Сергей Курган – 1904. Год Синего Дракона (страница 55)

Суецуги Наодзиро принял решение, и "Акацуки" под одной исправной машиной пошел в тени Лаотеншанских гор к бухте Белого Волка.

Третий отряд истребителей Первой эскадры Соединенного флота этой ночью состоял из четырёх кораблей - помимо наспех подлатанного после боя с русскими кораблями флагманского 'Усугумо' и уже привычных 'Синономе' и 'Сазанами', в кильватере шел четвертый корабль, родной брат 'Синономе' - истребитель 'Акебоно' - приданое усиление из состава Второго отряда истребителей. Цучия Микикане периодически с тревогой поглядывал на новичка своего отряда, но тот пока что довольно четко держал своё место в строю. Спина, контуженная в прошлом бою, начинала предательски ныть - очевидно, к ухудшению погоды, но виду Микикане не подавал. Ни к чему стоящему сейчас рядом на мостике лейтенанту Масуда знать о слабости командира. Тем более, если это - последствие не совсем удачного решения командира в прошлом бою. Решения, уложившего на госпитальную койку прежнего командира 'Усугумо' капитан-лейтенанта Ояму. Корабли Цучии подошли к Артуру чуть позже, чем корабли Первого отряда. Поэтому истребителей Асайя на южных подходах к рейду они уже не застали. Очевидно, Асай избрал какой-то иной путь для атаки русских. Что ж! Тем лучше для отряда Цучии - больший простор для маневра и полная свобода действий. Задачами отряда на эту ночь была атака русских сил при их нахождении на рейде, при их же отсутствии - провоцирование береговых батарей и дежурных кораблей на напрасную стрельбу и выбрасывание снарядов в море. Другими словами - игра на нервах русских. Те дежурные корабли, что Микикане увидел на рейде у входа в гавань Порт-Артура, явно не тянули на цель, достойную риска проведения минной атаки. К тому же, отсутствие поблизости Первого отряда могло говорить о том, что его командир уже принял решение атаковать. Значит - не стоит ему мешать. Пусть этот выскочка Асай, критиковавший его, Цучию, за непродуманную атаку русских крейсеров 22 февраля, теперь сам отведает, каково это - идти на готовые к отражению атаки корабли. Нет, он, Цучия, конечно, благодарен Асаю за то, что тот мастерски прикрыл его отход, а если точнее - то бегство от 'Новика' в тот день, вызвав огонь на себя. Но всё же не нужно было вот так, открыто, критиковать решение Цучии об атаке... Микикане сжал поручни мостика со всей силы. Так, что заболели пальцы. Чёртовы гайдзины! Ничего! Сейчас мы поиграем у вас на нервах! И он повернулся к Масуде:

- Приготовить к сбросу световые буи!

- Есть!

Через минуту с кораблей Третьего отряда в воду начали сбрасывать небольшие буи. В каждом из них был установлен патрон фосфористого кальция. При контакте с водой он загорался ярким мертвенно-бледным пламенем. Группа огней, появившихся внезапно на рейде Артура, не могла не привлечь внимание русских наблюдателей. На то и был расчет - либо гайдзины откроют стрельбу и напрасно будут бросать в море свои снаряды, либо пошлют в разведку кого-то из дежурных кораблей. Чем может для одинокого русского миноносца или канонерской лодки закончиться встреча в темноте с четырьмя японскими истребителями - догадаться не сложно...

