Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 31)

— Но поговаривают, это ты возглавляешь операцию, и это ты, лично, грохнул вчера тех особей и разговаривал с террористом. Тебе же всё простится, так как ты — ставленник её величества.

— Ты ещё скажи, я сам это всё придумал! Высаживать заложников против заложников и мочить их!

— Скажу. Ибо так говорят.

— Смешно! — констатировал я. — Следующий вопрос?

— Следующий по кухне антитеррора, как выглядит операция изнутри, — не стал зацикливаться и палить хату Флавий. — Кто на самом деле придумал перевернуть все базовые установки и инструкции с ног на голову? Кто в реальности там всем управляет? И не говори, что ты маленький и ничего не знаешь — а вот теперь не поверю.

— Знаю я много, — усмехнулся я. — Да говорить не всё можно. Но попробую.

Итак, кухня, — потянул я. — Там всё очень непросто. Королева нашла на руководящую должность человека из «старой гвардии». Он уже на пенсии, она его мобилизовала. Он не боится ни чёрта, ни бога — ему всё равно. У него есть свои внуки, и он понимает, что чувствовал бы, попади они в такой же переплёт к таким же недоноскам. Сеньор суров, жесток, креативен, но, чёрт возьми, его методы работают! Думаю, в сейчас это главное.

«Восторга в голос побольше, Шимановский! — подсказал я себе. — Главное восторг! Твой голос должен быть максимально искренним!»

— Его имя засекречено, и это правильно, — продолжал я. — сейчас очень много людей на планете готовы выйти из спячки и грохнуть его, не считаясь с потерями. Давайте так и будем называть его по позывному, Мегалодон. Этого достаточно.

— Креативен… — потянул Флавий. — Хуан, ты считаешь, что намеренное убийство заложников с чуть ли не одобрения высшего руководства страны — мера оправдана?

Я скупо улыбнулся и молчал.

— Вся страна уже второй день спорит, — продолжил он, — и, я не скажу, что у этой идеи мало сторонников. Но всё же большинство считает иначе, что это — преступление, и Мегалодон — преступник, как бы не хуже террористов. Какова, Хуан, твоя ЛИЧИНАЯ позиция?

— Моя позиция — математика, — отрезал я. — Я не во всём разделяю позицию верховной власти и этого сеньора, но математика — королева наук, королева всего. Если не знаешь, как что-то сделать, спроси совета у неё. Посчитай, и она ответит.

— Да, с точки зрения родных девушки Кармен, — с энергией продолжил я, — убитой в прямом эфире, и более того, практически обречённой на убийство, и Мегалодон это понимал, это плохо. Это ужасно! Но я владею точной информацией — террористы больше не насилуют девушек. Надолго ли, нет — не знаю, но сейчас насилие прекратилось. Как прекратилось и избиение. Заложники сидят по углам, под дулом гауссовок, но сидят, их не трогают! А если бы они не погибли — затрудняюсь даже предположить, скольких они бы убили позже, потом, чтобы осадить нас и поставить на место. У террористов не было никаких тормозов в этом отношении. Только сила может заставить кого-то что-то делать, или наоборот, не делать. Каковы бы ни были россказни о «договориться» и о «мирном решении любой проблемы», реальность, к сожалению, иная. Договариваются только с сильным. А мы со своим человеколюбием и ценностью каждой жизни, показали себя слабаками, считаться с которыми «западло».

Что будет завтра и послезавтра — не знаю, мир не стоит на месте, может что-то изменится и пойдёт не так. Но сегодня мы однозначно обезопасили других заложников от неадекватного поведения террористов. Одна девушка Кармен, одна нянечка и один ребёнок. Трое. При том, что они УЖЕ убили около трёх десятков. Как думаете, они бы остановились?

— А теперь, значит… — в голосе Флавия растерянность — он ведущий, должен обсосать тему с разных сторон и взглядов, но сам лично отношение к проблеме ещё не выработал.

— Теперь есть ШАНСЫ, что не станут, — снова осадил я, ибо вера в победу, которой нет, снова заведёт на опасную дорожку. — Я же говорю, ситуация может измениться. Но сейчас, в данный момент, пока я это говорю, заложники в безопасности. А там — будем посмотреть.

— Не скажу, что тебя поддержит большинство, Хуан, скорее наоборот, — покачал головой хозяин студии. — Тебе также скажут, что это твоих родных… Твоей мамы, например, там не было, потому ты так математически и мыслишь. А вот и правда, скажи честно, если бы там была твоя мама, ты бы одобрил то, что сделал он?

— Есть такой тест, Веспасиан, — зло улыбнулся я. — Психологический. Основан на субъективном выборе. Например, ты едешь на дрезине и не можешь остановиться — тормоза не работают. Но ты можешь повернуть вправо или влево, в один из двух тоннелей. Слева к рельсам привязано шесть человек, справа три. Куда свернёшь?

— Направо, конечно, — озадаченно хмыкнул ведущий.

— Все так и делают. Ибо математика. Второе задание. Справа шесть человек, слева — твоя мама. Или сестра. Или дочь. А теперь куда свернёшь?

