Сергей Кусков – Фрилансер. Вольный копейщик (страница 35)

— Во дворец, — отдал я команду, вызвав Терезу. И включил новости.

«Мараньоров» добили. Вон, сидят на коленях, головы опущенные. Куча материала, видео потоком идёт из-за «нуля», и никто не пресекает, не задаёт журналистам вопросов. Едкие комментарии бахвалящихся боевиков — воинами Венеры у меня не поворачивается их язык называть. Воины, верные присяге, так себя не ведут по отношению к коллегам, даже если те разделяют противоположные им взгляды. Вслух не говорится, но мысль, что «Фрейя слила» так и витает в воздухе. Торг начался, игроки, организовавшие эту партию, пока пробрасывают мяч и ждут реакции наследницы. Если заупрямится — начнётся полноценная атака, пока они только обозначили позицию. Всё решится в течение нескольких часов… Или последует эскалация с целью большего давления, что мы сразу увидим.

А вот трупы. «Мараньонов», кого же ещё. И бахвальство, дескать, «так будет с каждым, кто верит кровавой шлюхе»…

…Каюсь, только тут я очнулся, как будто от спячки. Только при виде трупов. Ибо мёртвые срама не имут — нельзя измываться над телами товарищей. Это не солдаты, а нелюди с оружием, пусть и в веренианской военной форме.

Подумав всё это, ощутил, как с глаз будто спала пелена. И в голове возникло решение, которое я даже мысленно никогда не допускал. От слов «вообще», «совсем» и их синонимов. А тут как отрезало.

— Поворачивай! — Это я Терезе. — Давай на «ноль». — Надо кое-что проверить, убедиться. Ибо если я не прав, если ошибся… Лишний час не сделает погоды, зато позволит не испортить жизнь, если что-то понял не так. По пути, ведомый внутренним чутьём, связался с Дювалье.

— О, Хуан! А я как раз тебе хотел звонить. — Голос полковника напряжённый, и в интонации — обида.

— Карлос, давай сразу к делу — мало времени, — попросил я. — Вас разоружают? Из-за этого хотел звонить?

— А, значит ты в курсе… — выдохнул он.

— Нет, пока не в курсе. Просто вижу цепочку событий, и этот шаг — следующий. Причём пока вас разоружать должны мягко, ненавязчиво. Навязчиво начнут через день-два, когда кое-что прояснится уровнем выше. «И когда не последует реакции на это разоружение, ибо значит можно увеличить напор» — добавил я про себя.

— Да, пока приказ сдать тяжёлую технику одному батальону. В связи с выводом на ротацию. Ротация это хорошо, но не когда все СМИ трубят, что тебя пинком вышвырнули с Олимпа, а упыри убивают своих же под куполом Сената при полном бездействии тех, кто тебя с оного Олимпа пнул.

Ну, значит ничего не надо объяснять, чел и так всё понимает.

— Карлос, ситуация хуже, чем кажется. Не хочу грузить тебя полным раскладом, но… В общем, ты же профессиональный военный. Много лет служишь. Не просто так полк возглавляешь. Сколько сможешь саботировать приказ, прикрываясь любыми формальными «отмазами»? Вплоть до того, что у интенданта холера, в инфекционку забрали?

— Сутки. Может полтора. Больше вряд ли дадут. Там же тоже не дураки, Хуан, и тоже служат ого-го.

— Хорошо. Саботируй сколько сможешь. Оружие не отдавай, парней не распускай, наоборот, вызывай всех из увалов. Если что, отмаз такой — личный приказ Фрейи. Я, отдавая приказ тебе, был её полномочным представителем, мои слова — её слова. А значит, если припрёт, упирай на приказ главы государства и шли всех по батюшке.

— Этого надолго также не хватит, — поцокал он языком. — Я не клановая пехота, Хуан. Мы — полк вооружённых сил и чётко встроены в вертикаль подчинения.

— Я ж говорю, как совсем припрёт — подчиняйтесь. Но тяни время, как только можно. Я решаю вопрос. И, Карлос… Это реально серьёзнее, чем кажется. Если мы сейчас просрём Венеру — нам больше не дадут подняться. Просто нагибаторы сейчас чуть другие, и кровушку лить как Сантосы не готовы, но цели у них те же.

— Всё я понимаю, Хуан. Я уже продал душу дьяволу, и менять коней на переправе поздно. Сделаю, что смогу. А также передам твои слова всем парням. Я, если честно, не первый. Другим подразделениям подобные приказы пришли ещё вчера. Парни также втихую саботируют, и пока в Сенате шли бои, их не трогали особо. Но сейчас, думаю, и на них надавят.

— Держитесь, парни. Королева жива, и я хочу, чтобы она вернулась. Потому, что пока она жива, гниль не имеет легитимного права устроить тут чернуху. Давай сделаем всё возможное для её возвращения, и вычистим планету от заразы?

Следующим был Каррерас. Не сам бригадный генерал Моралес, с ним отношения тяжеловато у нас складываются, а его прямой подчинённый. Ибо с полковником мы вроде «на ты».

— Да, Хуан. Есть такой приказ, — подтвердил и он. — Но мы по сути ополчение. И мои парни, кто остался и держит оружие, складывать его не хотят. Потому мы динамим сеньоров, предлоги придумать пока ещё можно.