Прожектора тут же вытянули свои длинные щупальца по направлению к огням, мерцавшим среди тёмных волн. Не найдя ничего, достойного внимания, световые лучи принялись обшаривать прилегающую к буйкам водную гладь. Вот один из лучей прошелся по идущему вторым 'Синономе', выхватив на миг его двухтрубный силуэт из тьмы. Тут же второй луч метнулся к отряду Цучии, через минуту нащупав концевой 'Акебоно'. Первый же прожектор в это время успел поймать и почти тут же потерять головной 'Усугумо' и следовавшие за ним 'Синономе' и 'Сазанами'. Следом на берегу замелькали вспышки и в море поднялось несколько фонтанов. Довольно далеко от истребителей Цучии. Но стрельба велась русскими артиллеристами как-то слишком уж вяло и неторопливо - два-три выстрела, потом, очевидно, поправка прицела - опять выстрел-два. В общей сложности, выпустив десятка два снарядов, береговые батареи прекратили огонь по неясно видимой цели. Правда, дежурные миноносцы русских отошли от берега и встали чуть мористее, правда, всё-ещё под надежным прикрытием береговых орудий, так что желания их атаковать у Цучии не возникло. Хотя, может стоит попытаться выманить их дальше в море? Заодно и подразнить ещё раз береговые батареи...

- Вспышки на левом крамболе! - крик сигнальщика оторвал Микикане от раздумий.

Действительно - на юго-западе мелькали зарницы орудийных выстрелов. Причем - стрелял явно не одиночный корабль, а целый отряд. Что ж! Значит Асай добился своего, значит поймал в ловушку кого-то из дежурных кораблей русских. Опять ему повезло! Раз так - нужно и себе попытаться кого-то из стажей порт-артурского рейда завлечь под снаряды и мины. Описав широкую петлю, Третий отряд истребителей развернулся на обратный курс. Ещё через несколько минут отряд Микикане повернул прямо ко входу в гавань Артура. Нужно посильнее разозлить русских. Чтобы кто-то из них, в азарте боя, погнался за японцами в море, навстречу своей смерти. Вот они уже пересекли линию плавающих буёв, приближаясь к Артуру. И вот тут их, наконец-то, заметили. Прожектора метнулись к ним, сначала один, затем - и другой, намертво вцепившись в головной 'Усугумо'. Вновь рявкнула где-то на берегу пушка и фонтан вырос почти прямо по курсу японского отряда. Затем - ещё один. Ближе. Прожектора здорово слепят, так что не разобрать, что происходит на внешнем рейде Порт-Артура, но, кажется, один из русских миноносцев двинулся им навстречу. Клюнул! Третий фонтан вырос ещё ближе к головному японскому истребителю. В принципе, русским можно даже не менять прицел - 'Усугумо' сам подставится под следующий выстрел. Пора отворачивать!

- Лево на борт!

Почти на полном ходу корабли Цучии принялись отворачивать от Артура, направляясь в темноту открытого моря. Вот уже последний его мателот - 'Акебоно' начал разворот на обратный курс. Прожектора русских теперь освещали его, поэтому стало возможным немного осмотреться и разобраться в окружающей обстановке. Русский миноносец, заложив крутой поворот вправо, похоже, возвращался на исходную позицию. В любом случае - в погоню он не пойдет. Нужно придумать какой-то другой фокус, чтобы его выманить. Но судьба не дала на это времени.

- Корабль слева по борту! - крик сигнальщика заставил Цучию вздрогнуть.

Но то, что он увидел в следующее мгновение, бросило его в холодный пот. Из мрака ночи на них шел трёхтрубный корабль, чьи стремительные обводы были слишком хорошо знакомы Микикане. Ещё с прошлой их встречи. Из тьмы, рассекая волны своим острым форштевнем, на них шел 'Новик'.

Открыв прожектора, русский крейсер обрушил огонь своей артиллерии на японские корабли. Но не только он - из темноты на отряд Цучии выплескивали яркий электрический свет ещё четыре прожектора. Значит - 'Новик' здесь явно не один. И эта четверка не только освещала японцев. Целый град малокалиберных снарядов обрушился на концевые истребители Третьего отряда. Вода вокруг них буквально кипела.

