Сергей Курган – 1904. Год Синего Дракона (страница 79)
'Бдительный', уклонившись от японских мин, наконец закончил разворот и начал было преследовать уходящий японский миноносец, но тот повернув вправо, начал уходить за гористый мыс, послав в темное небо ещё одну серию сигнальных ракет. Значит, было кому сигналить. И тут возможны были два варианта - либо это сигналы транспортам, что сейчас разгружают японские экспедиционные войска, либо выше по реке стоит основной сторожевой отряд, а эти три кораблика - только их передовой дозор. Через пять минут все сомнения лейтенанта Хмелева были развеяны двумя высокими столбами воды, которые поднялись неподалеку от ушедшего вперед 'Бесшумного', всё ещё преследующего японский миноносец вдоль северо-западного берега реки. И столбы эти явно свидетельствовали, что пославшие их орудия были, как минимум, шестидюймового калибра. Вот далеко в темноте обозначились ещё несколько вспышек, и в кабельтове от 'Бесшумного' выросли ещё два столба, а через секунду что-то прожужжало уже над 'Бдительным' и три высоких столба воды выросли далеко за его кормой. Как не хотелось командиру русского эсминца записать на свой счет ещё и японский миноносец, но взрывы крупнокалиберных снарядов вполне красноречиво говорили: 'пора уходить домой'. Развернувшись почти синхронно, 'Бесшумный' и 'Бдительный' понеслись низ по течению, к морю, к своим крейсерам...
Стоя на крыле мостика своего истребителя Хмелев наблюдал, как у западной бровки фарватера японская канонерка, всё сильнее заваливаясь на левый борт, уходила под воду.
Очевидно, её нос уже воткнулся в илистое дно реки и теперь течение разворачивало её корму в сторону моря. Палубная команда отчаянно пыталась вывалить на шлюпбалках за борт барказ левого борта. И тут корпус канонерки судорожно содрогнулся, труба начала валиться влево, а вверх, разбрасывая в стороны мелкие и крупные обломки, взметнулось бело-бурыми клубами огромное, стремительно расширяющееся облако. Низкий, протяжный гул раздался над мутными ледяными волнами реки, дробясь и повторяясь эхом меж гористых её берегов.
- Что ж это с ними, Ваше благородие? - невольно вырвалось у стоящего рядом сигнальщика.
- Котлы взорвались, Федор. Теперь им - точно конец, - тихо ответил Хмелев своему сигнальщику, не отрывая взгляда от того места, где вокруг огромного гейзера, в который превратилась сейчас японская канонерка, с неба падали крупные и мелкие обломки, вздымая вокруг гибнущего корабля десятки водяных фонтанчиков.
- Упокой, Господи, их души басурманские! - и Федор размашисто перекрестился...
Канонерка повалилась на левый борт и теперь в начинающихся утренних сумерках над водой виднелась лишь часть кормы с обнажившимся правым винтом.
Через двадцать минут Хмелев вывел оба миноносца в точку встречи с парой 'Бесстрашный' - 'Беспощадный'. Те уже закончили постановку минных банок и только и ждали своих товарищей, чтобы провести их по чистой воде к морю.
Небо с восточной стороны уже изрядно посветлело и в разрывах среди немногочисленных темных облаков уже начинало окрашиваться в цвета богини утренней зари. Полосы тумана над водой стали гуще, юго-восток вообще затянуло белёсым саваном. Вольф стоял на мостике 'Аскольда', глядя, как в небесах над горами Кореи разливается предрассветный багрянец. Должно быть, новый день будет ветреным... Даже сейчас на мостике довольно свежо. Сергей невольно поежился, подняв ворот тужурки. 'Страна утренней свежести', блин! Если ветер ещё усилится, то станет совсем некомфортно. Впрочем, это не так уж важно. Надолго они тут задерживаться не собираются. Пора уходить домой от негостеприимных корейских берегов. Основную часть запланированной миссии отряд выполнил - мины установлены, Хмелев сообщает, что потопил японскую канонерку, похожую на тип 'Акаги'. Жаль, конечно, что не удалось пощипать жирные транспорты с войсками, но и так сегодняшний рейд - это болезненный укол, нанесенный самолюбию японского флота. Вольф повернулся к стоящему рядом Грамматчикову:
- Пожалуй, пора нам восвояси, Константин Алексеевич! Светает. Погостили у японца и будет!
- Да, Ваше превосходительство, пора. Надеюсь, не с последним визитом в гости жаловали.
- Не с последним, Константин Алексеевич! Мы ещё не раз к ним в сени постучимся. Или как они у наших желтолицых друзей называются, в их домах из рисовой бумаги?
- Да вот и я не знаю. Нужно будет спросить в Артуре...
- Может Семенов с 'Боярина' знает? Он, вроде, как изучает японский. Нужно будет по приходу в Артур спросить... Если не забудем за насущными делами, конечно, - улыбнулся Вольф.
