Сергей Курган – 1904. Год Синего Дракона (страница 51)

- Да, некоторые крепежные отверстия не совпали, пришлось одни разбивать сильнее, а другие - вообще пересверливать. Но мы уже исправили лекала, остальные щиты должны четко встать на свои места. Ну а первый блин, он - сами знаете... - И Шереметьев развел руками.

- Ну, это ничего. Главное - чтобы не мешал действию орудия и не стеснял прислугу при стрельбе.

- Нет-нет, с этим всё хорошо, Ваше превосходительство!

- Замечательно! Тогда - не смею более отвлекать Вас от работы, Сергей Владимирович! Бог Вам в помощь!

- Благодарю, Ваше превосходительство!

И Вервольф вместе с Сарнавским направился на корму крейсера, к сходням.

Покидая 'Палладу', советник был в целом доволен ходом работ. Продвигались они сейчас быстрее, чем это было в известной Сергею истории. И это при том, что корабль не только восстанавливали после попадания торпеды, но и попутно модернизировали. Конечно, и силы на это были брошены большие, чем в 'их' истории, да и без пары 'волшебных' ускорительных пинков под кое-чей зад в порту не обошлось. Но всё равно - пока что работы шли очень хорошо. Ещё бы прыти добавить нашим 'богиням'. Ведь умудрились же японцы после ремонта разогнать бывшую 'Палладу' до двадцати одного с половиной узла! А тут девятнадцать - за счастье... 'Надо будет что-то придумать...' - пронеслось в голове Советника, пока он шел по набережной Восточного бассейна...

Солнце клонилось к закату. И Порт-Артур готовился пережить ещё одну тревожную военную ночь. Из дневной разведки на внешний рейд вернулись дежурные миноносцы 'Сторожевой' и 'Смелый'.

Низкие силуэты двух соколят теперь дополняли вечерний пейзаж Артурского рейда, как и силуэты двух затопленных сегодня днём пароходов. 'Харбин' и 'Хайлар', подорванные ровно в полдень, своими могучими корпусами должны были защитить фарватер единственного входа в гавань от вражеских атак. Глубина в месте их потопления была не слишком большой и верхняя часть борта, палуба и надстройки выступали над водой, поэтому издали казалось, что корабли стоят на якоре, хотя, на самом деле, они к вечеру уже плотно сели на грунт.

Под тихий перестук керосинового мотора, девятиметровый катер весьма гармоничных пропорций скользил к стоящему недалеко от Тигрового хвоста трёхтрубному крейсеру. Вервольф, сидя на корме катера, смотрел на приближающийся корабль. Изящный форштевень, напоминавший изгиб лебединой шеи, длинный и узкий корпус, приземистый, но всё же более высокий, чем у стоящего рядом 'Новика', с характерными полубаком и полуютом, скорострельные пушки на палубе. Три трубы, элегантно наклоненные в сторону кормы, как и мачты, создавали ощущение легкости и стремительности силуэта корабля. На палубе корабля было заметно оживление - 'Боярин', один из двух быстроходных артурских крейсеров второго ранга, детище датской верфи 'Бурмейстер ог Вайн', - готовился к выходу в море. Обогнув округло-острую крейсерскую корму 'Боярина', катер подошел к трапу правого борта. Как и положено, контр-адмирала принимают на борт с почетного, правого борта. Советник улыбнулся. Всего пара десятков ступеней - и вот он уже на верхней палубе крейсера обменивается приветствием и крепким рукопожатием с Максимилианом Федоровичем. Рядом с Шульцем на линолеуме верхней палубы стоял лейтенант Семенов. Тот самый Владимир Иванович, что в их истории написал знаменитую 'Расплату'.

'Интересно, а как же ты назовешь свою книгу здесь?' - промелькнуло в голове Вервольфа - 'Тоже 'расплата' выйдет, или всё же сподобимся на 'викторию'? Впрочем, оставим эти сантименты на потом, а сейчас дело нужно делать'.

- Максимилиан Федорович, выходим сразу вслед за 'Новиком' и его отрядом. Я вижу, Ваш корабль уже практически готов к выходу.

- Так точно. Сейчас только трап уберем да катер поднимем. Через четверть часа будем готовы сниматься с бочки.

- Хорошо! Действуйте!

Шульц повернулся к стоящему рядом офицеру:

- Мичман фон Берг, трап поднять, катер - на шлюпбалки.

- Есть!

И, уже повернувшись к Вервольфу и Семенову:

- Предлагаю пройти на мостик, господа!

Вервольф шагал по покрытой линолеумом палубе вдоль правого борта крейсера, мимо длинного ряда горловин угольных ям, мимо приютившихся в бортовых спонсонах 47-мм скорострелок. Вот впереди уже отчетливо видны все детали казенника носовой 'стодвадцатки' правого борта. Но они не дошли до неё всего несколько метров - два трапа вверх - и вот уже вся троица стоит на мостике крейсера. Отсюда прекрасно виден весь корабль и всё, что творилось вокруг него. А посмотреть сейчас было на что!

