Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 25)

Я замолчал. Молчал и оппонент. Ладно, хватит истории, к делу.

— Когда я возглавил операцию, тебе, сукин сын, передали, что мы тебя видим! Ибо мы видим вас. Всех вас. И тебе передали, что с того самого момента любое насилие в отношении заложников недопустимо. На что вы тут же, бросая вызов, изнасиловали девушку по имени Кармен. Полное имя говорить не буду, это прямой эфир, но ты ведь помнишь ту девушку, правда?

— Пошёл ты! — Плохая тактика. Ему бы сейчас просто молчать, делая из меня идиота, но, видно, этот воин Света слишком сильно возомнил себя суперменом. — Делаю что хочу! Кто ты такой, чтобы что-то мне указывать? Вы уже освободили наших братьев по оружию? Вы, наверное, притащили их сюда освободить или обменять?

— Не спеши, Мухарибушка! — осадил я. — Ты так и не понял того, что я только что тебе рассказал?

Замереть. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Собраться с силами. Начали:

— Я — потомок Эрнана Кортеса! — начал перечислять я, повышая и повышая интонацию.

— Я — потомок Франциско Писсаро и Гонсало Хименеса Кесады!

Я — потомок Томаса Торквемады!

Я — потомок Хуана Четвёртого, твою же Мухариба мать! Мои предки имели твоих предков, когда нами ещё и не пахло!

А ещё я отчасти потомок тех самых ацтеков, приносивших гекатомбы жертв на алтари, заливавших кровью свои пирамиды!

Я — потомок тех, кто навалял имперскому десанту, утюжившему эту планету. А также тех, кто вышвырнул отсюда Союз и Россию! Это — моя планета! Я здесь хозяин, главный хищник, и Венера — это МОЙ ареал!

И если тебе было сказано — не насиловать больше заложниц, значит не насиловать! И поскольку ты не выполнил условие договора, и наша девочка изнасилована, сейчас будет изнасилована другая девочка, из твоих сообщников. Она пока ещё не девочка, но сейчас её, в прямом эфире, таковой сделают. Артисты пошли!

Мля, это круто, конечно! Пацаны одели пидорские прибамбасы — кожаные трусы (с вырезом-кармашком спереди), типа-майка из кожаных ленточек... Даже не знаю, как это назвать — не интересовался. На голове маска, правда, тканевая, и кожаные картузы с козырьком. В руках парни держали орудия пыток инквизиции, из которых я опознал только плётку. Ага, кожаную.

— Парни, выбирайте девочку по вкусу! — указал я на богатый выбор. Но артисты застопорились — к ТАКОЙ работе просто не привыкли. Тогда я подошёл к первому попавшемуся ублюдку, схватил его, и с помощью сервоприводов отправил в полёт в их сторону.

— Начинайте.

«Девочка» при приземлении больно ударилась, но что такое боль познала чуть позже, когда троица профессиональных насильников её скрутила, аккуратно срезала одежду и принялась истязать.

Они резали упырю кожу. Под вой и ор. Дабы тот меньше орал, воткнули в рот кляп — аляповатый, розовый, из секс-шопа. Скрутили разными хитрыми узлами большой верёвкой, за которую начали тянуть так, что мне захотелось отвернуться. Затем с силой начали бить плёткой, и что эта плётка не из магазина — понял по стону ублюдка. После каждого удара в месте прикосновения оставались кровавые борозды.

— Прекрати! Слышишь, сейчас же прекрати! — Голос главного террориста.

— Что ты, Мухариб! Мальчики только начали! Нас смотрит три миллиарда человек, неужели ты не хочешь, чтобы они увидели, как опытного профессионального борца с мировым Злом превращают в забитую никому не интересную террористку? Это не самое интересное, наберись терпения!

— Я СКАЗАЛ ПРЕКРАТИЛ!!! — заорал главный оппонент.

— Зачем, Мухариб? Чтобы ты снова посчитал меня слабым? И твои ребята снова и снова насиловали заложниц? Ты в своём уме? Мальчики, клиент нервничает, делайте девочку девочкой скорее, без прелюдий — игрушками доставите удовольствие потом!

Артисты кивнули и… Светлый мулат обильно смазал из тюбика, что лежал в кипе принесённого реквизита, «девочке» очко, после чего латинос и светлый навалились, а тёмный мулат попытался пристроиться. «Девочка» девочкой становитья не хотела, орала так, что через кляп на всю страну было слышно, и сильно-сильно брыкалась. Тогда троица поднялась и принялась избивать жертву, руками и ногами, в том числе по лицу, превращая его в месиво. А после латинос взял и выбил террористу из сустава правую руку. Ор через кляп встал такой, что я непроизвольно отшатнулся.

И вот так, избитого и сломленного, морда в крови, вновь поставили на колени… Гениталии артистов оперативно были закрашены нашими операторами пикселями, как и голая задница урода. Теперь у тёмного получилось сделать своё дело.

— Ты меня видишь? Ты же меня видишь, сукин сын! — донёсся запыхавшийся голос Мухариба, с отдышкой. — У вас же есть картинка со мной! Дай её в эфир тоже!

— А давай! Центральный, вид с камеры на Мухариба — в трансляцию.

