Сергей Кулик – Сафари (страница 42)
На берегу залива показываются каменные здания и множество разбросанных вокруг камышовых хижин.
— Вот и Санта-Мария, — говорит Пэт, уверенно снижая вертолет прямо над монастырским двором.
Вкусы Пэта здесь, очевидно, хорошо известны, потому что, еще не успев
Речь, конечно, сначала заходит о миссионерских делах. Патер Филипс говорит, что при миссии открыты школы, госпиталь, работают кружки, где взрослое население округи может знакомиться с современными методами обработки земли, элементами санитарии, ведением домашнего хозяйства. И в школе, и в кружках обязательно религиозное воспитание. Однако, как честно признает мой собеседник, успехи здесь не велики.
— Африканцы все еще далеки от сути христианского учения, — говорит он. — Они регулярно ходят в церковь, но мы этим не обольщаемся, так как видим, что зачастую их там привлекают чисто внешние моменты: торжественность службы, хоровое пение и т. д. Взрослые идут на воскресную службу, поскольку ходят другие, потому что в церкви можно встретиться со знакомыми и показать им свой новый наряд или узнать новости. Точно так же я и мои сверстники, жившие сорок лет назад в глухой шотландской деревне, ходили за восемнадцать миль на соседнюю железнодорожную станцию, куда два раза в неделю приходил поезд из Глазго. Многие посылают детей в наши школы потому, что только здесь могут дать им образование. Но образом мыслей африканцы вне нашей церкви. Иногда сразу после обедни они поклоняются фетишам, а к заутрене на одну нитку с крестом надевают амулеты. Но это все больше старики. Молодежь вообще не интересуется религией и ходит в церковь лишь для того, чтобы узнать что-то новое.
Филипс представляет мне вошедших в кабинет миссионеров: патер Сэмпсон, патер Грэйс, патер Мутенда. Последний — замбиец, из племени бемба.
Я интересуюсь традиционными религиями местных племен, и Филипс отвечает, что в районе Бангвеулу, как, впрочем, и во всей Замбии, наиболее распространен тотемизм. Шила, чишинга, лунгу и батва верят в какое-то, по его словам, «сверхъестественное кровное родство» между их племенами, с одной стороны, и определенными растениями, животными, явлениями природы — с другой. Так, например, люди одного из кланов племени батва, обитающего в болотах Луканго, считают, что они были слеплены муравьями и появились на свет из муравейника. Поэтому они сделали муравейники и их обитателей своим тотемом, почитают их и ежедневно, перед восходом солнца, приносят в дар муравьям самую большую рыбу, выловленную накануне. С муравьиным тотемом связана и большая часть табу, окружающих жизнь этого клана. Людям запрещено разрушать муравейники, ходить по тропам, пересекающим пути этих насекомых, вступать в брак с представителями племен, имеющих тот же тотем. В пору посвящения в мужчины юноши организуют целые охотничьи экспедиции против животных, наносящих вред муравьям. У десяти других кланов батва Луанги тотемом считается лев, у двух — пчелы. «Батва-пчелы» живут по самой периферии болот, на границе лесной зоны. В их жизни очень большое значение имеет мед — и как пища, и как своеобразный денежный эквивалент, в обмен на который они получают у соседних племен все необходимое.
— Но такое архаическое обожествление тотема, связанное с племенной мифологией, встречается у самых отсталых, имеющих наиболее примитивный уклад жизни, племен, — вступает в разговор Мутенде. — У более развитых племен существует целый пантеон богов. У земледельцев бемба, например, его возглавляет бог Земля, бог плодородия. Батва Бангвеулу, у которых вся жизнь связана с болотами, считают своим главным тотемом Мумбаил, тину, где они находят рыбу, корм и где растут корешки их любимых лилий. Другие тотемы — тростник, вода, рыба, — как и сами люди, в представлении батва, появились на свет благодаря Мумбе и подчинены ему. Еще совсем недавно у батва был распространен ритуал погребения покойников в тину. Считалось, что при этом «дух и тело человека» отдавали матери Мумба. Из высушенного ила батва лепят фаллосы, которые отождествляют с отцом Мумба и которым поклоняются. Это единственное племя во всей Замбии, да и, наверное, в Африке, которое взывает к своему божеству не ниспослать дождь, а прекратить его.
Беседа оборвалась на самом интересном месте, поскольку поспело долгожданное жаркое. За ужином инициативой завладел Пэт. Он выясняет у патеров тоже довольно интересный вопрос: почему бог, любя людей, создал саранчу, которая пожирает поля, а его, Пэта, заставляет шляться по болотам?
