Сергей Курган – 1904. Год Синего Дракона (страница 83)
Ещё несколько шагов вперед в полумраке. Наконец, Като разглядел темную фигуру на палубе, прислонившуюся к переборке. Он подбежал к нему. Это был один из моряков парохода.
- Что случилось?
- Нога! Похоже - она сломана, - в голосе моряка чувствовалось отчаяние, - я направился осмотреть повреждения, причиненные первым взрывом, но тут раздался ещё один, и меня сбросило с трапа. Кое-как я поднялся на нижнюю палубу, но больше сил моих нет...
- Ничего. Сейчас я Вас вытащу наверх.
- Спасибо! Нужно торопиться, вода прибывает очень быстро. Руль заклинен, четвертый трюм почти полностью затоплен. Нужно сообщить капитану...
- Капитан уже отдал приказ покинуть судно.
- Значит, всё действительно плохо. Нам нужно поскорее выбираться отсюда, пока...
Что 'пока', Като не услышал - что-то загрохотало совсем рядом, треск и скрежет заглушили слова моряка. Дверь в дальнем конце коридора распахнулась и оттуда в помещение хлынул поток воды. Подхватив моряка, Като потащил его к выходу на верхнюю палубу, светлый прямоугольник которого сейчас казался далёким светом в конце бесконечного темного туннеля. Через минуту, с криками и стонами, имея три здоровых ноги на двоих, они всё же выкарабкались по перекошенному трапу наверх. 'Свобода!' - невольно пронеслось в голове лейтенанта. Он пытался отдышаться. И одновременно - удержаться на кренящейся палубе самому и удержать своего нового раненного товарища. Корабль неумолимо кренился всё сильнее и делать это становилось труднее с каждой минутой. Десятки людей на палубе транспорта также пытались удержаться, кто за что. Некоторые карабкались вверх, к поднимающемуся всё сильнее правому борту. Другие же, наоборот, прыгали в воду. Като оглядывался по сторонам в поисках спасения. Но все шлюпки, и без того переполненные, уже отвалили от борта корабля и сейчас боролись с течением реки. Шлюпок, которые спустила канонерка, сейчас не было видно. Они должны были подойти с правого борта. Но их закрывала собой вставшая на дыбы палуба накренившегося влево корабля. Далеко ли они, близко ли... Может, нужно продержаться совсем немного, и спасение прибудет прямо к борту?
- Корабль опрокинется... - произнес моряк.
- Что? - повернулся к нему Като.
- Я говорю - корабль вот-вот перевернется! - в голосе моряка не было паники, лишь констатация факта, но от этого Като становилось лишь страшнее.
- И что нам делать?
- Найти что-то плавучее - доски, бревна, всё, что угодно - и отплыть от корабля подальше.
- Но вода же чертовки холодная.
- Да, но если останемся тут - нас накроет перевернувшимся пароходом, и тогда - точно не выберемся...
- Хорошо!
И, придерживая раненного моряка, Като начал спускаться к левому фальшборту, возле которого уже стояло несколько человек. Не успели лейтенант и его спутник добраться до борта, как один из больших деревянных ящиков оборвал крепившие его канаты и заскользил по палубе вниз. Стоявшие у фальшборта солдаты кинулись врассыпную, как мыши при виде кота, а одному пришлось прыгать за борт, чтобы не быть раздавленным. Со страшным грохотом ящик разбился о фальшборт, разбросав вокруг обломки досок.
- Хватай доски! - крикнул лейтенанту моряк, а потом, повернувшись к солдатам - Хватайте и отплывайте от корабля. Он вот-вот опрокинется!
Похоже, что он не преувеличивал - корма транспорта уходила под воду, а крен уже превышал сорок пять градусов.
Впрочем, долго уговаривать солдат Като не пришлось - сверху сорвался какой-то тюк, и, ударившись о комингс одного из люков, подпрыгнул в диком сальто, перелетел через головы солдат и тяжело плюхнулся в воду у самого борта парохода, обдав всех брызгами.
Один за другим, солдаты Като, схватив по обломку доски, прыгали в ледяную реку.
Лейтенант, привязав куском веревки доску к раненному товарищу, помог тому перелезть через фальшборт. И тут же удивился тому, что вода уже была вот, совсем рядом! Почти на уровне палубы...
Оттолкнувшись, моряк грузно плюхнулся в воду и, прижимая к себе доску одной рукой, второй начал яростно грести прочь от тонущего судна. Пора было последовать его примеру. Оторвав от разбитого ящика ещё одну доску, Като на секунду задержался. Ему показалось, что он увидел среди людей, сгрудившихся у центральной надстройки, Собуро. Или только показалось? Да, это Собуро! Като хотел крикнуть своему другу, чтобы тот спасался, но что-то загрохотало рядом и больно садануло лейтенанта в плечо. Потеряв равновесие, Като плашмя упал в мутную воду у борта парохода...
Вынырнув, Като едва не закричал. Ледяная вода тысячами обжигающих игл вонзилась в тело. Но нужно двигаться. Нужно отплыть подальше...
