Сергей Кусков – Фрилансер. Сверх (страница 33)

— И глупо получил иглами в грудь от человека, убившего моего преследованного. — Тяжко вздохнул — воспоминания не грели. — Ладно, соглашусь, ситуация лучше, но всё равно ирония.

— Ирония… — согласно закивала головой она.

— Чего не вернулась, как полегчало. Ты нужна нам, Елена. Ты нужна Фрейе. Ей сложно одной. Сирене лучше, но её ещё пока держат в коме. Алиса же — предательница, шарахается от дворца, как дьявол от церкви. Сеньору Серхио полегчало, взялся за работу, но он… — Я слегка скривился. — Он слишком своеобразный человек. А ей нужен кто-то, кто даст уверенность в себе. Суровый и жёсткий боец, а не тихоходная финансовая размазня.

Она думала долго, но, наконец, ответила:

— Хуан, я ждала именно этого вопроса, Хуан. И очень его боялась. — Помолчала, посмотрела куда-то в сторону. — Понимаешь, когда воспитатель учит чему-то воспитуемого, он даёт знания и проверяет навыки. И если воспитываемый показывает совсем не то, что в него вкладывали, ругает его и проводит работу над ошибками, даёт исправиться. Ты делаешь всё не так, как от тебя ждут, как тот воспитываемый. От тебя ожидают одних поступков, ты же поступаешь наперекор правильному, совсем иначе. Как не делают. Как нельзя делать, потому, что нельзя! Я злилась, пыталась пресечь такое поведение, но ни разу не вышло. В первый раз на Плацу, когда ты прошил меня очередью. Помнишь? Кстати, спасибо, что не убил.

Я кивнул — помнил тот момент, как без него. Но стыдно не было. Хорошо, что она не обижается, всё понимает — я тогда не мог по-другому.

— Ты поступил не просто нелогично, а в корне неправильно! — повысила она голос. — Но итог — добился тех целей, что ставили мы с Леей ВОПРЕКИ нашему плану. Сам, своими методами, за которые мы, воспитатели, были готовы тебя убить.

А дом Батиста? Я била тебя за подставу, ибо понимала, что это конец. Клановая война, гражданское противостояние. То, от чего мы бежали много лет. И вдруг — никакой войны, всё под контролем, и ты в дамках — снова достиг тех целей, что ставил, и что ставили тебе мы. Но поступил ты при этом совершенно обратным способом! Как так получается?

Что ей на такое ответить?

— Сирена сделала глупость, Хуан, — продолжала она. — Не обижайся на неё, эту паршивку просто обуяла злость. Она, как и я, не понимала, как так может быть, но попыталась сделать также, что-то по твоему рецепту, выйти за рамки правил. У тебя ведь получается, почему нет? Надо же попробовать?

— И получила ловушку и разгромленный купол Фишеров… — мрачно потянул я. Достали эти тётки. Столько лет, столько ума, столько опыта… И такие глупые детские ошибки.

— Даже купол устроил ты! — хмыкнула Гарсия. — Спас её, вытащил их задницы из ловушки. Она заплатила за науку, за этот урок. Что есть вещи за гранью нашего понимания, мы НЕ КОМПЕТЕНТНЫ в них, и понять никогда не сможем. Они просто есть, это ни хорошо, ни плохо, просто надо сей факт принять. И не стоит даже пытаться повторить также. Мы должны делать так, как можем, как привыкли. Как нас учили, и как сами учим следующее поколение. А там, где не понимаем, нужно не ерепениться, а уходить в сторону и давать дорогу тем, кто компетентен.

— Потому Алиса и шарахается от дворца, при этом не дезертируя, старательно исполняя свою работу, как глава ДБ? — понял я.

— Да. Она, как и Сирена, не понимает. Но видит твои цели, и что для их достижения делаешь всё НЕПРАВИЛЬНО.

— … Знаешь, — усмехнулась сеньора Гарсия, — это очень тяжело, видеть, как «косячит» твой протеже и воспитанник, как совершает глупость за глупостью, и ничего не делать. Я попыталась — двинула тебе под дых и по лицу — стало хуже. То же сразу после меня проделала Сирена — и тоже стало хуже. Алиса боится, Хуан! У неё поджилки трясутся просто узнать что ты делаешь! Ибо узнав и поняв, она совершенно точно сочтёт это неправильным. И не сможет не попытаться тебя остановить.

— Только вот что потом, Хуан? — воскликнула она. — Даже если у неё получится, потом, мать его, что? Я отдаю отчёт, я бы осаду дворца не потянула. И мобилизацию в рамках гражданской обороны — тоже, я о них бы и не подумала, что так можно. И она — то же самое. Нам остаётся только закрыть глаза и не смотреть — не видеть, как ты делаешь глупости. Чтобы не было искушения тебя притормозить… И прибить. А нам захочется.

— Прилежно при этом выполняя свою основную работу по профилю. М-да… — Я протяжно вздохнул. — Ты бы тоже пристрелила меня, поняв, что делаю глупость?

