Сергей Куличкин – Ватутин (страница 4)

На сей раз семья Ватутиных согласилась сразу — слишком заманчивым было предложение. Месяц занимался Николай Иванович с мальчиком. И Коля, блестяще выдержав экзамены, был принят в коммерческое училище, располагавшееся в большой торговой слободе Уразово, в 30 верстах от Валуек.

Четыре года учебы в училище прошли как один день. Воспитанники, кроме стипендиатов, были сыновьями купцов и чиновников. Коля чувствовал себя среди них чужим и все свободное время отдавал учебе. В субботу же, сложив в старый ранец книжки и тетрадки, спешил домой.

Уже два года бушевала мировая война. Пустели города и деревни. Ушел на фронт и Колин отец. Бедность, и без того душившая крестьян, обернулась нищетой. Поэтому, когда в училище прекратили выплату стипендии, Коля особенно не огорчился. Он быстро собрал пожитки и вернулся в родное Чепухино.

Летом работал в поле, учил грамоте младших братьев и сестер, много читал. Зимой ему удалось определиться переписчиком в волостное управление. Небольшой заработок стал хорошим подспорьем семье.

В воздухе запахло революцией. Наступил семнадцатый год. Докатились революционные волны и до Чепухино. Сначала до села добрались демобилизованные по ранению солдаты, которые принесли невероятную весть о свержении царя. Потом появились юркие люди в коже, полувоенном обмундировании, а то и барском платье. Размахивая красными лоскутами, они говорили много и непонятно, но от главного вопроса о войне и земле уклонялись. Крестьянам стало скучно. И действительно, красные флаги скоро исчезли, а управляющий графини Паниной вновь затребовал недоимки.

Но вот осенью в деревню добрались первые солдаты-фронтовики, распущенные по домам полковыми комитетами. «В Питере советская власть», — пронеслось по округе. На стене волостного управления забелели листки — декреты о мире и о земле, — а на коньке крыши вновь заполыхало красное знамя. Коля Ватутин впервые услышал слово «Ленин». Фронтовики без лишних разговоров собрали население окрестных сел у меловых гор и повели тысячную толпу к волостному управлению. Возле памятника царю-освободителю Александру II в Валуйках возник стихийный митинг, который очень скоро кончился тем, что на памятник накинули веревку и под дружный рев толпы повергли его наземь. Возбужденная толпа рассыпалась на три части и устремилась к помещичьим усадьбам. Через час полыхнули барские дома, дворовые постройки, а уже на следующий день в селе Чепухино была объявлена советская власть и начала работать комиссия по разделу земли.

Шестнадцатилетнего Колю Ватутина, как самого грамотного, всеми уважаемого за честность и доброту, крестьяне выбрали ее председателем. Не простым делом оказался дележ помещичьих земель. Дождавшись передела, крестьяне очень ревниво следили за тем, кому какая земля достанется. Спорили до хрипоты, по нескольку раз бросали жребий, ругались и мирились, доходило дело до драк. Коля перемерял участки по нескольку раз за день и неизменно оставался ко всем доброжелательным. Чего ему это стоило, можно только догадываться. Но именно тогда зародился тот удивительный сплав твердости, целеустремленности и внимательной заинтересованности в чужом мнении, который так пригодился потом при руководстве крупными штабами, командовании фронтом. Тогда же появился первый опыт нелегкой работы с людьми. Когда вернулся с фронта отец, жить легче не стало. Забушевало по стране пламя Гражданской войны.

Нет в истории любого народа большего горя, чем гражданская война. И не только потому, что сын шел на отца, брат на брата. Смута, смятение умов поселились на обширных просторах тысячелетней державы, вылились в беспощадные неуправляемые бунты, кровавую вакханалию, надолго спутав, унизив, растоптав понятия нравственности, чести, добра и зла, ввергнув людей в бесконечную пучину страданий. В гражданской войне не бывает победителей... Тогда, в кровавой круговерти, трудно было разобраться в свершившемся не только чепухинским мужикам, но и лучшим умам России. Сколько их оказалось по разные стороны баррикад! Скольких жизнь выбросила в изгнание, сколько поднявшихся на гребне коммунистической волны очутились в пучине ГУЛАГа...

Где же по логике событий должен был оказаться шестнадцатилетний крестьянский паренек, познавший с детства тяжелый мужицкий труд и «справедливость» власть имущих, только благодаря счастливой случайности и собственному таланту получивший хоть какое-то образование? И не такие неокрепшие души попадали под влияние и обаяние простых, доступных каждому, а потому привлекательных большевистских лозунгов: «Мир — народам, земля — крестьянам, фабрики — рабочим, хлеб — голодным». А как четко и предельно ясно определили большевики врага? Кто с белыми — тот с буржуями, помещиками, прочими кровопийцами, он — враг трудового народа. Чего же проще? Сковырнуть этого врага, добить — и сразу станет жизнь лучше, слаще, веселей. Как будет потом — не совсем ясно, но ясно одно — как жили раньше, жить не будем...

