Сергей Курган – Оправа для бриллианта, или Пять дней в Париже. Книга первая (страница 3)
– Вы видели эти чертежи? – наконец спросила она.
– Конечно.
– Все чертежи Леонардо?
– Думаю, что все. Надо сказать, их очень много – куда больше, чем картин. Это и было его главным ремеслом и главным интересом. Кстати, он и во Флоренции тогда, в 1503-ем, картин уже почти не писал, а больше занимался своими инженерными проектами, например, он изобрел кремнево-колесцовый замок для ружей.
– Это как же? А Джоконда?
– Джоконда – это одно из немногих исключений.
– А эта картина? – спросила она, поворачиваясь к Мадонне.
«Мадонна в гроте» («Мадонна в скалах») Худ. Леонардо да Винчи 1-й вариант, Лувр, Париж.
Теперь вода у ног Мадонны отчетливо плескалась, ее поверхность была испещрена мелкими волнами, которые отбрасывали тусклые отблески. Скалы рельефно выступили, и все изображение внезапно обрело объем и глубину. Аня услышала тихое мелодичное журчание, и на нее пахнуло сырой свежестью. До нежной, покрытой легким пушком кожи Мадонны можно было дотронуться, стоило лишь протянуть руку. На какое-то мгновение Ане почудилось, что она там – среди скал, на берегу пруда. Словно издалека она услышала, как незнакомец переспросил ее:
– Вы про «Мадонну в гроте»?
Аня на пару секунд прикрыла глаза. Когда она вновь взглянула на картину, та, похоже, вновь выглядела, как обычно.
– Она называется так? – уточнила она, приходя в себя. – Здесь написано «в скалах». Или у меня проблемы с английским?
– Проблем нет, – он улыбнулся в усы. – Оба названия употребительны. Вижу, картина вас заинтересовала.
– Да. Я ее прежде никогда не видела.
– Ну, что ж… Картина была написана в 1485 году, кстати, в Милане, – по заказу францисканского мирского братства Сан-Франческо-Гранде – как центральная часть алтарной композиции, созданной совместно с братьями де Предис.
– Так он писал ее не один?
– Я же сказал – «центральная часть». Есть еще боковые крылья – с изображением музицирующих ангелов. Их-то и написали два брата-акробата.
– Почему акробата? – удивилась Аня.
– Да так, – улыбнулся собеседник.– Для рифмы.
Аня улыбнулась в ответ.
– Мадонну вы, конечно, узнали, – продолжал между тем он. – А младенцы… Тот, что справа – Христос. Его жест означает благословение. А тот, второй, который вас так заинтересовал, – это Иоанн Креститель, или, как говорят у вас, православных, Иоанн Предтеча; он преклонил колено и сложил руки в молитвенном жесте перед Иисусом. Наконец, юноша справа, в красном плаще, – это ангел.
– Без крыльев? – удивилась Аня.
– Какие крылья? Вы шутите! Все это глупости. Ангелы – существа
– Для кого?
– Для плебеев.
– А вы, значит, аристократ?
– Я имею в виду плебеев духа. А я – ну что ж, – если хотите, да, я аристократ. В некотором роде. Что уж тут поделаешь?
В некотором роде? Что он имеет в виду? Что-то в словах незнакомца насторожило Аню….
– А эта вода, – продолжал он, – та, что сверху – что вас так удивила… Видите ли, в чем тут дело… Это
– Намек? На что?
– Этимология, – ответил незнакомец, – да и антропонимика тоже, были тогда в зачаточном состоянии. Настоящие значения корневых частей имен были тогда в большинстве случаев неизвестны, и потому господствовала так называемая «народная этимология». Впрочем, этого «добра» и сейчас еще в избытке: словно лингвистическая наука все это время стояла на месте, ничегошеньки не достигнув. Хотя, чему тут, собственно, удивляться? Невежество прямо-таки пещерное. И это, увы, нормально.
– Почему нормально? – изумилась Аня.
– Потому, – невесело усмехнулся собеседник, – что большинству граждан глубоко плевать на науку: мнения и суждения профессионалов, специалистов для них ничего не значат – они «сами с усами». Им кажется, что они и без специальных знаний замечательно все понимают. Как говорится, «не боги горшки обжигают». В самом деле: подумаешь – язык! Это же не астрофизика какая-нибудь. Там всякая математика, которую, как ни крути, знать надо. А тут – милое дело! Это же просто язык – родной, а не какой-то там иностранный: «Что ж, я свой родной язык не знаю, что ли? Было б о чем говорить?». Какая тут «наука»? Я бы, знаете ли, не удивился, если бы такой «знаток» название «Париж» производил от глагола «парить». Или «парить». Что тут сказать? Есть сферы, в которых всякий обыватель считает себя «экспертом» – например, политика. Причем, прослеживается четкая закономерность – чем меньше человек знает, тем более он уверен в своей правоте. Так вот, имя мадонны «Мария» по неведению производили от латинского слова mare, что значит «море», то есть «морская». Поэтому ее еще называли иносказательно la vena di aqua bellissima4 – «сосуд прекраснейшей воды». Все моря и реки как бы «впадают» в нее, она объемлет их все. Вот отсюда здесь и эта вода. На самом же деле это «Марина» значит именно «морская», а Мария – это имя древнееврейское и значит совсем другое. И, кстати…
Незнакомец посмотрел на Аню. Хотя, какой он теперь незнакомец? Странно как-то…
– Вы не находите, что пришло время представиться друг другу?