— Я могла этого захотеть, — не мигая произнесла Елена, убрав затем глаза вдаль, в сторону входа, из которого в парк спускались новые и новые пациенты в больничных робах, мы не стали перегораживать парк полностью, в том числе чтоб не привлекать внимания к отдыхавшей здесь её персоне. — А захотев, где гарантия, что я снова не сломаю тебе игру? В которой ничего не смыслю, и в итоге где ты должен победить, всё испорчу? Так что не дуйся на Алису, и не вини в трусости. Мы созванивались, и я её прекрасно поняла. Она боится тебя. И готова слушаться, подчиняться, в рамках своей компетенции, конечно же. Но пока ты во дворце, пока «рулишь» этим каменным шариком, ноги её там не будет.

— Она не ты, — усмехнулся я. — Ты нужна. Для тебя есть работа, полно работы! Так что я за тобой. Пересекаться не будем, можешь не переживать за мою сохранность от твоего игольника.

— Да я согласна в общем, — расплылась сеньора в улыбке. — Но сразу уточни, что за работа.

— Ты единственная из команды королевы, кто на ногах. И в отличие от Сирены, не представляешь ценности — ради тебя не будут устраивать мегаловушки. Мне нужен человек, кто может выйти на лидеров мятежников и устроить встречу. Понимаю, абсолютную безопасность никто не может гарантировать, тебя могут грохнуть просто из мелочного чувства мести за близких… Но ты ведь воин, и давала присягу! И кроме тебя некому. Если есть возможность разговорами спасти жизни сотен ребят на фронтах, я готов на это.

— А совсем недавно другое говорил, — усмехнулась она. — Причём на всю страну, кровожадный ты наш.

Я пожал плечами.

— Время кидать камни — время собирать камни. Взрослеем. Я повзрослел, только и всего.

— Да, ты за этот месяц сильно повзрослел, — потянула она и помолчала. — Всего месяц, Хуан. И — совсем другой человек.

Что ей на это сказать?

— Конечно, вернусь. Поехали, — облегчённо выдохнула она, а после неё про себя и я. — Соскучилась я тут по работе. Потому и на связь вышла. Сама, вы бы меня не нашли — даже не пытайся выгородить вашу службу. Тем более, что самое сложное и непознаваемое, за что захочется прикончить, вы уже сделали, осталось красиво завершить партию, и вот тут я, классический тактик, могу пригодиться.

Я расплылся в улыбке. То, о чём думал утром — командная работа. К чему сам не приспособлен. Мне сейчас нужны такие, как она и Алиса, кровно! И именно сейчас, вот что важно, а не неделю назад. Она тоже это понимает.

— Сразу говорю, я не Сирена, — оговорилась она. — И на себя никакой груз брать не буду. Только договариваться о месте и времени ваших встреч. Есть и выходы на нужных сеньоров, и компроматы на многих, и много что припасено, что может пригодиться — встречи устрою. Но решения принимать не буду от слова «совсем».

— И из игольника не грохнешь, если что-то почудится? — А сейчас я пошутил, кто не понял.

Она поняла. Пожатие плеч.

— Я ж не Сирена. Меня это не оскорбляет. А вот Лея как раз в тебя верила. Что у тебя получится. Не понимала, как и все мы, но верила. — В её голосе я почувствовал теплоту. Искреннюю. И симпатию. Через симпатию Леи, но симпатии же!

— Кстати, спасибо за Сиби! — неожиданно продолжила она, перескочив на другую тему, и теперь от теплоты в её голосе стало… Хорошо стало. — С нею я тоже связалась, у девочки всё нормально. Работает на устроенном тобой информационном фронте, всем довольна. И главное, она В БЕЗОПАСНОСТИ! — А этот фактор, кажется, был самым важным для неё. — Всегда была, всё это время, пока у нас чёрти что творится. Я бы до такого красивого ходы не додумалась, и, признаться, сразу была недовольна, когда ты её отправил к Манзони.

— Но стерпела, ничего не сказала, — усмехнулся я.

— Я не Сирена, — повторилась она. — И давно поняла, что если где-то некомпетентна, надо воспринимать спокойно, как данность. Да, приняла. Через силу, но не стала выделываться. И не жалею.

— Кстати, спасибо, что подыграл тогда, — продолжила собеседница, — когда она только приехала. Я не говорила Лее, что собираюсь привезти её в Альфу и отдать тебе. Это был разговор чисто между нами.

— Она королева, — тяжело вздохнув, парировал я. — И думает о государстве, как лучше. А государству лучше, чтобы Сиби здесь не появлялась. Я всё понял, сеньора. И заранее настроился. И выдал Лее оговорённую версию за свою, и вы меня не одёрнули и не перебили, что посчитал за хороший знак. — Затем подумал, и спросил напрямик. — Получается, вы знали, где она? Всё время её путешествия, до самого обнаружения её Фрейей?

— А ты думаешь, что у девочки в пятнадцать с агорофобией может сама собой возникнуть мысль о побеге через всю страну, и более того, что у неё может это получиться? — усмехнулась сеньора Гарсия. — Но всё же считала, с вокзала ты привезёшь её во дворец, как получишь на руки. И тоже была зла… — Снова вздох. — Но я уже всё сказала выше, не понимаю — не значит неправильно. Так что спасибо, что прикрыл и всё сделал, как надо.