Поясни? — Оля. — Закон беззуб, Саш. Ты должен это понимать, несмотря на амнезию.

— Хорошо, вот вам такой пример. Как думаете, какие коллекторы эффективнее? Которые запихивают должнику паяльник в задницу, а на грудь ставят утюг? Нет, дорогие мои! Те коллекторы, кто действует официально и описывает и изымает реальное имущество! Ибо на первых можно найти управу, сделав огласку, или найдя «крышу» в лице какого-нибудь боярского рода. И все будут тебе сочувствовать, даже если ты мудак и всех «кинул» на деньги, а теперь строишь из себя целку. Но люди встанут на твою, а не их сторону! Ты ж «хороший», а они «плохие и гадкие»! А во втором случае ты так и так остаёшься мудаком, никому ничего не докажешь, так ещё приставы заберут у тебя всё, что можно. Бить надо официальными рычагами и только в законном поле! И никак иначе! Правда, нужно контролировать исполнение закона в ручном режиме, нужно напрячь определённые силы и выделить время, и это должен делать кто-то из семьи. Но у нас же месть, да? Тогда будет по-иезуитски эффективно, все всё поймут, и народ будет на нашей стороне, а не на стороне пострадавших от «распоясавшихся сатрапов», если мы, например, начнём ломать руки и кидаться меркаптановыми бомбами.

— Саш, ты, наверное, прав. Есть в тебе что-то. Снимаю шляпу! — заявила Женя, встала и поклонилась, и о лучше похвале трудно мечтать.

— Сын, есть проблемка. Если бы было за что их взять — взяли бы, — грустно усмехнулась царица.

— А вот тут, мам, не согласен, — покачал головой. — Вы просто слишком широко мыслите, государственно, а дьявол всегда в мелочах. Просто не там копали. Скажите, это полностью частная лавочка? Они никогда не брали деньги из казны на какие-то проекты? Их можно прижать на нецелевом использовании?

— В общем, не должны, — нахмурилась озадаченная Оля. — Но я дам задание девочкам — пусть проверят.

— Даже ОДИН РУБЛЬ, потраченный «налево» из выделенных, — продолжал объяснять очевидное я, — это увлекательная туристическая поездка ответственного по Золотому Кольцу Сибири в поисках красивых и спелых деревьев для нашей лесозаготовительной промышленности на срок от полугода до трёх, в зависимости от отягчающих. Нам нужен ОДИН рубль, мам, Оль, потраченный не туда, и шьём дело главреду на полную. И никаких договорняков! Принципиально! Растрата, и все дела, важна не сумма, а принцип: «Вы Годуновых „кинули“, собаки серые? Вы матушку-царицу поиметь хотели?» Казнить пока не нужно, не надо ТАК обострять, но почему бы девочкам из их редакции не отдохнуть полгодика от умственного труда в санатории на лоне таёжной природы?

Далее, если всё же растрату не пришьёшь, можно пройтись по их контрагентам. Сделки, которые они заключают. Чтобы контора, финансируемая Милославскими, да не «нагрела» никого из купчин и мелких дворян из поставщиков? Поднять историю сделок, найти «терпил», и «государыня лично вмешивается, наводя порядок, защищая несправедливо обиженных подданных!» А это уже, простите, минимум административка! — покачал я головой. — А раз административка — штрафы даже за неправедно присвоенную копейку можно впаять по самой верхней планке, в сотни тысяч рублей! Да, копейка, но опять же сам принцип! «Вы зачем маленьких обижаете, на вас же все смотрят!» И народ одобрит, и бояре утрутся. А Милославские пусть платят — закон для всех. И на ус мотают.

— Или закрывают газету, — воспряла духом Маша.

— Не закроют, — покачал я головой. — Это рупор пропаганды, имеющий сложившуюся аудиторию. Такие проекты не бросают, какой бы убыток они не генерировали.

— Саш, откуда ты всё это знаешь? — обалдело посмотрела на меня Ольга.

— Так это же как два плюс два! — ответил я бесшабашно, но все всё поняли, и тему больше муссировать не стали. Да-да, память «я», пока в семье обсуждение этого табу. — А ещё есть такая вещь, как пожарная безопасность, — продолжил я тренировать свою фантазию. — Представляете, редакция. Куча бумаги. Станки. Вырезки, нарезки и наброски статей. И всё это в небольшом помещении. Надо проверить договор аренды, а после запустить туда пожарную инспекцию. Там по определению не могут соблюдаться все правила, даже если у этих ханыг на каждом углу по огнетушителю! А значит что?- засиял я.

— Что? — Все смотрели на меня, как на сошедшего с неба пророка.

