Сергей Кусков – Пограничник (том 2) (страница 37)
Вольдемар поднялся с колена, снова приложил кулак к груди, и, на радость зрителей, во всю глотку гаркнул:
— Служу Легиону и Отечеству!
А это уже из Устава. Который ночью таки приняли.
Дальше пошёл конвейер.
Вольдемар — первый легат. Он принял присягу, подсказывая её текст, четверым будущим старшим офицерам, командирам пока батальонов, а после до комполка (когорты) дорастут. Кандидатуры были им лично тщательно отобраны.
Один парень — из людей Ворона. Добровольно примкнул после игр под Феррейросом, что я провёл для дядюшки Алехандро. Помню, как у него горели глаза, когда просился у меня и отпрашивался у Эммануэля. Второй — из бывших наёмников с фронтира, случайно оказавшихся в Пуэбло. Приехал с Лимеса, где прожил с семьёй последний год после контракта и ДМБ по ранению. Приехал, чтоб устроиться во ФСИН нашего претора юстиции Эстебана, зеков охранять. Ибо получил в бою ранение, не позволявшее гарцевать на лошади, как прежде, а что это за рыцарь без лошади? Зеков охранять за плату малую много желающих приехало. А тут бац — под боком новое вооружённое формирование создают, легендарный легион! Пешкодралом он ходить может, решил рискнуть и повысить статус до пусть и пешего, но полноценного воина, и, учитывая его опыт и какие-то свои критерии, Вольдемар его отобрал на самый высокий пост. Третий — сынок моего барона из предгорий Холмов. Не мальчик, наших лет двадцать пять, по местным меркам корокоживущего века это солидно, и боевого опыта вьюноше не занимать. Он приехал сюда с четырьмя воинами отца, делать карьеру на новом месте, пока нет конкурентов. Оказался парнем толковым, иначе бы Вольдемар на него не согласился. Плохо, что баронет — придётся сословную дурь выколачивать. Но даже мне отсюда видно, что парень с маслом в черепной коробке. Таких, как он, баронетов, много, и им ничего в жизни не светит — титул отойдёт старшему брату. Пусть лучше к нам, нам люди всякие нужны.
Кстати, после первых побед подобных баронетов множество приедет. Надо бы придумать механизм обламывания их благородных рогов. Что в командиры только за личные качества, и начинать все будут одинаково, со статуса солдата, кем бы ты ни был. Ох, тяжко наставнику придётся!
Четвёртый, только он один, из замковой сотни. Усатый седой десятник. Перешучивались с ним всю дорогу до Кордобы и обратно, из компании Тита Весёлого. С одной стороны, куда с сединой в пехоту? Но с другой он комбат, а будет полканом — может оно и к лучшему.
После присяги уже Вольдемар, как комрад команданте, произвёл их в комрады майоры. Моё присутствие требовалось только как зрителя.
Затем новоиспечённые комрады майоры по очереди приняли присягу у своих командиров рот, сделав тех комрадами третьими лейтенантами. Пока всех вышеперечисленных было по одному человеку — легион пока слишком мал для большого количества офицеров.
А вот сержантов, то бишь пока капралов, уже приняли много, больше двух десятков. Вижу, будут ещё капралы, но позже — среди рядовых зольдаттен полно лиц, сидевших в обеденной замка на лекции по политологии и военной стратегии. Но они станут сержантами, когда новое пополнение примет присягу до солдат. Всё закономерно, в рамках алгоритма, и Вольдемаром продумано.
Рядовой состав принимал присягу уже не на сцене, а на земле. Каждый из лейтенантов по очереди зачитывал текст для своей роты, и рота, в унисон, в один голос голосила текст на всю округу. Рот было много, на всех нужно было время, а потому народец вокруг начал скучать.
А потом, когда последняя по счёту рота дружно превратилась из «отребья штатского» в «товарищей солдат», попросил комсостав вновь подняться на сцену. В массовке снова воцарилась предвкушающая тишина.
— Как вы понимаете сеньоры, комрады бойцы, это не всё! — обратился я к присутствующим. — Также, сегодня, мы создадим то, что в будущем превратится в пример для подражания. А именно, сегодня мы разобьём легион на когорты. Пока каждая когорта будет состоять из одного батальона, но, надеюсь, когда-то каждый из батальонов превратится в полноценную когорту, а после — полноправный отдельный легион. Но сейчас, пока ещё воины когорт не заслужили на поле боя авторитета, и я, от имени народа Пуэбло, даю вам его авансом, и присваиваю каждой из когорт имя великого полководца прошлого. Чтобы мы знали, чем гордиться и на кого ровняться! — Руку вверх. Поддерживающий гул.
Итак, командиры когорт выстроились фронтально перед залом. Зал притих, как и легионеры (полноправные и пока ещё не принявшие присягу «душары»). Мальчишки принесли первое знамя. Я развернул.
Алое полотнище с вышитой белой башней на фоне орла и огромной римской цифрой I над оным. И также вышитым золотыми латинскими буквами ниже — именем полководца.
