Сергей Кусков – Фрилансер. Вольный копейщик (страница 39)

— Не слишком ли вас занесло, комбинаторы хреновы? — усмехнулась под нос Алиса, чувствуя, что злость отступает.

— Нет.

— Чего я не знаю? Да, мы слышали в новогоднюю ночь официальную версию Леи насчёт его генов. И даже поддержали. Но я хочу знать ВСЮ правду.

— Уверена? — снова расплылись в ядовитой улыбке губы этой змеюки. — Спокойно спать ты не будешь, Лисёнок.

— Я и так сплю неспокойно, если ты не заметила.

— Хорошо. Всё на самом деле очень просто. И ты, и любая на твоём месте, и вообще кто угодно на этой планете мог бы догадаться. И то, что пока мало кто понял — ненадолго. Но пока у нас ещё есть фора подтирать за ним, чуть больше отсрочить неизбежное.

— Короче.

— Короче, в тот вечер, когда он устроил мне выволочку, ну, когда я пыталась организовать концерт с Хименесом…

— Когда он прилюдно в тебя плюнул и поехал выступать в Гавану? — усмехнулась Алиса — вдруг стало весело. Как «мерзкий мальчишка» в тот день, Сирену не унижал никто и никогда, сколько она её знает.

— Именно! Я, конечно, обиделась, но только до того момента, когда увидела ЭТО. Осознала. Приняла. После чего моя злость на него превратилась в показательную и насквозь искусственную — чтоб не расслаблялся.

— Начинай. — Алиса успокоилась и убрала игольник в сумочку.

Нам не препятствовали. Видимо Фрейя посчитала, что в Самаре я ей не опасен. А мятежники — что не опасен где угодно, лишь бы не в Альфе. Лучше уж так, без крови меня спровадить — понятная логика, уважаю. Может даже за это кого-то прощу и оставлю в живых.

Из-за возни перед взлётом задержался — вместо обещанного Сильвии часа летел все три с половиной. Ибо девочки запретили лететь на гипере в «стандартной комплектации»: «Не с твоими рёбрами, Хуан, и можешь нас расстрелять». Стрелять в них не буду, а рёбра… Есть две процедуры, которые можно использовать для облегчения перемещения повреждённой тушки. Первая — транспортировка в капсуле с медраствором — так эвакуируют тяжёлораненых с переломами в надежде, что те выдержат перегрузку. Сами понимаете, тут речь идёт о спасении жизни, ибо остаться под огнём противника — смерть гарантированная, а так — как тебя боженька любит. Медраствор не даёт гарантии, даёт Шанс, ибо в воде наше тело легче, на Земле киты в море достигают ста двадцати тонн, при том, что на суше самые большие животные не более пяти. Второй костыль — экзоскелет, очень чётко, как надо, утягивающий грудную клетку. Тоже без гарантий, но в целом медики для срочных перевозок своих пациентов его используют. Меня «обрадовали», заставив пройти обе процедуры, и это, скажу вам, тот ещё ад — ибо ты в воде (растворе), закованный в лёгкую, но очень прочную титановую конструкцию, с маской на лице… В маске вся соль — гиперкатер при выходе в верхние слои атмосферы получает на себя всю причитающуюся нагрузку от природы планеты. Будь ты трижды в медрастворе, болтать тебя будет точно также, как и сухого, и экзоскелет ну ни разу не помощник. Сфера штормов, бушующая там двадцать четыре на семь на двести двадцать пять суток в году (венерианский год с земными сутками, такая у нас система счисления), беспощадна ко всем, кто пытается её проскочить на лёгком транспорте. Тут, у поверхности, давление и плотность атмосферы такие, что только лёгкий ветерок еле-еле шевелит песчинки, а там с увеличением разряжения Венера отыгрывается за всё. Да, я блевал. Несмотря на развитую вестибулярку, прокаченную «мозговёртом». И не только я, но девчонки по крайней мере были без маски и могли дышать воздухом, а не продуктом твоего же… Ну, в общем, я был бесконечно рад, когда катер приземлился на космодроме Самары.

Красоты города рассмотреть не удалось. Катер быстро завели в ангар, где разгерметизировали, после чего внутрь вошла медбригада с рентгеновским сканером. Мои перед взлётом просуетились и организовали, не думайте, все эти процедуры и медбригады удовольствие не из дешёвых, но Фрейя не стала жадничать и блокировать мои счета Эскулапы при помощи техников космодрома освободили от скелета, всё проверили и выдали вердикт: «Всё нормально, жив, без смещения». Но я оптимистичной оценке был не рад — мутило так, что вообще ничему был не рад.