Потом начинается обсуждение моего путешествия. Филипс говорит, что в миссии найдется несколько учеников из тех мест, где еще не забыли секрета древней плавки железа. Завтра с утра двое из них на лодке повезут меня в Бвалья Мпондо. Что же касается моего возвращения на Большую землю, тс дней через пять из миссии на северо-восток за продуктами пойдет лендровер. На нем я доеду до Касамы, а оттуда на попутных машинах — до Мбалы.
Значит, с Пэтом мы расстаемся. Мы были знакомы лишь несколько дней, но как-то на редкость быстро сдружились и научились понимать друг друга. Он очень много помог мне в этом неожиданном, но оказавшемся очень интересным сафари.
После ужина кто-то из патеров прислал мне из миссионерской библиотеки несколько книг, посвященных древней металлургии в Замбии. Самой интересной из них оказался отчет археологической экспедиции, работавшей в 1930 году на реке Кафуэ, крупнейшем притоке Замбези. Там, в пещерах Мумбва, эта экспедиция натолкнулась на остатки древних железоплавильных печей, шлак и топор из железной руды. Железо было низкого качества, плохо поддававшееся обработке. Возраст его — конец третьего — начало второго тысячелетия до новой эры. Это самые древние следы первобытной металлургии в Африке.
Примерно там же обнаружили неолитическое погребение. Ученые изучили древние скелеты и сделали еще более неожиданный вывод: похороненные в пещере люди принадлежали к койсанской расе, то есть были предками современных бушменов и готтентотов.
Выше залегали «немые» слои, свидетельствующие о том, что позже выплавка железа была почему-то прекращена. А над ними опять появились металлические изделия. Как и положено, позднее железо было лучшего качества, более ковкое.
Если сопоставить находки в пещерах Мумбва с другими последними археологическими открытиями в междуречье Замбези — Конго и Замбези — Лимпопо, то вернее всего предположить, что железный век наступил в Центральной Африке раньше, чем там появились племена банту. Их вторжение разрушило цивилизацию койсанских племен и приостановило плавку железа. Но вскоре пришельцы с каменными топорами сами убедились в преимуществах металлических орудий и возродили металлургию на более высоком уровне. Очевидно, этому периоду и соответствует появление в Юго-Восточной Африке сильных государств вроде Мономотапы.
Многие сотни лет назад африканцы освоили плавку железа, причем, бесспорно, освоили сами, потому что невозможно допустить какое-нибудь внешнее влияние на племена, обитавшие тогда в непролазных болотах и непроходимых лесах. Уже одного этого вполне достаточно для того, чтобы причислить африканцев к народам, которые одними из первых на земле перешли от камня к железу.
Некоторые ученые, например венгр Эмиль Тордаи, идут даже дальше, утверждая, что африканцы первыми изобрели плавку железа.
Перед путешествием по Бангвеулу хотелось прочитать, что писал об озере его первооткрыватель, и я взял дневники Ливингстона. Но на глаза опять попались строки о железе: «… если железо, извлекаемое из громадного числа разломанных печей для его выплавки, разбросанных по всей Африке, было известно с древнейших времен, то африканцы, видимо, опередили нас в то время, когда наши предки хватались за кремни, чтобы поддержать свое жалкое существование дичью».
Читал я до полуночи, а в шесть часов ко мне уже постучали.
Едут со мной двое учащихся миссии: Майз, из племени бемба, и Бургхардт — батва. Имя это он, конечно, получил в миссии. Настоящее имя длинное, я его не записал и теперь забыл.
Мы поплыли вверх по течению реки, которую Майз называет Лусумба, а Бургхардт — Луто. Но похоже на то, что последнее не собственное название, а просто слово, обозначающее понятие «текущая вода», так как почти во всех языках банту Центральной и Восточной Африки корень «то» фигурирует в словах, связанных с реками, ручьями, протоками. «Лу» скорее всего префикс, которым обозначают грамматический класс, в который входит понятие «река». С него начинаются названия бесчисленных рек замбийского севера, в том числе и впадающих в Бангвеулу: Лукуту, Лулингила, Лубалеши, Луитикила, Лукула. Подобное деление всех существительных на именные грамматические классы людей, деревьев, животных, вещей — одна из характерных черт языковой семьи банту. Названия большинства африканских племен начинаются с префикса «ва» или «ба», обозначающего класс людей: вабемба, васуахили, барунди. Языки же, на которых говорят племена, обозначает приставка «ки» или «чи»: чибемба, кисвахили, кирунди.