Сергей Кусков – Фрилансер. Сверх (страница 27)

— Она познала запретный плод, вкусила этой решительности… И теперь не важно, есть я рядом или нет. С девственностью расстаются лишь раз.

— Рад, что не я произношу эти слова вслух, — произнёс сеньор Каррерас и замолчал.

М-да. Меня бесполезно убирать, разве что из личной мести. Со стороны участников переворота всё понятно. Но вот с моей стороны… Я более не незаменим. Наоборот, излишний движ сейчас будет играть против, расталкивая из спячки её первую и самую главную страсть — власть. Любовь или власть, что сильнее? Что победит? И я никак не могу на это повлиять — вот в чём скорбь ситуации.

До разговора с полковником я как бы всё это ощущал и сам. Неосознанно. Ждал чего-то нехорошего, гадкого. А потому последнюю неделю, после запуска системы мобилизации в рамках гражданской обороны, подсознательно ищу пути к отступлению, к бегству. Трахаю её высочество на её рабочем столе, слушаю стоны и слова на ушко… И понимаю, что это, конечно, искренне, но при стечении обстоятельств не менее искренне отправлюсь в небытие, в любой момент. Ибо я — функция, выполнившая свою работу, как тот сделавший дело мавр. Она любит, да, сеньор Каррерас прав. Но она — Фрейя Веласкес, дочь ванов и наследница престола мировой супердержавы. А у второй после Одина среди ассов не может быть слабостей, какие бы чувства ни обуревали.

Дом сеньора, записанного в журнале позывных, как Стрела. Аристо, объявивший капитуляцию. Учитывая три батальона (полк мирного времени) под его рукой, да ещё с техникой, не надо недооценивать порыв сеньора решить дело миром. Мы бы всё равно их раздавили, но цена… Потери… Так что я согласился на личную встречу — оно того стоило. Да и, прямо честно, душно мне последнее время во дворце. Фрейя ведёт себя, как и вела, не даёт поводов считать, что что-то изменилось, но я сам чувствую, что-то очень сильно не так. Я пока ещё нужен… Но нужен ПОКА ЕЩЁ. А потому лучше быть здесь, на передовой, и делать свою работу. Ибо в аппаратных играх возле околотронного корыта проиграю с разгромным счётом — нет опыта. Здесь хотя бы в своей стихии, царь и бог, а ещё демонстрирую, что без меня будет сложно, и кто надо это понимает. И это мой шанс.

Сто двадцать пятый с парнями зашли внутрь. Отчитались, что всё путём, охрана без оружия, на коленях, руки за голову. Полковник, тяжко вздохнул, двинулся дальше — зачищать купол, беря под контроль места, которые могут стать проблемными. Я тоже вздохнул и двинулся следом за своими клановыми.

Кабинет сеньора. Внутри здания, пока шли сюда, пусто — всех уже эвакуировали, в смысле вывели из здания, помня о том, что случилось несколько дней назад в таком же другом доме. То есть его семья как бы у нас в заложниках — взорвать здание сеньор не должен. Но тем не менее, очко сжималось — слишком непривычная поступила просьба-условие: встретиться и обговорить с глазу на глаз.

— Сюзанна, я справлюсь. — Это своему верному церберу, которая не хотела оставлять даже тут. Ангел покривилась, фыркнула, но, после того, как её девочки подробно облапали сеньора и осмотрели комнату на предмет наличия оружия, придраться было не к чему.

— Хорошо. Я за дверью. Малейший шум — и, сеньор, вы труп. — Это она мило улыбнулась аристократу, который, однако, не проникся.

Наконец, мы одни. Настроение на нуле, потому затягивать торговлю не было никакого желания. И сеньор это, похоже, понял.

— У вас несколько минут, чтобы заинтересовать меня. Правильно понимаю, что вы хотите купить свою жизнь, купить право НЕ убивать себя, предоставив некую ценную информацию? — сразу перешёл я к делу. — Чтобы потом, позже, ваши родственники выкупили вашу жизнь уже у королевы — ибо я недоговорспособен.

— Верно, сеньор Веласкес. И давайте без поправок про стажёрство, — расплылся в улыбке он. — Вы — плохой гвардеец, это нормально для плохого гвардейца — быть недоговороспособным. И подход хорош — убить себя на камеру, чтобы избежать конфискации и гибели близких. И чтобы выйти на хорошего гвардейца, я сдаю вам коллег, вы убеждаетесь, что информация стоящая, после чего вы с Фрейей определяете меня в тюрьму — без разницы на сколько лет и по каким статьям. А когда хороший гвардеец придёт в себя и вернёт бразды правления планетой… Вот тогда и будут собственно переговоры.

— До которых вы доживёте, и это главная ваша цель.

— Именно! — довольно воскликнул он. — Я не прав, что раскрываю карты? Это повлияет на мнение обо мне? Или лучше было бы врать и льстить, пытаться угодить?

— Нет, тут вы угадали. — Я довольно усмехнулся. — Ваша честность делает вам… Честь! Считайте, несколько очков в карму на эти переговоры вы накинули. Просто я удивлён вашей смелости. Пока почти все ваши коллеги, с кем пришлось общаться, либо фонтанировали ненавистью, ничего не боясь, но и не в силах мыслить здраво, либо наоборот, боялись до фальцета от ужаса, не в силах вот так взять и честно в чём-то признаться.