Пауза.

— Молчишь?

В ответ тяжёлый вздох: «Ты меня сделал!»

— Молчи, Веспасиан, — хмыкнул я. — Правильного ответа нет. Все всегда выбирают родных. Потому антитеррор должен быть холоден, чтобы мочь сделать сложный выбор. И тех, у кого захвачены родные, привлекать к освобождению нельзя.

— Чувствуется подготовка корпуса, — уважительно закивал ведущий. — Идеальная психологическая база на знание кухни.

— Так с кем поведёшься! — развёл я руками.

— Значит, говоришь, королева встряхнулась? Мобилизовала профессионалов, включая тебя…

— Меня не включая, я просто хорош, как передаточное звено, — поправил я. — Но в целом да, мы там все — креативные профи. Я — как профи выполняемой конкретно мной работы, разумеется.

— Уточнение принято. И… Что ждать планете теперь, Хуан? Может быть королева встряхнулась, оправилась, заставила силовиков работать. Но войска в городе… Спецоперация с их применением во Флёр и некоторых других районах. И, наконец, «Железный купол», он же «закрытое небо»... Что теперь?

— Теперь? — Я усмехнулся, сам для себя пытаясь сформулировать, что же, собственно, теперь. — Теперь, Флавий, наступил момент истины. Для всего населения, всей планеты.

— Понимаешь, многим плевать. Вот совершенно плевать на всё! — зло-презло воскликнул я. — Их не касается — и ладно. Я могу понять туристов с Земли — они и правда пострадают, не прилетев с планеты вовремя. И мне даже жаль их. Но мне не жаль отморозков, которые видят, что происходит, что силовики с ног сбились, разыскивая всех, связанных с сетью иностранных разведок подготовивших это злодейство. Лично им важнее их собственный отдых в Бразилии. Они воют, ревут, как же так, их законно заработанный отпуск летит к чертям! Дети? Плевать, это чужие дети. Силовики гибнут? На то они и силовики. Второе управление с ног сбилось? Им-то до этого какое дело?! Скорее откройте небо, суки, Бразилия уезжает!

А ещё я не понимаю тех, кто, зная, что силовики и так делают всё возможное, выходит на площадь и орёт, как эта власть прогнила, и надо срочно свергать её. Как будто если ты сейчас её свергнешь, Мухариб отпустит заложников.

— А я не удивлюсь, если часть отпустит, — ухмыльнулся Флавий и погладил подбородок. — А потом они, новая власть, его выпрут с планеты чуть ли не с фанфарами и почётным эскортом. Согласно договорённостям с кураторами.

— Вот видишь, друг, и ты это понимаешь! — воскликнул я. — Я не одинок.

А ещё со своей стороны скажу, что благодаря моим рекомендациям по замене штаба информационного сопровождения, в ДБ был арестован хмырь, который бесплатно, на совершенно добровольных началах, гадил своим, провоцируя волну и недовольства безопасностью. Знал, сука, что происходит! И что захвачены дети. Но нет, его идеи свободы, республики и демократии, а для начала дискредитации тех, кто нас от террора и вражин защищает, были выше этого! Главное нагадить, авось народ на улицы выйдет. И таких много, имя им — легион! Вот что страшно, Флавий. И я рад, что эта кутерьма началась, и дерьмо всплыло. Мы сделаем всё возможное, чтобы спасти заложников, но я рад, что вся страна теперь видит, какое кто у нас ОНО. И, надеюсь, мои коллеги, профессиональные медийщики, репортёры и блогеры, меня поддержат, и будут рассказывать о каждом таком моральном уроде, который на чужом горе и своём безразличии как космолёт идёт к цели.

— Сурово! — сформулировал ведущий. — Я не могу отвечать за весь канал, но со своей программой буду внимательно за такими следить. Момент истины... — потянул он. — Хорошее слово, Хуан. Да, сограждане, это правда. Настал тот самый момент истины. И сейчас мы отделим зёрна от плевел — насколько настоящие те патриоты, которые громче всех топили за свою патриотичность.

— Сеньоры, сначала заложники! — почти крикнул я, ибо это и была моя главная мысль. — И только потом — внутренние разборки. Тяжка судьба того дома, в коем нет единства. Нас перебьют поодиночке, раздробив на противостоящие фракции, которые не могут объединиться, даже при угрозе тотальной террористической войны.

Вместе мы сила! У нас общая беда! Поддержите нас! Остальное потом.

— Напоминаю, у нас в гостях эксперт, Хуан, я не боюсь этого слова, хоть ты и скромный, в деле медийной поддержки, работающий в штабе антитеррора, Хуан Шимановский. Со своим мнением, в целом пересекающимся с мнением королевы и главы штаба операции. Что хочешь сказать напоследок?

— Напоследок хочу предложить акцию. Не знаю, выгорит или нет, Мухариб сегодня во время сеанса связи не дал чёткого ответа, но чем чёрт не шутит, когда бог спит? Я хочу предложить террористам обменять заложников-детей на взрослых. На добровольцев, готовых сидеть там, терпя тяготы и лишения вместо юных ангелов.