— Первой когорте присваивается имя Октавиана Божественного. Первого полноправного императора Древней Империи. Похлопаем!
Радостные выкрики — знамя красивое, а люди любят всё красивое. Замковые швеи постарались. Им тоже не давал долго праздновать, но они, женщины, и не стремились. Эти дни, пока пропадал в мастерской, а консульство корпело над Уставом, и у них кипела своя работа.
— Октавиан сокрушил всех врагов на пути к трону, и во время его правления ни один враг не смел бросить серьёзный вызов Империи! — пояснил я. — И потомки за его благодатное, но сильное правление, прозвали «счастливым».
Второй когорте присваивается имя… — Мальчишки подали второе знамя. Алое, башня, орёл, но орнамент немного иной. Все орнаменты немного, но отличались. — Присваивается имя… — Протянул знамя командиру второго батальона. — …Полководца Гая Мария. Создавшего в своё время профессиональную армию.
Теперь хлопки и восторженный гул без подсказок. И гордая цифра II в круге на месте, где на гербе России императорская корона.
— Третьей когорте присваивается имя величайшего полководца древности, именем которого нарицательно назывался сам титул императора. А именно, имя Гая Юлия Цезаря!
А теперь аплодисменты покруче — Цезаря тут помнят хорошо. Уникальная личность этот Цезарь. И что удивительно, он собственно императором никогда и не был. Так, пожизненный диктаторишка (это ирония если что). И знамя, с цифрой III. Не только орнамент, но и орёл немного иной. Швеи работали бригадами, и, похоже, соревновались в вычурности в пределах техзадания.
— Четвёртой когорте присваивается имя человека, который пытался спасти Империю в момент её самых тяжёлых, последних лет. Он не смог сделать этого, потому, что божья воля сильнее любой людской, разбитое зеркало невозможно склеить. Но этот человек совершил невозможное — на два поколения удержал свою огромную страну от распада, разя всех её врагов. Четвёртой когорте присваивается имя… Флавия Аэция!
Аплодисменты, но не на имя сагрились, а на представление полководца. Мир романтики и рыцарства, а я дал исчерпывающую характеристику парню. Четвёртая когорта тоже достойна уважения.
Отступил на шаг. Дождался тишины. Осмотрел будущих легатов, массовку, и высокопарно заявил:
— Ваши когорты названы именами великих полководцев. Надеюсь, вы не подведёте в бою и не оскверните их имена малодушием и трусостью. Несите имена эти с достоинством, присущим настоящим воинам! И знамёна сии станут залогом вашей смелости и отваги.
Потом говорил что-то ещё высокодуховное. Что — не помню. Я как бы не готовил речь, играл на импровизации, но народ оценил порыв, мою искренность, хотя я периодически и сбивался, глотал слова, терял мысль. Но, как уже говорил, люди здесь простые, поголовно романтики, и это лучше скучного заунывного речитатива типа наших депутатов перед камерами. Главком а-ля Брежнев тут никогда уважаем не будет. «Пусть лучше граф слова теряет, но зато он свой парень!» — как-то так.
А затем… Все снова пошли праздновать, допивая остатки недопитого.
Глава 24. Шоковая терапия или экзамен на профпригодность
Дорога. Наконец. Финишная прямая, за которой решение уравнения моего здесь пребывания. Пан или пропан.
Всё, что делал до сегодня — это вступал в бой, имея численный либо моральный перевес над врагом. И враги все мои были — обычные люди. Человеки те ещё твари, но твари знакомые, понятные. Логика которых ясна как день, и думающему человеку из двадцать первого века, изучавшему историю, да банально смотревшему новости и читавшему политическую аналитику, можно барахтаться сред них, как рыба в воде.
Но всё, кино кончилось. Впереди настоящий Враг. Враг с большой группы. Такой, с каким до сей поры не встречался, а что в книжках читал… Что стоят наши книжки с нашей фэнтезнёй в сравнении с реальным, непридуманным миром?
Не знаю, что от этого врага ждать. Не знаю, насколько он силён. И самое главное, не знаю, насколько умён. Умного, но слабого победить сложнее, чем сильного, но глупого. То, что орки сильны, сильнее человека в несколько раз — проверенный факт. И организованы. Но до сих пор несмотря на преимущества нас не смели, пусть мы защищаемся из последних сил.
Королевство собирает налог на то, чтобы держать на границе со Степью крупный воинский контингент, и не было ещё ни одного случая, чтобы наёмникам на Лимесе задержали оплату. Да, мне, в смысле графам Пуэбло, король может эти деньги привезти с задержкой, но пока привозил всегда. А ещё у него отработан механизм оперативного перекредитования графов Пуэбло у богатых вассалов — у нас под боком аж три города-коммуны, и все при деньгах, ни разу не жиливших деньги на выплаты наёмникам. И даже то, что он задерживает платежи, заставляя брать кредит с процентами не повод роптать — ибо наёмникам на границе платит не КОРОЛЬ, это важно. А ГРАФ Пуэбло. Это теоретически МОИ воины Лимес охраняют, а не воины короля, или королевства.