— Это практичность, сеньор Веласкес. Не смелость. Я очень практичный человек. А идиоты пусть стреляют себе в рот или в висок. Сколько их уже было, кто стрелял в себя?

— Семнадцать. — Я снова усмехнулся, теперь недовольно. Ибо ощущать себя палачом, заставляющим людей убивать себя… Просто поверьте, не самые лучшие ощущения, несмотря на удовлетворение от жестокости и правильности происходящего. — И мы честно выполнили уговор — Фрейя подписала все семнадцать помилований семьям.

— Вот-вот. Я же не хочу терять жизнь. Лучше потеряю ресурсы, собственность, часть бизнеса… Что-то, что можно восстановить или без чего можно прожить. А раз так, лучше заявить о своих претензиях в лицо — это самая выигрышная стратегия.

— А если королева не захочет разговаривать? — поддел я. — Насмотрится на мои фокусы и изменит своему привычному поведению?

— Ты сам в это веришь?

Скрипнул зубами, ибо подонок был прав. Вряд ли изменит.

— Хорошо. Я дам тебе возможность выжить, а не как остальные «эти идиоты». Но поставляемая вами информация, сеньор, должна быть на самом деле важной. Я обещал, что критерий будет субъективным, принимать решение буду сам, лично, а значит, вам нужно понравиться очень суровому критику, без скидок.

— Конечно, Хуан, — улыбнулся аристо. — И не думал, что будет легко. И всё же попробую. Смотри. — Он активировал терминал, и сбоку на всю стену генераторы голографического поля активировали вихрь, показывающий карту Венеры, дальние окрестности Альфы, эта сторона планеты, с небольшими искажениями (полушарие на плоскости всегда трудно изобразить). — Смотри, Хуан, у моих коллег заготовлено примерно два десятка баз в ближайших провинциях. Большинство из них — так себе в плане обороны, так как клан, даже очень богатый, не сможет построить в наших адовых условиях что-то по-настоящему эпическое. Но даже так оборудованные ими катакомбы внушают. Восемь укрепрайонов, четыре полноценные военные базы, три аэродрома, а вот тут — сеть подземных пещер. И везде, как видишь, есть бункера, где можно отдохнуть, восполнить припасы и подзарядиться холодом.

— Мне известна эта карта и эти объекты, — нахмурился я. — Наш штаб прорабатывает военные действия в провинциях, и говорит о трёх-пяти неделях противостояния, не более. Максимум два месяца по самому жёсткому сценарию, и мы сметём все эти укрепрайоны и базы. При условии обладания нами преимущества в космосе, но оно вроде за нами, и нет тенденций на изменение этого.

— Всё так, но эта операция — для отвода глаз, — усмехнулся он. — Они подставляют… Скажем так, идейных, но малоценных коллег по заговору, которые с преданными войсками будут умирать до последнего, выигрывая время, чтобы сами сеньоры решающие укрылись в поистине эпичной настоящей крепости. И не надо недооценивать их стратегию — эти укрепрайоны создавались как камикадзе, там для вас приготовлено множество неприятных сюрпризов. А после того, как вас потреплют в атмосфере, вы столкнётесь с остатками их вот здесь. — На карте жирной точкой появилась новая неизвестная мне отметка — где-то в провинции Аврора. От столицы далеко, ближе к экватору планеты. Я эту точку ранее видел, но подробностей по каждой из баз кланов в провинциях объективно знать не могу.

— Эта база называется «Объект 81», — продолжал повествование сеньор, и чем больше он говорил, тем больше я проникался, что информация действительно стоит его жизни. — Его строил клан Сальвадор, но именно что «строил». Финансировали это строительство с десяток кланов-коллег, причём, будешь смеяться, там отметились и Ортеги, и Абанкуэйро, и Торресы, и даже Манзони.

— В бытность сеньора Умберто ответственным за работу с футбольными фанатами? — непроизвольно сощурились мои глаза.

— Да. — Кивок. — Умберто очень быстро «слился», его не поняли все коллеги, из обоих лагерей, но именно сейчас это позволило его клану выйти сухим из воды. СОВСЕМ сухим. Но он знает об объекте. Причём только пять семей в курсе, насколько всё серьёзно на этой базе — для остальных разработана и действует многоуровневая легенда.

— Собственная ПВО? ПКО? — начал гадать я. — Сеньор, любая база уничтожается с орбиты. Ибо у нас не Земля, и как только повредим теплосбросы, как только спрятавшиеся внутри не смогут охладить себя — им конец.

— Сотни километров туннелей, подводящих атмосферный воздух, — криво усмехнулся аристократ. — Сотни, Хуан! Там не один тоннель, и не два! Огромные вентиляторы тянут этот воздух из атмосферы, и воздухозаборники расположены так далеко, что с орбиты обнаружить можно только случайно. Воздух подаётся на тепловые насосы, их несколько, работающих параллельно, где подогревается холодильными машинами до трёх тысяч градусов, и по таким же тоннелям уходит сюда, в горы. — Отметка на карте в виде огромной области в тысячи квадратных километров.