Повернув 'все вдруг' вправо, Цучия пытался вывести свои корабли из-под губительного огня, чтобы потом оторваться, пользуясь преимуществом в ходе. И это ему удалось. В том смысле, что все его корабли одновременно отвернув, начали уходить на юго-запад, подальше от Порт-Артура. Но в эту ночь в отряде Цучии был и 'не его' корабль. 'Акебоно' чуть замешкался с поворотом, за что тут же и поплатился. Микикане видел, как отставший корабль попал под сосредоточенный обстрел всего русского отряда. В принципе, для японца хватило бы и четверки 'шихаусских' миноносцев, но, когда кроме 'подарочков' калибром в 75 и 47 миллиметров прилетают ещё и гостинцы в сто двадцать, то дело идет значительно веселее. Тем более, что комендоры 'Новика' имели куда больше практики, чем артиллеристы того же 'Боярина'. Получивший три сокрушительных попадания, окутавшийся паром, 'Акебоно' стал быстро отставать от остальных истребителей, попав в цепкие лапы четырех русских миноносцев. 'Новик' же продолжал преследовать Цучию, ведя огонь из бакового орудия по уходящим в ночь истребителям. Снаряды визжали вокруг японского флагмана, но, очевидно, Аматерасу решила, что одного жертвенного агнца из Третьего отряда будет вполне достаточно в эту ночь. Через несколько минут, разрядив по уходящим японцам все орудия правого борта, 'Новик' повернул туда, где всё ещё огрызался угодивший в ловушку 'Акебоно'. Правда, огрызался он всё реже и реже...

Навалившись на изуродованное ограждение мостика и зажимая рану в боку, капитан-лейтенант Куцуми Ясао обвел взглядом свой корабль. Пробитая во многих местах и залитая кровью палуба тускло блестела в электрическом свете прожекторов. Разбитые утлые шлюпки, лохмотья парусиновых коек, искореженные минные аппараты, подбитые орудия, рядом с которыми - тела убитой прислуги. Пробитые трубы, из которых валил дым вперемешку с паром, поднимаясь в высокое звездное небо... Вокруг то и дело поднимались столбы воды, лопались снаряды русских миноносцев, попадая в его корабль, стонали раненные, свистели и выли осколки, с глухим ударом высекая искры из металлических частей, оказавшихся у них на пути или заставляя вскрикивать от боли, вонзаясь в живую плоть. 'Акебоно' был обречен. Хоть крейсер и не остановился для того, чтобы их добить, это наверняка сделают четыре русских истребителя. Тем более, что из всей артиллерии исправно действовала только одна бортовая 57-миллиметровая пушка под мостиком да кормовая трёхдюймовка. Поредевшим расчётом последней командовал офицер. Без фуражки, с перевязанной какой-то тряпкой левой рукой. Несмотря на расстояние и слепящий свет русских прожекторов, Ясао узнал его - это был мичман Сима Юкичи. Обессиливший от потери крови, упал рулевой - последний, кроме Куцуми, человек на мостике, ещё державшийся на ногах. С трудом оттащив рулевого в сторону, капитан-лейтенант сам встал к рулю. Впрочем, толку от штурвала всё равно уже не было - даже если рулевое управление ещё и было исправно, в чем Ясао сильно сомневался, то корабль, потерявший ход и еле ползущий по инерции, всё равно уже не слушался руля. Из-под мостика рявкнула пушка, послав очередной снаряд во врага. Ясао грустно улыбнулся. Его моряки сражались с упорством обреченных, но исход боя давно уже был предрешен. Взгляд скользнул по глядящей куда-то в небо искалеченной носовой пушке, по телам её расчета, так и оставшегося на своём посту среди искореженного металла палубного настила и оборванных лееров, по изуродованному мостику, по слепому, разбитому прожектору. Опираясь на ставший бесполезным штурвал, Куцуми повернулся к корме - туда, где раз за разом била по неприятелю кормовая трёхдюймовка. Вот что-то яркое полыхнуло на палубе в корме, и орудие замолчало. Неужели всё? Ясао посмотрел на столбы дыма и пара, поднимавшиеся в высокое небо. Иногда из пробитых труб истребителя вырывалась одинокая багровая искорка и устремлялась куда-то ввысь, тая где-то там, среди звезд. Словно душа ещё одного японского моряка возносилась к вечному покою... А над всем этим, в темном бескрайнем небе, безразлично взирая на море, плыл бледный диск луны. Сознание услужливо извлекло из памяти строки Ёса Буссона: