Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 47)

— Паулы не хватает… — призналась Гюльзар. — Нас всего четверо. Ни о чём.

Знала б ты, как её МНЕ не хватает! Я про себя лишь вздохнул.

Прошли холл с постом охраны, зеркальный зал и вошли в первый танцевальный зал. Огромная площадка, упирающаяся в сцену, вокруг овалом четыре яруса столиков. Зачётно! А больше всего поразила музыка. Клуб работал, люди веселились и танцевали (дрыгались на танцполе), что-то пили. Однако все они были мужчинами, женщин — одна-две на весь зал, из чего сделал вывод, это свои, члены боевых команд, а не подруги. Всего около сотни человек — в общем, нормальное количество. Подошли к барной стойке, что была под углом к пустующей сцене — нас ждали как раз там.

Пятеро. По числу столичных футбольных клубов в Примере. ЦСКА, Спартак, Динамо, Локомотив и Торпедо Реал, Парнас, Атлетико, Эстудиантес и Кугуар. Это не нацисты-ультрас из памятного списка «Чёрной Розы», это «мирное» крыло, лидеры обычных болельщиков. Но, разумеется, парни в теме реальных движений с их фанатскими объединениями.

— Так вот ты какой, Хуан! — на правах хозяина первым воскликнул лидер Реала — я «забил стрелку» в их фанатском клубе. И злобно оскалился. Учитывая, что это невысокий крепыш с два меня в обхвате, бритый наголо, смотрелось жутко.

— Да, я вот такой. — Я не дрогнул и единым мускулом.

По его знаку музыка смолкла, а народ вокруг нас начал подтягиваться, беря в плотное кольцо.

— Хуан, ты должен понимать, — произнёс глава Кугуара, жилистый и сухой мужичок лет тридцати с уголовной рожей и татуировками на шее, — что мы сейчас, если захотим, кончим тебя. Да, кто-то из нас погибнет, — презрительно оглядел он спутниц, хладнокровно сжимающих винтовки, — но тебе от этого будет не легче.

— А кто сказал, что я не понимаю? — Я продолжал мило улыбаться — улыбку повесил на лицо как только вошёл. От улыбки станет всем светлей, люди, улыбайтесь! Это так всех бесит!..

— Рисковый, — констатировал лидер Парнаса. Самый молодой из всех, лет двадцать пять, не более, зато с самой умной рожей. Опасный противник на переговорах.

— Ребят, там дети. На нас напали, — вывалил я главный козырь. — На нашу общую Родину. Давайте сначала прогоним врага, и только после продолжим наши разборки друг с другом? Я считал и считаю, что мы — кабальеро, для которых честь не пустой звук. А они — нелюди.

— А давай! — не дав никому рта раскрыть, утвердил глава Эстудиантеса, сидящий, единственный из всех, в бело-синих цветах команды. — Хорошо, мир. Парни, мир! — Это собравшимся и окружившим нас бойцам.

— Священное перемирие! — поправил, подняв вверх палец, Кугуар.

— Ага, — кивнул тот. — Пошли, поговорим, раз пришёл. — И кивнул на единственный столик, стоящий не на ярусе, а на танцполе, просто в углу. В дальнему углу.

— А они? — окинул я рукой вокруг.

— А они — все свои. Тоже тебя пришли послушать, — сказал Реал. — Чужих нет, Хуан. Это наша территория, и раз напросился — так и быть, говори, послушаем.

Ну, вот и славненько.

— Итак, первый вопрос. Чё за херня? — со своих козырей зашёл бритый Реал.

— Кого ты представляешь и какого припёрся? — перевёл на понятный Кугуар.

— Ага, на кого работаешь, — поддакнул и Парнас.

— Представляю информационное сопровождение антитеррора в операции с захватом школы Кандиды де Хезус. А также, как обычно, координирую операцию от лица Веласкесов. Мне они доверяют. Другим — нет. Всё как и с «Цитаделью», только теперь официально вхожу в штаб операции.

— А мы тут при чём? — А это Реал.

— Вы можете помочь.

— И как же? — ехидно оскалившись, Кугуар. — Кто мы, а кто… Вы!

— Времена сложные, — фаталистически пожал я плечами. — Сейчас любой может помочь, если он патриот. Сейчас вся Венера делится на два лагеря — условные патриоты, кто за сохранение страны, и условные тридварасы, для которых важнее их понты и амбиции. И какими бы вы ни были негодяями, какие бы деструктивные ценности ни разделяли, вы — патриоты. А ещё — мужчины. Настоящие.

— В отличие от тридварасов! — усмехнулся представитель Парнаса.

— Ага, — кивнул я. — Они — дерьмо. Вы — кабальеро. Да, мы бились грудь на грудь. Многие даже погибли. И с вашей стороны, и с нашей. Но когда мы бились, мы бились, смотря друг другу в глаза…

— Кроме когда вы нас мочили боевыми отрядами! — зло фыркнул Кугуар. Стоящая и сидящая вокруг нас массовка поддерживающе загудела.

— Нет, — покачал я головой. — Это было после «Мередиана». Ваши кураторы опухли и взорвали людей. Нам не оставалось ничего иного, как начать уничтожать в ответ вас. Но вспомните, до этого всё, что мы делали, это ломали вам руки и ноги, не более. Смерти были, но то случайности.

— Инвалидами нас делали, — фыркнул Эстудиантес. Видимо мы сделали физически недееспособным кого-то из его знакомых.

— А кто говорил, что война — лёгкая и простая штука? — парировал я. — Вы знали на что шли… Те из вас, конечно же, кто прошёл особую подготовку для уличных боёв, но мы гнобили только их. Я считаю, если ты не готов быть покалеченным — не выходи драться со спецсредствами. Не готов быть убитым — не выходи убивать других. А вышел — не ной, сам виноват. Просто тебе не повезло. Очень простая философия, но плюньте мне в лицо, если я не прав.

— А я поддержу мальчика, — оскалился урка из Кугуара. — Всё по понятиям. И мы и правда дрались честно. Жестоко, но честно, гадом буду! До определённого момента так и было.

Остальные на него недовольно зыркнули, но сказанного не воротишь. Он поддержал меня и мою точку зрения, «размочил счёт».

— Всё равно! — а это подал голос лидер Атлетико. Сухой, но жилистый «европеец» среднего роста без опознавательных знаков в виде татуировок и с лицом интеллигента. Интеллигенты, как правило, самые злобные и ненавистные люди, способные на любую гадость — у них просто нет тормозов, какие выработались у уличных бойцов, прошедших кулачную школу. — Всё равно! — Ты — один из НИХ. Наш враг. Вас сюда никто не звал, это не ваша территория. Сидели бы у себя в Самаре — и всё было бы хорошо. Нет, припёрлись, свои щиты припёрли, провокации, кости ломать…

Настроение остальных плавно сместились на негатив. Вот су…ровый чел!

— Ты — враг, — констатировал Реал. — Почему мы должны тебя слушать, и тем более поддерживать?

— А дети — не наша проблема, — добавил Эстудиантес. — Вы — власть, вы — антитеррор, вы ЗНАТЕ и УМЕЕТЕ освобождать заложников. — Массовка снова одобрительно загудела. — Мы же — простые парни, любим футбол. Не спецназ. Ты совсем не по адресу.

— Может я и враг, парни, — ехидно усмехнулся я, чувствуя, как мелко подрагивают руки, а изнутри поднимается привычная волна приступа. Которую я сдержу, но вновь буду на грани. — Я враг! Я супервраг! — заорал я, вскинув руки и озираясь по сторонам — а вокруг нас стояла и сидела почти сотня коллег данных перцев. — И я вас уничтожу, если будет возможность! — А это снова им. — Потому, что вы — нацистские скоты, которые шатают мою страну. Которые ненавидят мой народ, один из моих народов, у меня их два и оба мои, совершенно искренне ненавидят, прикрывая свои сборища любовью к футболу. Да, всё так! — Сверкнул глазами, посмотрев в лицо каждому, кому смог. — Вот только вы должны мне! Мне, потому, что это я координировал действия «Цитадели» со стороны власти! И начали мы раньше потому, что я настоял. И только поэтому вы все останетесь живы.

— Да ты вообще попу…

— Да ты чо, бл…

— Слышишь, ты…

— Тихо, мля! — заревел, словно бык, Реал. — Я сказал, все заткнулись!

И капитаны фан-клубов, и заголосившие рядовые бойцы от его крика замолчали. Солидно рявкнул, уважаю!

— Хуан — наш гость. — Смерил меня косым презрительным взглядом. — Мы его принимаем у себя дома, и законы гостеприимства прежде всего. Кому не нравится — на выход, но пока я отвечаю за эту территорию — базара не будет, и точно никто никому рыло чистить не будет. — Это мне за спину, осаждая горячие головы из своих. — Продолжай, Хуан. Ты сволочь и враг, но я обещал выслушать тебя.

Кугуар на его слова согласно кивнул. Остальные капитаны были недовольны, но съели. Вот что значит личная харизма.

— Оглядитесь вокруг, парнишки, — начал я. — Что вы видите? Раздрай! Откуда он взялся? Общество расколото! И это не наше с вами противостояние, это рубятся власть и оппозиция. Королева и аристократы-олигархи, и те, кто их поддерживает. Страна уже далеко не монолитна и совсем не едина. А что будет дальше?

А дальше наши войска высадятся на Земле и начнут там войну. Настоящую, с кучей гробов и горой трупов. И на Венере снова будет масса недовольных. А меж тем и террористы не будут дремать. И ваши кураторы. И все-все-все надовольные, красные, белые, зелёные, серо-буро-терракотовые, будут своё недовольство активно выражать.

Вот просто подумайте своими местами, предназначенными для того, чтобы думать. Как по вашему, способна ли нищая упоротая страна подготовить группу диверсантов, обучить их и закинуть на другую планету под видом гастеров, где они проведут в консервации более десяти лет? ДЕСЯТЬ мать его ЛЕТ, парни! Ровно столько провела на Венере группа Мухариба — эти подонки-диверсанты, впахивавшие у нас за центаво для отвода глаз.

Да ни хрена подобного! — ярился я. — Такое может позволить себе только сверхдержава. Сверхдержава, играющая ВДОЛГУЮ. Которая за десятилетия планирует свои специальные операции.