Сергей Курашов – Борьба за огонь и другие рассказы (страница 2)

Общими усилиями оленя втащили в пещеру.

– Зугрр принёс хорошую добычу, – вымазанное высохшей кровью лицо Орунга выражало зависть, – нелегко загнать и убить большого оленя.

– Да и ты, Орунг, пришёл с хорошей добычей, – отвечал Зугрр.

– Ешьте, люди, мясо, – говорил Зугрр, разделывая тушу, – наедайтесь. Возьми, Вождь, сердце этого оленя. Пусть сила его продлит твои годы.

Голодные люди жадно хватали истекающие кровью куски оленины. Матери жевали его вместе с кореньями и кормили этой жвачкой младенцев. Беззубая старуха Медведица разрывала мясо на кусочки, била по ним камнем и глотала. Взрослые охотники, стараясь казаться спокойными, запихивали большие куски в рот и мощно пережёвывали их своими тяжёлыми челюстями, высасывая кровавый сок.

Солнце клонилось к горизонту. Уставшие охотники, насытившись и обсудив подробности сегодняшней охоты, расположились на отдых. Старухи и женщины угомонили детей. Пещера заснула.

2.

Несильный, но устойчивый южный ветер, дувший весь прошедший день, сделался влажным. Он, противостоя холодному дыханию Большой Льдины, пригнал последнюю в это лето грозу. Огромная, брюхатая ливнем туча, втягивая в себя мелкие облачка, вылезла на середину неба, заслонила звёзды, подмяла под себя месяц. Ветер усилился. Вот он начал метаться шквальными порывами. Зашумели кустарники.

Стоящий напротив пещеры у реки полузасохший дуб-гигант, выросший ещё с тех времён, когда Большая Льдина была слабым ледничком, заскрипел своими голыми ветвями, забил ими друг о друга, зашелестел жалобно слабыми листочками, ещё сохранившимися на одной из ветвей. Всё вокруг засветилось голубым светом, и огромная молния встала между гигантским умирающим дубом и небом! И сразу хряснула ужасно в предродовой муке туча! Шквал ветра бросил её за реку, и она разродилась там проливным дождём из разорванного о скалы брюха.

От удара грома проснулись в пещере люди. Заорали испуганные младенцы.

– Смотрите, – закричал Волчонок, – молния не умерла, она пожирает дерево!

Мелкие сухие ветви дуба жарко горели. Ветер ещё больше раздувал пламя. Оно освещало мечущиеся под порывами ветра кусты, и людям казалось, что это большие звери беснуются, пытаясь добраться до пещеры.

Ударил очередной, самый сильный шквал, который сбил пламя, но сухие обуглившиеся ветви краснели углями, как сплетение множества рук и пальцев. Гигант застонал, что-то хрустнуло в его корнях и стволе, забухали рвущиеся и завизжали трущиеся друг о друга плотные волокна дерева. Накалённая докрасна крона его описала на фоне беснующегося неба огромную дугу, он рухнул, сыграв комлем, и с разлапистых корней его посыпались глыбы вывороченной земли. Тлеющая крона вспыхнула с новой силой, и продолжала гореть пламенем, раздуваемым слабеющим ветром. Жар разливался далеко вокруг и вскоре люди в пещере почувствовали, что можно скинуть с себя шкуры.

– Если принести в пещеру горящую ветку, то даже зимой станет тепло, – догадался вдруг Зугрр.

– Огонь съест ветку, – возразила старуха Медведица, – а потом съест нас.

– Я дам ему ещё ветку. Буду кормить огонь много раз мелким ветками. Он станет греть нас всегда.

– Если ты возьмёшь горящую ветку, – влез в разговор Орунг, – то огонь набросится на тебя. Орунг самый сильный, – добавил он в подтверждении своих слов. – Я убил махайрода.

– Зугрр самый смелый, и я принесу огонь в пещеру, – Зугрр ударил себя кулаком в грудь.

Он вдруг представил, что огонь действительно перекидывается на его руку, охватывает волосы, грызёт тело.

– Когда огонь ослабнет, – добавил он.

– Я был ребёнком много лет тому назад, – заговорил Вождь. – Я ел мясо козы, погибшей от зубов огня. Была большая засуха. Горел лес и камыши. Мы спасались в озере. Когда сгорело всё, я нашёл козу. Огонь не съел её, только разгрыз шкуру. Я поел её мясо, и оно было мягким и вкусным. Огонь согрел его своим жаром. Тогда мы съели всю козу. Наши старики думали: как бы заставить огонь всегда жарить мясо для нас. Потом забыли. Прошло много лет.

Это была, пожалуй, самая длинная речь, которую произнёс почтенный патриарх за всю свою долгую жизнь. Ведь управлял он своим племенем отнюдь не убеждением, а грозным коротким окриком, выразительным жестом, крепким тумаком и своим примером.

Наступило утро. Небо после грозы ещё не очистилось от обрывков туч. Крона дуба догорала, а толстые ветви и ствол тлели без пламени, распространяя вокруг себя волны нестерпимого жара. Зугрр поднялся со своей шкуры и вышел из пещеры. Он выломал длинную сухую ветку кустарника.