Картинка в углу сменилась на главного урода. В маске, за плечами ещё несколько вооружённых уродов с оружием. А перед ним девушка, та самая Кармен. Избитая, под глазом огромный синяк, губа разбита, на лице кровоподтёки. Мухариб держал у её виска пистолет.

— А теперь, отродье, ты заплатишь за то, что о себе возомнил!

БАХ!

Нет, голова девушки не разлетелась. Пуля обычная. Но ошмётки, вылетевшие с той стороны, где вышла пуля… Каша! Кровавая каша! А глаза девушки перед выстрелом, напуганные, полные неверия и мольбы… Она глазами умоляла её спасти.

Но я знал, на что шёл. Если ты уступаешь хищнику, прогибаешься, покупая этим жизнь и свободу, у тебя не будет ни жизни, ни свободы. Цена жизни остальных заложников — жизнь некоторых. Тех, кого убьют в процессе приведения упырей в чувство. Ибо если не привести их в чувство, показав, насколько ты круче, чем они… Они будут убивать ВСЕХ, когда захотят. И ни одна сила в мире не сможет помешать. Просто математика. Да, за этой математикой люди, жизни реальных человеков, и их семей, но я и не думал, что будет легко.

Тело Кармен с пустыми стеклянными глазами упало на пол. Сам Мухариб стоял весь испачканный кровью, размахивая в мою сторону пистолетом:

— Её смерть на твоих руках, Мегагандон, или как там тебя! А теперь быстро отпусти ВСЕХ моих людей! Бегом! Или я начну убивать остальных заложников!

— О, мальчик пытается доказать дружкам, что он не девочка? — таки смог я непринуждённо выдавить следующую фразу и немного картинно усмехнутья. — Что ж, Мухарибушка, солидарен — это очень интересная игра! А знаешь чем? А тем, что в неё можно играть в обе стороны, в двое ворот! Я тоже так умею!

Подошёл к ближайшему террорюге, достал из поясной кобуры скафа приготовленный пистолет с разрывными. — Скажи, дорогой друг, а ты меня видишь?

Тишина. Нутром чуял злость на том конце. Картинка же сменилась на меня, вставшего около пытающегося брыкаться подонка.

— Мухариб, ты ХОРОШО меня видишь, правда же? Кто это у нас? ИМЯ!!! — заорал на террорюгу.

Удар по почкам от бойца Макса, и тот упал вперёд на четвереньки.

— Я сказал, назови имя! — И сам двинул террорюгу по рёбрам, с одного удара стального сапога их ломая.

И тут в эфире послышался голос Лоран, назвавшей, как зовут конкретно этого врага мирового Зла.

— Спасибо! — Это ей. — Мухариб, ты слышал имя своего кореша! Этот человек погибает в рамках нашей увлекательной игры «убей заложника»! И виновен в его смерти — ты!

Вытянул руку, спустил предохранитель и… Разнёс к чертям башку пытающегося встать на четвереньки упыря. Кровь и каша, брызги вокруг. Это памятный пистолет от сеньора Серхио. Вот только пули разрывные.

— Да ты что, осёл! Вообще с ума сошёл? Ты что, не понимаешь, что я буду делать? Смотри! Смотри и трепещи! — Это он сам себя накручивал. Но вот выстрел в голову очередному заложнику был настоящим. И… Это был ребёнок.

— Эта смерть на твоих руках, сволочь! — довольно, накачав себя, ревел гад. — И пусть твой народ уничтожит тебя! Не я, ты убил его!

— Ты убил ребёнка, — максимально холодно констатировал я. Предельное спокойствие — это то, что убивает лучше любого оружия массового поражения. — А жизнь ребёнка стоит троих взрослых.

Медленно прошёлся вдоль периметра. Рядом стоящие бойцы по моей команде вытащили поближе троих упырей, на которых указал. Поставили на четвереньки, также наподдав ногами.

— Но я, так и быть, убью только двоих… — закончил я театральную паузу и выстрелил. Бух! Бух!

Это так просто. Жмёшь на спуск, в скафе даже не замечая усилия на пальце. А чья-то голова взрывается кучей кровавых ошмёток.

— Да ты!.. Да ты!.. — Бах! — И нянечка в углу комнаты с заложниками, в которой они находились, закатывает глаза. В её лбу отверстие от пули, через которое из тела только что вышла жизнь. Молодая жизнь молодой воспитательницы. Профессионала, учившего маленьких деток ходить на горшок и прочим житейским премудростям своего возраста. Я не знаю даже её имени. Но мне должно быть всё равно на него. На самом деле всё равно. Ради остальных, пока живых нянечек и их воспитанников.

— Так, урод, тебя я пощадил, а дважды за одно и то же не убиваю. — С силой пнул внезапно заскулившего упыря, стоящего на четвереньках рядом с телами двух невезучих товарищей. Медленно прошёл дальше. Прошёл троих сидящих, остановился на четвёртом.

— Вот, ты мне больше всех не нравишься. Да не напрягайся, мне уже всё равно, как тебя зовут.

БАХ!

Голова очередного террориста разлетелась, забрызгав форму стоящего сзади нашего бойца. Но, думаю, он не сильно обидится. Постирает.