Совсем рядом на такой же бочке стоит 'Новик'. Более приземистый, обтекаемый и более быстроходный собрат 'Боярина'. Он уступает кораблю фон Шульца только в одном - в мореходности. К трапу правого борта сейчас как раз подходит адмиральский катер с 'Петропавловска'. Илья стоит, опираясь на планширь. Не успел матрос на корме катера багром ухватиться за площадку трапа, как высокая фигура в черном, с золотыми погонами на плечах, ловко перепрыгнув с борта катера на трап, понеслась ко ступенькам. Вот уже Эссен и его офицеры вытянулись, приветствуя командующего эскадрой. Адмиральский катер, отвалив от 'Новика', пыхтя угольным дымком из трубы, покатился по гавани к своему родному броненосцу. А на стеньгу 'Новика' тем временем поднимался Андреевский флаг с синей полосой по нижнему краю - вице-адмиральский флаг. Вервольф невольно глянул вверх - на фор-стеньге 'Боярина', выше струившегося из труб дыма, в лучах заходящего солнца развевался флаг святого Андрея с красной полосой понизу. Шульц, перехватив взгляд Сергея, улыбнулся.

- И когда Вы только успели-то, Максимилиан Федорович?

- Так сразу же, Ваше Превосходительство!

Вервольф улыбнулся.

- Миноносцы подходят! - раздался голос Семенова.

Вервольф оглянулся - четыре двухтрубных 'шихаусских' истребителя подходили к 'Новику', занимая место за его низкой кормой. А со стороны Минного городка к 'Боярину' уже приближались четыре 'торпиллера'. Их характерный облик, напоминавший из-за сильно выпуклой палубы спину кита, на которую неизвестный художник-сюрреалист добавил рубки, дымовые трубы и пушки, нельзя было спутать ни с чем. Французы - они и в Китае - французы...

Спустя несколько минут 'Новик' снялся с бочки и плавно ускоряясь, заскользил к выходу из гавани, ведя за собой 'Бесшумного', 'Бесстрашного', 'Бдительного' и 'Беспощадного'. Причем на последних двух кормовые пушки, только-только смонтированные, ещё не были даже испытаны стрельбой. И щиты на них поставить тоже не успели.

Глядя, как 'Новик' и его миноносцы огибают кончик 'хвоста тигра', Сергей почувствовал, как их крейсер вздрогнул и начал медленно разворачиваться, нацеливаясь на выход. 'Боярин' уже снялся с бочки и теперь фон Шульц разворачивал его машинами. Получалось, если честно - не очень... Как и положено представителю высшего сословия знати, 'Боярин' ворочал неспешно. Словно задумавшись. И виной тому было вовсе не имя крейсера, а то, что датчане построили корабль с нормальным вращением винтов 'вовнутрь'. Поэтому крейсер, такой послушный рулю на хорошем ходу, при маневрировании при помощи машин внезапно терял всю свою поворотливость, превращаясь в медлительного увальня. Но вот наконец двуглавый орел на форштевне уже смотрит прямиком на выход из гавани, обе машины уже работают на 'малый вперед' и корабль начинает всё быстрее двигаться к морю. Мимо эллинга, мимо извилистой косы Тигрового хвоста и стоящих у него джонок. Вот уже мимо проплывают входные скалы, бон и бессменный страж прохода 'Разбойник', канонерки и два приземистых силуэта дежурных 'соколов'. Следом за 'Боярином' гуськом скользят по воде серо-оливковые тени 'торпиллеров'. Крейсер вместе с четырьмя истребителями французской постройки составляют второй охотничий отряд. Первый - 'Новик' и четыре 'немецких' миноносца - идет впереди них по протраленному и обвехованному фарватеру. Сергей ещё раз оглядел растянувшуюся вереницу кораблей. Два крейсера и восемь истребителей. Весьма внушительная сила, способная устроить неприятный сюрприз любому, кто рискнёт сунуться в окружающие Порт-Артур воды этой ночью.

Солнце уже ушло за горизонт, когда корабли вышли в открытое море. На мачте 'Новика' взметнулся сигнал 'Отрядам - разделиться!' и следом ещё один 'Удачной охоты!'. В ответ на сигнальных фалах фок-мачты 'Боярина' распустилась разноцветная гирлянда: 'Доброй охоты!'

Сразу вслед за этим два отряда разделились - 'Новик' со своими миноносцами повернул в сторону Дальнего, а 'Боярин' повел свою 'волчью стаю' за Лаотеншань. Для всех в порту корабли уходили на ночную разведку и рекогносцировку. Отряд Модуса - к Эллиотам и в Талиенвань, отряд Вольфа - к северному побережью Квантуна. На самом же деле, новое руководство эскадры спешило максимально использовать то немногочисленное своё послезнание о ходе боевых действий под Артуром, пока их деятельность ещё не слишком сильно изменила канонический ход событий. Насколько помнил Вервольф, Того должен был вот-вот прийти к Артуру для его бомбардировки. Если ему память не изменила (а она в интимных отношениях с другими пока что замечена не была), то должно было это случиться именно завтра, двадцать шестого февраля. А у господина Того всегда была привычка высылать вперед разведку из пары отрядов истребителей. Всегда. В той, известной Сергею истории, это привело к тому, что в ночь перед бомбардировкой отряд русских истребителей под командованием Матусевича и японский первый отряд под командованием Асая устроили друг другу 'тёмную' - полуторачасовую трёпку с ничейным результатом, а вот другой японский отряд под утро перехватил и утопил возвращавшийся из разведки русский миноносец 'Стерегущий'.