- Живой, лейтенант? - знакомый голос совсем рядом.
Като повернулся и увидел над водой голову того самого моряка.
- Да вроде живой!
- Тогда поплыли подальше от парохода. Сейчас начнется самое страшное...
- Что? - на выдохе между гребками только и смог спросить Като.
- Сам увидишь, - так же прерывисто ответил моряк, - и лучше в это время... быть подальше... от корабля...Уж поверь... мне...
И, уже повернувшись к группе солдат, плававших рядом, моряк крикнул:
- Плывите дальше от корабля! ... Дальше!
Вот от парохода их с Като отделяет десяток метров. Два десятка. Три...
Като плыл вперед. Он умел плавать. Они с Собуро с детства наперегонки переплывали небольшое озеро, располагавшееся недалеко от дома. Конечно, широкое устье корейской реки - не маленькое озеро, но вода - она везде вода...
Сзади раздался какой-то нарастающий шум. Грохот, гул, треск, крики десятков и сотен людей... Всё слилось в одном протяжном, страшном звуке. Като обернулся. И ужас увиденного сковал его тело сильнее холода ледяной воды. 'Дайрен Мару' повалился на борт. Мачты легли на воду, как и тонкая труба, в которую можно было без труда заглянуть, если бы не клубы дыма, всё ещё вырывавшиеся из неё и стелившиеся над самой водой. Палуба парохода стала вертикально и все, кто был на ней и не успел перелезть на правый борт, оказались теперь в воде. А на них сверху летели тюки, ящики, какие-то обломки... Прямо им на головы. Большой деревянный ящик, стоявший на крышке трюма номер три, оборвал державшие его канаты и рухнул вниз, в самую гущу торчащих из воды голов... Като ненадолго зажмурился, хоть это и не подобает самураю... Теперь он понял, о чем говорил моряк... А там, у борта парохода, творился сущий ад. Люди били, кусали и топили друг друга, пытаясь выбраться из страшной мешанины человеческих тел и корабельных обломков. Кого-то течение реки затягивало под корпус и надстройки переворачивающегося парохода. Кого-то топил его же товарищ, намертво вцепившийся в тщетной попытке не утонуть... Кого-то потоком воды затягивало внутрь гибнущего судна через открытые люки. 'Дайрен Мару', погружаясь в воду кормой и опрокидываясь, превратился в огромную погребальную плиту, которая накрыла собой всю эту барахтавшуюся в воде людскую массу. Всё стихло. Из воды, словно спина исполинского кита, торчало лишь днище носовой части парохода, поросшее водорослями и ракушками. На нём виднелось десятка два счастливчиков, успевших перебраться него при опрокидывании корабля. А течение реки уносило к морю разрозненные группки людей, взывавших о помощи. Да ещё - сотни мелких и крупных обломков, среди которых то тут, то там плыли армейские фуражки...
Шлюпки с канонерской лодки, наконец, добрались до места крушения и начали подымать из ледяной воды людей. Правда, живыми были уже не все... А у некоторых спасенных сердце останавливалось уже в шлюпках - организм просто не выдерживал холода...
Вольф с мостика идущего по проходу на Внутренний рейд 'Аскольда', молча смотрел, как сумерки опускались на гавань Порт-Артура. Они вернулись домой на закате. Уставшие, измотанные, но довольные собой. Илья встречал их с 'Баяном' и 'Дианой' ещё на подходе к Артуру. Теперь же 'сонная богиня' и единственный в Порт-Артуре броненосный крейсер стояли на Внешнем рейде, прикрывая уставшие корабли на входе в порт. Хотя это и было излишним, но, следуя старой русской поговорке - 'береженого и Бог бережет'. Следом за 'Аскольдом' по узкому фарватеру шли 'Новик', 'Боярин' и четверка миноносцев. В ковше уже суетились портовые буксиры, готовясь разводить корабли по их стоянкам. На набережной тоже было заметно оживление - Порт-Артур встречал своих моряков. Сергей улыбнулся - теперь, как минимум, неделю, в ресторанах и кабаках только и разговоров будет, что о походе к корейским берегам... Если, конечно, Хейхатиро не подкинет им новой темы. А в том, что Того-сан без ответа их выходку не оставит - можно даже не сомневаться. Только вот что он предпримет? Бомбардировка? Атака брандеров? Плотное минирование рейда? И, самое главное - когда? Ход войны уже нарушен. Так что теперь всё может пойти совсем не по известному историческому канону. Всё может пойти вообще не так... Так что теперь нужно держать ушки на макушке. И не зевать... В общем, есть что обсудить на вечернем совещании...
'Аскольд' уже ошвартовался к 'своей' бочке, уже был спущен на воду командирский катер, который сейчас стоял у правого трапа. И на котором спешно разводили пары. С мостика Вольф смотрел, как к стенке Восточного бассейна швартуется 'Баян'. 'Диана' же становилась на бочки ближе к выходу, носом к морю. На всякий случай. На Внешнем рейде оставались только дежурные корабли. Вечерний мрак опускался на город и порт, предвещая очередную тревожную ночь...