- Одно только плохо - до транспортов до японских мы не добрались. Жаль... - озвучил мысли советника Грамматчиков.
Вольф его прекрасно понимал. Командир, по факту, самого мощного порт-артурского бронепалубника, Константин Алексеевич, очевидно, чувствовал себя немного неловко в отряде с двумя крейсерами второго ранга, которым уже посчастливилось 'размочить счет' - и у Эссена и у Шульца на счету уже было по японскому истребителю. Даже 'Блительный' Хмелёва сегодня притопил в мутной корейской речке какую-то сторожевую калошу. А его мощный красавец-крейсер в шесть тысяч тонн пока что может похвастать только участием в нескольких перестрелках с японцами.
- Ничего, - задумчиво глядя на выстраивающиеся в походный ордер корабли отряда, неспешно ответил Сергей, - Будет ещё и на нашей улице праздник. Перевернется и у наших ворот двуколка с пряниками...
Грамматчиков только улыбнулся в ответ...
Развернувшись на запад, русский отряд пошел вдоль белёсой стены тумана домой.
За кормой уже разгорался рассвет нового дня. Где-то там, далеко-далеко за туманом, на временной базе японского флота, среди скалистых островов Джеймс-Холл, адмирала Того и весь его штаб уже подняло на ноги сообщение, что русские корабли атаковали Цинампо. Вольф ни минуты не сомневался в этом. Так что пора делать ноги. Пока по голове не настучали...
Выйдя на более глубокую воду, отряд увеличил скорость. Они уже оставили слева небольшой скалистый остров, горы которого темной шапкой Мономаха нависали над разлитым по волнам туманом, а ближние скалы темнели в белой пелене мутными, размытыми пятнами. Сейчас этот остров уплывал куда-то за корму, а Вольф машинально провожал его взглядом.
Но вот в пейзаже что-то неуловимо изменилось. Сергей стал пристальней вглядываться в туманную полосу, окружавшую остров. Показалось? Нет, там, в белёсой пелене, чуть правее темных пятен скал, появилось какое-то смутное темное пятно. Оно становилось всё отчётливее, его темнота становилась всё гуще. Ещё минута и...
- Корабль на левой раковине! - крик сигнальщика подтвердил, что зрение Вольфа не подвело.
Бесформенное вначале, пятно медленно но верно приобретало конкретные очертания. Вот уже можно различить темный массивный корпус, невысокую надстройку в центре, тонкую черную трубу, мачты с грузовыми стрелами. Вот уже видна даже тонкая белая полоса, протянувшаяся вдоль всего корпуса - от прямого форштевня до кормы с большим подзором.
- Вот и перевернулась двуколка с пряниками-то! - улыбнулся Грамматчиков, опуская свой бинокль, - Это японский транспорт!
- Да уж, Константин Алексеевич! Удачливы мы с Вами оказались!
- Что есть, то есть! Лишь бы этот стервец не успел вновь в туман уйти!
- Не успеет Константин Александорвич! Не успееет! Не с его-то десятью узлами! - и Вольф хищно улыбнулся. - Разворот на обратный курс. Семафор 'Бесшумному' и 'Беспощадному' - 'Остановить японский транспорт'.
Пока Грамматчиков отдавал распоряжения, Вольф внимательно следил за японским купцом. Тот пока что шел прежним курсом, и, насколько мог судить Сергей - на той же скорости. Закладывая циркуляцию влево, крейсера разворачивались 'все вдруг', чтобы лечь на курс перехвата японского корабля. Миноносцам на разворот потребовалось куда меньше времени и пространства, и вот пара друхтрубных корабликов, вспенивая волны, устремляется к японцу. Капитан японского парохода уже, должно быть, разглядел, кто встречает его у самого входа в порт такого, казалось, гостеприимного корейского побережья. Понимая, что дороги назад уже нет, а туман не настолько плотный, чтобы в нём можно было скрыться от преследования, он решил всё-же рискнуть и прорваться в широкое устье Тайтонга. Там, выше по реке - целый отряд сторожевых кораблей. Только бы успеть... Повернув вправо и выбрасывая из трубы густые дымные клубы, японский пароход устремился к Цинампо.
Отряд русских крейсеров после разворота практически потерял строй - 'Боярину' требовалось меньше пространства, чем намного большему 'Аскольду'. И теперь флагман отряда не шел в кильватер оказавшемуся в голове колонны 'Боярину', а сместился левее. Но это было полбеды - при развороте он едва не приложил крутнувшегося буквально на пяточке 'Бдительного' - слава Богу, Хмелев вовремя шарахнулся в сторону от надвигающейся пятитрубной махины крейсера. 'Новик' же, до поворота убежавший вперед в качестве головного дозора, теперь оказался далеко позади. Выбрасывая клубы дыма из всех трёх своих труб, корабль фон Эссена пытался нагнать идущих впереди собратьев, чтобы тоже поучаствовать в охоте на японца.