— А чего мне никто ничего не говорил? Я и не в курсе, что вас пытаются разогнать.

— Пока не разогнать. Я бы сказал, это пока пробный проброс мяча на наше поле. У иррегуляров свои преимущества. А ещё на нас смотрят, как на гвардию её высочества, последний резерв, и трогать боятся. Даже сейчас это скорее рекомендации.

— Полковник, просьба. Я больше не спецпредставитель, я всего лишь последний паладин королевы, а это должность неофициальная. Соберите всех верных парней и держите их рядом. Хотя бы ближайшие два дня. Всё гораздо серьёзнее, чем я могу говорить вслух.

— Да мы уже догадались, не тупые. И если мы ТАКОЕ из новостей и блогов узнаём, а не от командования… — Вздох. — Хуан, сделаем. Работай спокойно, не оглядывайся. Два дня мы тебе дадим.

— Сеньор Моралес…

— Я с ним сам свяжусь. Он понимает, что ваша «любовь» мешает общению. Но ты в его глазах поднялся высоко, это его слова, он не ударит в спину.

«Особенно после того, как тоже продал душу дьяволу». Но вслух я этого тоже не сказал.

— Хорошо, сеньор. Надеюсь на вас.

На «ноль» меня не пустили.

Вслед за ушедшим в караулку солдатиком с моей бумажкой, что «то, что сделал предъявитель сего», на КПП вышел офицер с погонами старлея, протягивая оный документ назад.

— Сеньор Ши-ма-новски! — Сверился с бумагой. — Сожалею, но данный документ не является основанием вашего допуска на военный объект.

— Документ аннулирован? — не понял я.

— Не могу знать, юный сеньор. Моё руководство передало, что данный приказ о вашем назначении не имеет силы для допуска на военные объекты, насчёт остального не знаю. Вы можете являться представителем её высочества, но чтобы пропустить вас, нужен приказ по форме, действительной для вооруженных сил, а данный документ таковым не является.

— Но раньше я по нему же сюда приезжал.

— Возможно. — Старлей пожал плечами. — Всё меняется. Думаю, для вас это не должно быть проблемой — пусть выпишут правильный приказ, и скинут его нам по внутренней. Если команда поступит от главы столичного гарнизона, или от главкома оперативной группы войск, я с радостью пропущу вас. Поймите правильно, это армия, у нас железный порядок и уставы.

Чел понимал, кто перед ним, и выкруживался, юлил, как только мог. Но он тоже «раб лампы», и выше устава не прыгнет. Если руководство сказало, не по форме — значит не по форме. Скажут «сверху» пущчать — пустит. А пока мне помахали ручкой: «Hasta la vista, muchacho!» Спорить бесполезно, а потому я вновь развернулся и теперь уже двинулся во дворец. Съездил не зря, подозрения подтвердились, а значит я без одной минуты шагаю в пропасть. Впрочем, ещё не всё потеряно, я ж оптимист. Ещё возможно договориться. Но придётся поставить вопрос ребром: она доверяет мне или всё же прогибается? Всё зависит от её ответа.

— Сеньор Шимановский! — вытянулся боец УДС, также вышедший из караулки КПП Восточных ворот. — Заезд на территорию вам разрешён, но должен предупредить, что вход для вас в личные покои дворца аннулирован.

Потребовалось несколько секунд осознать, после чего мягко попросил:

— Переведи?

— Вам открыт доступ на территорию дворца. Но посещать личные покои и рабочую зону монарха — нет. Если ваша цель — увидеться с кем-то из членов королевской семьи, мои коллеги на входе вас не пропустят. Я всего лишь сообщаю.

— И давно действует данное изменение?

Боец пожал плечами.

— Не могу знать. Я вижу лишь статус.

— Понятно. Хорошо, мы заезжаем, поднимайте створку.

Вот так-так! Называется, поговорили. Хорошо, набираем Фрейю.

Нет ответа? А я держал больше минуты. Значит, не получится разговора.

— Приехали, — сообщила Тереза — кортеж как раз подкатил к техническому крыльцу, для персонала.

— Жди.

Набор Изабеллы. Та сбросила, и текстовка: «Хуан, я на совещании».

«Выйди, меня не пускают внутрь. Я у четвёртого крыльца. Это срочно».

Видок у Бельчонка был… Взбудораженный. Нервная, на иголках, и сама не своя.

— Ты уже видел новости? — вместо «здрасте» сказала она.

— Да. Ничего не хочешь рассказать?

— Да там рассказывать особо нечего, в смысле информации мало. Но она под грифом. Вояки туда сунулись и огребли. Вчера, когда началось. Их ждали, засада. Потеряли роту с техникой, и ушли. Совбез решил это засекретить, чтобы не нагнетать негатив.

— И всё? А удар тяжёлой техникой? А фугасами по кумполу? А атака со всех сторон сразу?

— Хуан, я не военный, далека от этого. Раз не сделали — значит, что-то мешало.

— Я хочу поучаствовать в заседании Совбеза, — сверкнул я глазами. — Сейчас же они как раз заседают?

— Да, всё ещё сидят. — Бельчонок обречённо выдохнула. — Хуан, она не хочет тебя видеть. Сказала, что хотела убить тебя, когда узнала про твои фокусы с эскадроном этого… Пчёла.