Дрожа всем телом от ужаса, превозмогая извечный животный страх живого существа перед огнём, но, всё-таки движимый желанием превозмочь себя, он медленно шёл в волнах колеблющегося зноя к всё ещё опасному дереву. Ведь человек тем и отличается от зверя, что может ПРЕВОЗМОЧЬ СЕБЯ, подняться над своими инстинктами и совершить невозможное, запрещённое природой. Колеблющийся горячий воздух искажал контуры его тела, и людям в пещере казалось, что пламя вот-вот охватит его и спалит. Никогда ещё человек не отваживался так близко подойти к огню.

– Не ходи, Зугрр, – прохрипела старуха Медведица. Челюсть её отвисла, грязные седые волосы торчали во все стороны, голова тряслась от страха. – Огонь сожрёт тебя!

Медведица вдруг вспомнила, что ведь это она родила его когда-то, много лет тому назад, когда была молодой красавицей. Теперь страх пробудил в ней уже забытый материнский инстинкт и беспокойство за благополучие дитя.

Все соплеменники наблюдали, одни, страшась, другие, восхищаясь смелостью Зугрра.

– Эй, Зугрр, возьми мою дубину, – Орунг за насмешкой скрывал свой страх, – она покрепче твоей!

Глаза Волчонка светились от восхищения. Он любил Зугрра за щедрость души и смелость. Вождь молчал, но в эту минуту ему захотелось, чтобы его преемником стал Зугрр, а не жестокий себялюбивый Орунг.

Зугрр почувствовал всей своей первобытной сутью, что если он сейчас не приручит огонь, отступит, то это будет равносильно тому, что если бы он украл у своего родного племени все шкуры, разогнал бы всю дичь в окрестностях. Он вдруг понял, что владение огнём – это необходимость, это тепло, улыбки младенцев и смех девушек, это продолжение рода. Огонь – это ЖИЗНЬ для всего рода человеческого. Превозмогая страх и боль, он сделал ещё шаг и коснулся веткой светящегося красным ствола поверженного гигантского дерева. Мелкие сухие отростки на ветке сразу вспыхнули.

Обратно он шёл в огненном вихре, поднятым налетевшим порывом ветра. В руке Зугрра полыхало приручённое пламя! Эта первобытная дикая картина была столь мистически выразительна, что породила легенду о Прометее, полубоге, подарившем людям огонь. Через тысячелетия, имя героя трансформировалось. Подробности изменились. Но суть осталась: человек стал ЧЕЛОВЕКОМ, победив страх перед огнём.

Победно размахивая горящей ветвью, Зугрр кричал:

– Смотрите люди, я несу вам огонь! В нашей пещере всегда будет тепло! Дети не замёрзнут зимней ночью! Не бойтесь, люди! Огонь добрый и тёплый. Надо только уважать и кормить его. Эй, Волчонок, собирай свою ораву! Таскайте сухие ветки и траву! Складывайте их в кучу! Тащите остатки вчерашнего мяса. Не бойтесь огня! Смотрите, я не боюсь его.

Волчонок и ещё несколько мальчишек мигом собрали кучу сухого хвороста. Зугрр поджёг кучу. Это был первый костёр, разожжённый человеком.

3.

Прошло много дней. Последнее тепло, принесённое южным ветром, исчезло. Вершины гор за рекой на горизонте побелели, и с севера дул ледяной ветер. Скоро выпадет снег.

Люди уже свыклись с огнём. Подростки снабжали его пищей – сухими ветками, которые заготавливали впрок. Даже старики уже не боялись огня. Они отдавали ему кусок мяса, говоря: «Съешь, брат, этот кусок, а этот подогрей для меня своим дыханием». Старуха Медведица научилась печь в горячей золе корни и плоды. Бывало, что неосторожный ребёнок обжигался и возмущённо плакал. Тогда взрослые говорили: «Уважай огонь, и он будет добрым к тебе». Измученные в долгой погоне за оленем охотники грелись вокруг костра. Они клали на угли куски мяса и говорили: «Огонь, ты как мать, которая жуёт мясо для своего младенца, размягчаешь для нас пищу. После твоего дыхания жир течёт с мяса, кровь становится тёплой и вкусной».

Однажды вечером, после охоты, вдоволь наевшись жареного мяса, Орунг прилёг на шкуру возле Зугрра.

– Зугрр умелый охотник и самый смелый человек, – начал он говорить с подобострастием, – ты принёс нам огонь и мы все уважаем тебя.

– Что ты хочешь, Орунг, говори прямо.

Зугрр знал, что Орунг настраивает охотников против Вождя. Но не все согласны с ним. Он давно уже пытался склонить Зугрра на свою сторону, так как тот имел авторитет среди соплеменников. Зугрр понял, что когда его авторитет возрос ещё больше, Орунг пытается выведать его намерения.

– Вождь уже стар, Зугрр, и скоро умрёт. Он не доживёт до весны.

– Вождь стар, но мудр, – прервал его Зугрр, – а когда он умрёт, мы выберем нового вождя.

– Но, мы с тобой можем убить его сегодня ночью, – зашептал Орунг. – Я убил махайрода, а ты принёс огонь. Кто может спорить с нами? А потом …

– А потом ты убьёшь меня как махайрода, – Зугрр сделал вид, что и он заинтересован борьбой за власть и выторговывает условия, чтобы выведать подробно намерения Орунга. – После Вождя ты захочешь убить и меня.