Сергей Кусков – Фрилансер. Битва за ареал (страница 4)

— Это было сколько лет назад? — парировала высочество. — Она была молодая, девочка. Вы все были молодые. А сейчас…

— Не хорони её раньше времени! Она воин, и поборется! — прикрикнула сеньора Морган со сталью в голосе, и Фрейя от её тона вжала в голову плечи. После чего на самом деле пришла в себя и успокоилась. — Не всё потеряно. Она жива, и относительно стабильна, это главное. Мишель поможет, мы уже раз проходили через это, есть опыт.

— Спасибо… — благодарно кивнула высочество.

— Если что, позаботься о детях, хорошо? — грустно улыбнулась ей Мишель.

— Да, разумеется… — отстранённый кивок.

— Ты как будто на смерть собираешься! — не вытерпел я и попенял Мишель.

— Хуан! — Это зло запылала Фрейя.

Мишель ничего не сказала, лишь посмотрела на меня грустными глазами. «Глупыш, ты ж ничего не знаешь» — читалось в них.

— Я сама ему расскажу, — произнесла примирительно сеньора Морган. — Хуан, всё очень серьёзно.

М-да, ещё один подводный камень, к которому позволят прикоснуться. И похоже очень важный камень. Опасный для тех, кто о нём знает уже по факту наличия оного знания.

— Мишель, я… Всё же надеюсь, у вас получится, — выдавил я, стараясь выглядеть позитивным — раз вопрос о детях, ей и без меня тяжело. — И мы ещё с тобой побухаем. Ты прекрасный собутыльник! — расплылся в фальшивой улыбке и поднял палец вверх. Самого же внутри трясло. Мишель? Ладно, королева смертна — но она… Королева. Где-то далеко, и всегда там была. Но могу не увидеть больше эту замечательную лапу? Не прикоснуться к её молочной коже? Не погонять ароматные чаи с шоколадными конфетами с Земли? М-мать-мать мать!

— Хуан, взаимно, — благодарно улыбнулась она. — И пить ты, салага, не умеешь, хоть и мод. Надеюсь, я тебя научу. Слава богу, всё остальное ты умеешь, — кивок на мои штаны, и она тоже подняла палец вверх. Сирена и Фрейя при этом весело усмехнулись. — Диего будет через неделю. — Это Фрейе. — Эскадра на маневрах, а там слишком сильная гравитационная яма. Потерпите.

— Да, конечно, кивнула Фрейя, после чего кинулась Мишель на шею.

— Ну ладно, ладно тебе! Не на смерть ухожу! Я тоже повоюю!..

Со мной белобрысая лобызалась не так трогательно, но в нашем случае это и не нужно.

— Я не привык терять своих девочек! Жду, возвращайся. И чтоб была как штык! — шепнул ей на ухо.

— Слушаюсь, о мой господин и повелитель! — также в шутку отшепталась она.

Потом пришли распечатки переговоров Белого и Мухариба за вчера. Первые переговоры после нашей кровавой акции получились скомканные, отрывистые. Эмоциональные. Но ближе к вечеру моральное состояние террористов стабилизировалось, фанатизм победил.

— Да, никаких убийств заложников, — накручивал Белый своего протеже. — Мироздание возьмёт своё, и их смерть не будет напрасной, но не нужно обострять. Мы добьёмся своего меньшей кровью…

Чувствую, он жужжал камрадам в уши то, что они сами хотели услышать. Да, как фанатики они готовы пожертвовать родными. Но лучше же, если добьешься своего, а родные выживут, правда? Человека, предложившего такое мудрое решение, ты будешь слушаться охотно. Совсем не так, как упыря, говорящего о необходимости смерти твоих родных ради Великой Цели.

Они говорили очень много, чуть ли не полвечера. Куратор пытался сохранить управление бандитами, не дать им соскочить с крючка в порыве безумия. И у него получилось.

«Сеньор стажёр Веласкес, срочное сообщение, прошу встречи с глазу на глаз» — стояла приписка ответственного от «трёшки».

— Мышонок, мне надо ехать, — произнёс я. Мы как раз позавтракали. Она параллельно слушала отчёты о состоянии матери, о парламенте, который почему-то не хочет собираться для вынесения одного единственного, но важного решения (саботаж), ещё что-то по линии внешней политики, и по сути мы ели, каждый занимаясь своими делами.

— А? Да? — Нахмурилась, осознала, что я сказал. — Бросаешь меня, да? — Ирония наигранная.

— Там почти пятьсот детей и почти сто взрослых. Мне НАДО ехать, — всё же аргументировал я. — Я — грёбанный Мегалодон только пока решаю эту проблему, только ради неё я мобилизован и наделён полномочиями. Вне этой темы я никто, не забывай.

— Хуан, у меня такое чувство, что я — вообще никто! — фыркнула она. — Ты имеешь влияние хотя бы на вопрос с захватом.

— Мы обязательно прорвёмся! — поддержал я, насколько мог. — С кем лучше связаться, чтоб мне дали тяжёлое переносное вооружение? Ракеты там, деструкторы? С Сиреной или с Гарсия?