Валуек и окрестных сел война коснулась опосредованно, не так, как, скажем, донских или кубанских станиц, сибирских и украинских городов, пригородов Царицына или Петрограда. Пушки здесь не гремели так отчаянно, не сходились в ожесточеннейших схватках казачьи конармейские лавы, не пылили знаменитые тачанки Нестора Махно и жалких ему подражателей, не чадили копотью и смертью бронепоезда. Не мог чепухинский мужик сравнивать силу и справедливость различных властей. У него все это грозное время власть была одна. Она серьезно заявила о себе продотрядами, партячейками, уездной ЧК, мобилизационными комиссиями и напористыми агитбригадами, революционными театрами. А несла в массы кумачовое слово революции молодежь, комсомолия, «комса» — те, к кому всей душой только и мог потянуться недоучившийся студент коммерческого училища, бедняцкий сын Николай Ватутин. Еще в восемнадцатом году почти все мужское население села Чепухино выступило против немцев и гайдамаков, дошедших до Воронежской губернии. Постановлением схода был сформирован первый в округе отряд Красной Армии. В него вступили отец Коли Федор Григорьевич и старший брат Павел.

Весной 1920 года и Николай Ватутин добровольно вступил в Красную Армию.

АРМЕЙСКАЯ СЛУЖБА

С радостным, трепетным чувством перешагнул восемнадцатилетний паренек порог красноармейской казармы 3-го запасного полка. Крестьянского сына не смутили земляной пол, плохо оструганные нары с соломенными тюфяками, обмундирование грубого сукна, ботинки с обмотками и даже лапти, выданные для хозяйственных работ. Зато в руки впервые легла тяжелая винтовка, а поясной ремень ощутил тяжесть подсумков с боевыми патронами и гранат. Отныне все помыслы Николая были направлены на освоение нелегкой военной науки.

Восьминедельная программа обучения новобранцев включала изучение устройства винтовки, пулемета и уход за ними, ведение огня из различных положений, строевую подготовку, тактику (наступление, оборона, охранение, разведка), метание гранат. Кроме того, приходилось осваивать разные солдатские мелочи: как правильно намотать портянки, обмотки, заправить обмундирование, как нести внутреннюю и караульную службу, рыть окопы и др. Наглядных и учебных пособий почти не было, при обучении придерживались нехитрых, но давно проверенных правил: «Учи показом, а поясняй рассказом», «Тяжело в учении — легко в бою».

Исключительное трудолюбие и дисциплинированность позволили юному красноармейцу Ватутину уже через месяц блестяще освоить программу обучения. Немногословный и застенчивый по характеру, он тем не менее участвовал во всех внеслужебных мероприятиях, любил строевую песню и входил в число ротных запевал.

Скоро группу бойцов и в их числе красноармейца Ватутина направили в 113-й запасной батальон, дислоцировавшийся в городе Луганске. Запасной батальон поразил Николая четкостью внутреннего распорядка, выправкой бойцов и командиров, какой-то особой дисциплинированностью. Укомплектованный на сто процентов, он в каждой роте имел по нескольку литерных рот, предназначенных к отправке на фронт. Среди командного состава было много офицеров и унтер-офицеров бывшей царской армии.

К сожалению для Николая, в такую роту он не попал, но это не помешало ему уже через несколько дней после прибытия принять боевое крещение. По Донбассу рыскали прорвавшиеся с Екатеринославщины махновские отряды. На борьбу с одним из них и выступил 113-й запасной батальон. В боях под Луганском и Старобельском красноармеец Ватутин впервые услышал свист пуль, выдержал в пешем строю не один налет махновской конницы, познал ярость и ужас скоротечных штыковых атак. Из этих боев Николай вышел закаленным и отважным бойцом, и неудивительно, что красноармейцы единодушно выбрали его секретарем батальонной рабоче-крестьянской инспекции.

Пришлось Николаю вспомнить знания, полученные в коммерческом училище, работу в волостном управлении, нелегкий передел земли и трудные разборы крестьянских жалоб. Инспекция осуществляла строжайший контроль за питанием бойцов, медицинским обслуживанием, вещевым снабжением и многими другими бытовыми вопросами. Время было тяжелое, страна страдала от разрухи, голода. На учете был каждый пуд хлеба, каждая исправная винтовка, каждый ящик с медикаментами. Война, голод, тиф косили людей нещадно. Как известно, в Гражданскую войну погибло 4,8 млн человек, из них 3 млн от болезней и голода. Рабоче-крестьянские инспекции работали во всех ячейках государства, в том числе и в армии. Нетрудно представить, каково было восемнадцатилетнему юноше контролировать довольно сложное батальонное хозяйство.