— Что от их неосторожных действий может начаться пожар. А это Москва, центр. Напомните, сколько раз Москва за всю историю сгорала под ноль?

— Саш, но сейчас уже всё не так! — вступилась за врага Маша. — Дома другие. И техника пожарная…

— Примитивно мыслишь, сестрёнка. — Я от переполнявших эмоций даже вскочил и замахал руками, жестикулируя. — Представляете заголовки? «Сорок раз сгоравший до тла город: жадные издатели, экономя на безопасности, чуть не устроили сорок первый!» Или «Полное бумаги и пожарной опасности здание ради экономии жадных богатеев-издателей может вспыхнуть в любой момент. Москва горела сорок раз — сколько можно терпеть издевательское отношение над простым народом? Сколько домов и кварталов должно выгореть прежде, чем ставленники боярских родов, чувствующие безнаказанность, начнут уважать правила, написанные кровью и страданием? Поддержим царицу-матушку в наведении порядка на Москве!»

— Звучит! — подняла вверх большой палец Ольга.

— Вот! А при таком шуме, главреду, который отвечает за пожарку, светит уже уголовка! Там конским штрафом не отделаешься. И Милославские вновь не пикнут. А значит мы как минимум нашли «паровоза» за эту статью, который отправится в турне по Золотому Кольцу Сибири. Только повторюсь, нужен ручной контроль над буквально каждым шагом, каждой операцией на местах — Милославские будут всячески пытаться свою пешку «отмазать». И если какая падаль на низовом уровне, вроде судей или лагерной администрации, с ними «договорится», так судью в кандалы, как и всех, кто рискнёт за твоей, царица-матушка, спиной, убогого оправдать/ублажить. Это тоже будет маркер — Годуновы суровы, и если спущен приказ «топить» — надо «топить», сколько б тебе ни заносили.

— Это может сработать. — Царица смотрела и на меня, и параллельно рядом со мной в столешницу, и напряжённо думала. — Но есть и минус. Если мы «не услышим» попыток, как ты говоришь, «отмазать» редактора или кого там прищемим… На нас ополчится весь высший свет.

— Но при этом погундит и затихнет, — оскалился я. — Потому, что это игра в шахматы, а в неё играют двое — остальной свет стоит в сторонке, курит, смотрит и не вмешивается — не его партия. Но на ус на будущее мотает. Милославские подставили свою фигуру, своего редактора, сделав угрозу нашей фигуре — царевичу с царевной. Мы царевичей с угрожающей клетки отодвинули, после чего их фигуру побили. Всё в рамках цивилизованного борделя, без жести, без предлагаемого Женей злодейства. Милославские утрутся, а остальные поймут, что лезть на Годуновых можно, но для этого надо быть святее папы римского.

— Нашёл с кем сравнивать! — фыркнула Маша.

— Я вообще-то про апостола Петра! — переобулся я в прыжке, ибо и правда, тут такую аналогию не поймут, Россия этого мира слишком патриархальная и религиозная, и католики слишком сильно считаются врагами, чтобы над ними иронизировать. — Клоуны, что были после, не интересуют. Так что если ты не обладаешь апостольской безгрешностью, чтоб тебя было не за что взять за яйца, или за что там можно взять если это женщина, то лучше не начинай игр с царской семьёй. Хорошая добрая мысль, а мы, как семья помазанницы божьей, должны нести в мир доброе и светлое. Верно говорю?

Все дружно со мной согласились.

— Ты прав, брат. Иезуитский подход. — Ольга, наконец, оценила и была воодушевлена — глаза её загорелись. — Озадачу всех, кого можно. Мам, а может давай Сашу ко мне? Пока хотя бы консультантом — идеи у него есть, а практике научим? Дело же говорит! И сам пусть это проворачивает.

— Нельзя! — успел ответить я до того, как ответила, уже набравшая в лёгкие воздух, царица. — Если я буду заниматься этим делом, все скажут «месть». А это не месть, а игра, шахматы между сильнейшими в стране родами. Политика.

— Тоже логично, — хмыкнула и Женя. — Оль, а если я? Я соглашусь, контроль нужен такой, который может обеспечить только кто-то из нас. Остальных сломают — у Милославских есть ресурсы прогнуть кого угодно, любых судей.

— Только если не будешь светиться на первом плане, — острастил я. — Ты — теневой кукловод. Мозг операции, да, но явно из тени не выходишь. Справишься?

Её взгляд на царицу, которая поняла метания дочери и покровительственно улыбнулась.

— Поехали, заедем сегодня по дороге в казенный приказ, приставлю к тебе девочек посмышлённее. Начинайте копать, продумаете, где бить, как и что сделать.