— Зачем вам тяжёлое вооружение?

Тяжёлое вооружение нам таки дали, и не торгуясь. Через ведомство Сирены, но отгружала Лока Идальга с девочками из складов корпуса.Они все мобилизованы, временной главой корпуса назначена Чупакабра, хотя фактически будет рулить, конечно, Сирена. Катарина и девочки пожелали удачи, тепло обняли и я поехал, возглавив кортеж. С собой дали два взвода охраны, разорились, с приказом валить обратно во дворец без задержек и промедлений.

Оружие достойное, но не атмосферного класса. Против мехов и танков, наверное, так себе арсенал, но даже их при высокой плотности огня можно поразить. Хоть что-то — а то с одной стрелковкой как голым в общественном бассейне себя чувствовал. Десять фургонов с переносными игрушками давали хоть какой-то шанс выстоять, а это значит, что враг может не рискнуть нас атаковать, зная о самом факте наличия их у нас.

Марсиане в город войска ввели ночью, взяв под контроль семь куполов вокруг дворца. Больше им просто не потянуть — будет ниже концентрация на конкретной линии соприкосновения, а концентрация, то есть огневая мощь, наше всё. За дворец тоже можно не переживать, а значит сейчас отдам игрушки парням, и можно заняться чем-то полезным в городе без угрозы потерять всё по причине отлучки.

— Братуха, живём! — как дитя радовался Макс, хватая руками то одну, то другую игрушку из первого фургона.

— У нас такие были на Земле. Хорошие штуки, — поддержал один из комподразделений «Братства» рядом с ним, участвующий в приёмке реквизита.

— Хуан, на минутку? — отозвал Этьен. Отошли.

— Хуан, давай без прикрас, что происходит, — в лоб спросил наёмник, поглядывая на улицу за моей спиной. — Я не из неженок, выдержу любую информацию, какой бы она ни была. Но нужно понимать, чего ждать.

— Я не знаю всего, — покачал я головой. — Но кажется, кто-то хочет устроить на планете смену власти. Работа парламента блокируется, они сегодня соберутся, но не наберут кворума даже для простенького рядового голосования. Кто-то активно намекает всем сенаторам, кому можно, что не нужно приезжать на экстренное заседание именно сегодня. А без признания полномочий Фрейи с их стороны, та не может подписывать приказы от имени главы государства. Раньше всё это были формальности, все знали, что восшествие на престол вопрос времени, но сейчас некто ловит рыбу в мутной воде и саботирует всё, что можно, где есть вероятность апеллировать к аргументу, что наследница не есть королева.

— Так есть же закон о престолонаследии, процедура смены королевы, — фыркнул он. — В чём проблема?

— Если б Лея умерла — полномочия Фрейи активировались бы автоматически, их решение бы не требовалось, — пояснил я очевидные вещи, которые сам не знал до вчерашнего вечера. — Но Лея жива. И Веласкесы не объявляют о том, что она сильно больна и недееспособна. А если нет такого признания — Фрейя на птичьих правах, ничего не может.

— А чего они не признают-то? — нахмурился от таких подковёрных игрищ простодушный наёмник. Умный парень, и хитрый, иной бы не смог занять его место, но эти интриги для него сложноваты.

— Значит, свои резоны есть, — кисло скривился я. — Всегда есть камни под водой, у любого решения. Объявим о недееспособности — и всё хуже станет. Фигура Леи колоритная, многих в повиновении удерживает одним своим наличием. Пока люди видят, что с нею не настолько плохо, они трижды подумают, принимать ли участие в чём-то опасном. Проблема в том, что есть камрады, которые уже всё для себя решили, и вот они-то и разыгрывают карту с бесправной наследницей.

— Суки! — Этьен заматерился.

— Вам, конечно, платят, но я всё равно спрошу. Вы на чьей стороне? — смотря в упор пронзающим взглядом, спросил я. Наверное, самый важный сейчас вопрос, от него всё зависит. И от того, насколько честно мне на него ответят.

— А кто против нас? — сузил глаза понимающий подоплёку Этьен.

Для наёмника это хороший вопрос. Они не патриоты, они солдаты удачи. Патриоты, да, но деньги всё же куда важнее для них, чем для профессиональных кадровых военных. А также условия контракта — нет смысла наниматься туда, где тебя грохнут, где мало шансов выжить. И не надо их за это поносить, жизнь такая.

— Кто-то, за кем разведка Союза, — честно, но несколько абстрактно ответил я. — Или Империи. Или обе. Им хочется, чтобы мы стали новыми Териториями, причём сделать это хотят нашими руками и за наш счёт. Разыгрывают карту дурачков-патриотов среди генералитета, которых потом уберут со сцены, заменив присланными оттуда менеджерами, которые всё и развалят. У них тоже есть деньги, Этьен. И немало. Но что будет потом?

Может я не прав, взывая к патриотизму, но с другой стороны, а где им ещё зарабатывать, если Венера как государство превратится в знакомые им Территории? На кого им тогда работать?