Да уж, пришло! Аня улыбнулась.
– Меня зовут Аня, – сказала она и протянула руку.
Он в первое мгновение, казалось, несколько удивился, но это быстро прошло.
– Ich erkenne altes gutes Deutschland. Toll!5 – он пожал руку Ани.
– Вы опередили меня, – добавил он, – хотя я значительно старше вас. Это противоречит этикету.
– К дьяволу этикет, – сказала Аня. – Неужели это так важно?
Он криво улыбнулся.
– Как вы сказали? К дьяволу? Славно! Что ж, к дьяволу, так к дьяволу. Окей! В таком случае меня называйте Сержем.
– Именно Сержем?
– Да. Именно так.
Чертики в его глазах заплясали зажигательный танец.
Герб Парижа
ГЛАВА 2
«ПРИНЦ НА ЧЕРНОМ КОНЕ»
А ня с детства была симпатичной девочкой, а к старшим классам по-настоящему расцвела. Родственники ожидали, как тогда было модно, что она непременно подцепит какого-нибудь олигарха и таким образом решит свои, а заодно и их проблемы. Но самой ей было вовсе не до того: кроме учебы и театральной студии, ее интересовал только молодой человек из соседнего двора, который молчаливо часами слушал ее иногда серьезную, а иногда веселую болтовню и каждый вечер на прощанье нежно целовал ей руку, что казалось ей по-взрослому старомодным, но оставляло тайное ощущение, что она достойна быть принцессой.
Конечно, как и все, она мечтала о своем прекрасном принце. Но этот принц представлялся ей совсем не похожим на распальцованного бизнесмена с толстой золотой цепью или жесткого миллионера, вроде тех, что часто показывали в телесериалах а, скорее, таким человеком, с которым хотелось бы общаться. Посмотрев в глаза которому, она увидела бы не только интерес к ней, но и открытость к миру, который ей так хотелось узнать.
Аня была страшно любопытна, много читала и даже подружилась со школьной библиотекаршей Аллой Георгиевной, с которой всегда можно было обсудить прочитанное, а заодно и поговорить по душам. А в старших классах ей даже разрешалось брать «взрослые» книги, которые обычно школьники не читали, – из шкафа с надписью «зарубежная литература».
Своим подругам она любила рассказывать интересные эпизоды из прочитанного, делиться впечатлениями от книг и фильмов. В ее голове постоянно крутились вопросы, на которые она искала ответы.
И вот однажды, она пришла на свидание грустная, подавленная после ссоры с родителями, и у нее не было сил что-либо рассказывать. Они провели тихий, тоскливый вечер с односложными ответами «да» и «нет». И тут Аня поняла, что почти два года она разговаривала за двоих и что, кроме того, что у него есть мама, папа и брат, а также где он учится, она не знает о своем парне ровным счетом ничего. Он вдруг стал для нее человеком без внутреннего мира. Хотя, если судить по поступкам, по его бережному отношению к ней, то там, за душой что-то возвышенное было, однако словесно это никак не выражалось. Глядя на нее восхищенными глазами, он в то же время не давал ей ключ к своей душе. Она предприняла попытки открыть эту дверку, но затем с ужасом подумала: « А, может, там, за ней ничего и нет?».
Несколько месяцев спустя ее семья получила разрешение на въезд в Германию – Анин отец был из поволжских немцев. Когда-то его предки приехали в Россию из Бамберга по приглашению Екатерины Второй, и вот теперь появилась возможность вернуться на историческую родину.
В Германии у Ани появился друг, который ей нравился, и с которым можно было открыто поговорить, но Макс работал и еще учился, и им удавалось видеться только по выходным. Да и на Аню навалилось столько всего, что времени катастрофически не хватало. Успешно сдав абитур6 в гимназии, она поступила в Высшую школу Вормса7 на специальность «международная экономика». Учиться там было очень нелегко, к тому же еще и требовался хороший английский для подготовки презентаций и прочего, и ей пришлось дополнительно брать уроки английского для менеджеров. Но при Аниной памяти и способностях к языкам, дела шли неплохо, и ей удалось сдать все намеченные экзамены. Вот только для этого пришлось напрячь все силы, так что накопилась страшнейшая усталость от учебы, заорганизованности, и постоянного общения со студентами и преподавателями. Поэтому, воспользовавшись каникулами, она решила отдохнуть от всего и всех и съездить в Париж, который с давних пор был ее мечтой и в котором ей, как она надеялась, и одной не будет скучно.