Но постепенно в себя пришёл. И сразу же потащил всех в вертушку — вновь не до красот Самары, как-нибудь потом рассмотрю. Конвертоплан подогнали прямо в ангар — в ВИП-комплектации тот имеет собственный причальный стакан, и мы полетели. Приземлившись почти мгновенно — Самара маленький город, около двух миллионов человек, не сравнить с полусотмиллионной Альфой — всё близко. И только тут, когда вышли на палубе одного из самых массивных куполов этого города и прошли во внутреннюю зону, я узрел город во всём великолепии в смотровые окна. Что скажу, ночная столица Обратной Стороны с высоты двухсот пятидесяти метров — это что-то! Ну, по времени была ещё не прям ночь, поздний вечер, но огни купола уже потускнели достаточно, и снизу на нас смотрел каскад из гирлянд огней уличного освещения нулевого уровня, рекламные огни магазинов и габаритные домов. А вон там определённо площадь, одна из центральных в городе — много светлого пустого пространства и разноцветные переливы рекламы в гораздо большем количестве, чем в других местах. Дворец генерал-губернатора не в этом куполе, как и резиденция губернатора, но и там что-то монументальное. С другой стороны под этой же крышей, почти по самому центру купола, практически доставая до него, возвышалось величественное здание, на котором гордо сияла в полутьме вывеска: «La Industria de Ferreira». И на этой же вывеске продублировано более мелким шрифтом: «Промышленность Феррейра» на русском — папаша Сильвии решил играть по местным правилам, ублажая самооценку аборигенов. А ведь «зашли» в сектор они чуть более месяца назад! И уже так много сделали — и здание купили, и капитальная вывеска, и, ручаюсь, внутри всё «блестит» в хорошем смысле этого слова. Основательно всё делают, на совесть. После таких инвестиций из региона не уходят, это надолго, так что я лишний раз убедился, что принял пусть и импульсивное, но правильное решение. Эта семья поможет, какие бы разночтения в мировоззрении не простирались между нами.

— Сеньор Шимановский, мы ждём вас, — подошли ко мне люди в штатском, но именно что «в». Вперёд вышел представительного вида сеньор, от одного взгляда на которого по спине шёл холодок — один на один я его не факт, что одолею. Опасный, очень опасный противник!

— Вы от Сильвии? — улыбнулся я.

— Да. Служба безопасности «Промышленности Феррейра». — Мне протянули служебное удостоверение. — Можете называть меня Энрике, я отвечаю за безопасность сеньориты в этом городе перед её отцом, и сеньорита просила встретить вас лично.

— Хорошо. Она вроде сказала можно спуститься к вашей высотке прямо с крыши?

— Теоретически можно. — Он неуверенно кивнул и скривился — неприятный момент, «нежданчик». — При строительстве здания эта функция была заложена. Но предыдущие владельцы что-то не поделили с городом, и прямой путь к нашему лифту заблокирован. Видите расстояние до башни? — махнул он рукой. — Отсюда прямо внутри купола идёт дорога туда, к лифту вниз, на крышу нашего здания. Но сейчас она заставлена разным муниципальным хламом. Мы работаем в этом направлении, но в данный момент пока будем добираться классическим способом.

— Что ж, я не против — ведите. — Меня распирало на улыбку. Хоть где-то Феррейра не всемогущи. Да, проблему решат, но всё же.

Спуск в лифте опоры — уже тоже привычный вид транспорта. За месяц сколько раз так спускался? А сколько сигал с края вниз в скафандре на тяговых? Внизу нас ждал огромный даже по меркам Альфы кортеж, чего говорить о Самаре — две шикарные машины для меня и сопровождения, и аж шесть с охраной. Круто, чо! Мы расселись, я поехал в компании с представительным сеньором, взяв с собой только «крестниц». Ехали молча, и доехали быстро — обычно палуба располагается недалеко от середины купола, а высотка Феррейра — самый что ни на есть геометрический центр. На город снова не посмотрел — машина защищённая, без внешних окон, а визоры не зажигали. Наконец, остановились у входа в это монструозное здание. Сидим, ждём — их бойцы протопали мимо, аж задрожала земля (тяжёлые скафы). Занимают всё вокруг, обеспечивают зону тотального контроля для моего прохода. Наконец, сигнал дан, можно выходить. Люка вверх, на выход, и теперь уже в сопровождении всех «пятнашек» и представительного иду внутрь.

Ступени красивые. Только тут, на Венере, из-за особой геологии встречаются такие эффектные камни. Мы называем их базальтами, хотя это не совсем верно — на Земные базальты они похожи слабо. Что говорить, если тут привычных на Земле пород вроде гранитов, известняка и особенно мрамора нет вообще, от слова «совсем»? Земля держится на нескольких десятках плит, которые постоянно толкаются и взаимодействуют, а у нас, как и на Марсе, вся поверхность — сплошная цельная плита. Правда, в отличие от Марса, вулканически активная плита, внутри планеты ядро горячее. Просто вращается медленно, не давая нам нужного для создания жизни и терраформирования магнитного поля. Но каменюки и у нас добывают красивые, и из них богатеи и корпорации делают шикарные офисы, соревнуясь друг перед другом, у кого «болт» длиннее и толще. Феррейра прикупили офис под стать своему величию, не мелочились, что намекало аборигенам, они реально будут вкладываться и инвестировать. Так что мы не зря устроили ту бойню в столице весной, сдвиги есть, и уже заметны невооружённым глазом.