Сергей Кулагин – Сборник рассказов «Клан „Старый жёлудь“» (страница 15)

– Да просто жалко было, если бы представление закончилось, – болотный житель смущённо кашлянул, – ты меня изрядно забавляешь. Видать, напугать не так-то и просто, если не считать того момента, когда в болото провалился, держался стойко, но тут и первый из храбрецов не выдержал бы.

Рассеялся туман, и увидел я перед собой поножи, также из чешуек, и крепкие сапоги, немедленно облачился, правда, и свои не выбросил, ещё сгодиться могут. И снова всё подошло и сидело, как влитое. Ещё спокойнее странствовать стало, потому как почти со всех сторон защищён, однако, дальше предстояло нечто вправду сложное, придётся хитрить, да мудрить. Поспешил дальше и вскоре узрел нечто невиданное да странное: прямо среди топи стоит старик седой с длинной бородой, в зелёных одеждах, а перед ним на стойке специальной книга большая, что-то в ней незнакомец записывает, но главное, к стоечке дубина прислонена с навершием в виде кулака. И что здесь требуется?

И вот старик глаза поднял на меня, нахмурился.

– Вот и ты прибыл, обманщик, – выдал седобородый, – думаешь, раз, бесчестно завладел сапогами, так и со мной управишься с лёгкостью?

– Почему сразу «бесчестно»? – я пожал плечами. – Вроде все испытания прошёл, какие ужасы показывали – не убоялся.

– Кроме последнего, утонуть заживо, – возразил собеседник, – если бы не нечестивый обитатель болота, сейчас бы кормил пиявок своим трупом и не нарушал установленного порядка. Впрочем, мне до нарушений дел нет, пусть кому надо, тот и разбирается, поговорим о задании. Должен ты вот этой дубинкой завладеть любым способом. Сумеешь, твоё счастье, а если первым схвачу – не сносишь головы, как муху прихлопну, не успеешь и пикнуть.

– Понятно, почему вы о сапогах заговорили, – я губы облизал, – сами вон босым стоите, небось, холодно и сыро, в столь почтенном возрасте для здоровья не полезно совсем. Волшебные не отдам, пригодятся, а вот свои старые…

Взял я обувь свою, нарочито медленно и вдруг резко бросил в сторону незнакомца, тот схватил рефлекторно, а я уже вперёд прыгнул, верхней частью щита в подбородок врезал, заставил отпрянуть, нижней дубинку в сторону отбросил. Старик хотел схватить, да рука лишь воздух сцапала, а я почтенного ногой пнул в живот, оттолкнув в самую топь, потом метнулся к нужному предмету и немедленно ухватил. Повернулся, а бородатый стоит по пояс в грязи, медленно в топь погружается, лицо ужасом перекошено.

– Протяни мне дубинку, – взмолился он, – вытащи, не хочу такой лютой смерти.

– Ты же говорил, если коснёшься её, мне конец придёт, – напомнил я, – сомневаюсь, что изменилось чего-то, опять перехитрить пытаешься, как тогда, когда пытался утопить. Однако и губить не хочется, вот, возьми мой щит за ремень, он ненамного короче будет.

Ухватил старик за оружие, сжал неожиданно сильными пальцами, круша дерево и разрывая кожу, потянул на себя, пришлось выпустить, пока за собой не утянул, погрузился безумец в грязь с воем. Книга же его на стойке исчезла, остались наручи из чешуек и латные рукавицы с когтями на пальцах острыми, поспешил облачиться, только, отчего-то, не происходило ничего особенного, латы не работали. Я по ним постучал, попрыгал, пустое.

– Наверное, всё дело во втором поручении, исключительно, – предположил единственный зритель, – ты его не сам прошёл, вот и не обрёл силы соответствующей. Или чего-то не хватает, на самом деле.

Откуда-то с небес ударила чёрная молния, да прямо в меня, руны на латах засветились и послышалось злобное рычание. Поднял я голову, а надо мной какой-то мужик кружит, верхом на большой крылатой ящерице с посохом в руках, с навершием в виде драконьей головы. Судя по одежде, волшебник, лишь они так облачаются вычурно, ну и остальное о том же говорило.

– Не думал я, что найдётся глупец, решившийся собрать доспех, да против меня выступить, – заговорил всадник, – смерти ищешь, сын Адама?

– Почему сегодня абсолютно все встречные желают меня убить? – я всплеснул руками. – Хоть бы один предложил выпить по кружке эля, закусить хорошим куском мяса, отыскать пару красоток не строгого нрава. Меж тем получить доспех было не так и сложно, любой бы справился.

– Просто у остальных хватало ума даже не пытаться пробовать, кроме одного глупца, ныне покойного, да и тот тинной деве старшим братом являлся, выбора никакого не имел, – злой чародей усмехнулся, – вся сила лат в том, что на них магия не действует и только, но я-то в небе летаю, а ты внизу, ничегошеньки не сделаешь, а попробуешь – в грязи утоплю!

Я головой покрутил, сапоги до сих пор мои лежали, брошенные стариком, подобрал их, один в недруга запустил, тот выстрелил из посоха, превратив в пыль, а вот со вторым у злодея не так складно вышло. Я в него руку засунул, перчатку стянул и с ней бросил, и представьте, чары не подействовали, луч волшебный пусть кожу и прожёг, а затормозить не сумел. Ящерица по носу получила, закричала, изогнулась и седока выронила, шмякнулся он прямо в грязь, а я кинулся к падающему сапожку, поймал и вернул себе перчатку.

– Да как ты смеешь, – тёмный кудесник начал подниматься.

Только я рядом был, прыжок, удар тем же сапогом, в челюсть, а потом кулаком в живот, заставив согнуться, посох из руки вырвал, сломал и швырнул в болото. Пусть теперь без него поколдует. Ухватил врага за космы, коленом в лицо, не жалеючи, ящерица сверху опомнилась, кинулась хозяина защищать, но теперь мой верный проводник навстречу прыгнул, врезался в её тело, уронил, покатились сцепившись. Мне за тем поединком смотреть некогда было, продолжил негодяя обрабатывать, уж драться хорошо обучен. Маги, они, обычно, своими чарами страшны, на них и излишне полагаются, а если магия не работает, становятся не опаснее любого смертного. Да ещё и к тумакам не приучены. Наконец, я негодяя совсем уронил, придавил его коленом и принялся кулаками охаживать, а они у меня крепкие. Кровь так и брызгала во все стороны.

– Отпусти меня, пожалуйста, молю от всего своего чёрного сердца и проданной, да перепроданной души, – прохрипел побитый, – я тебя озолочу, дам всего, что душа попросит, власть, женщин, бессмертным сделаю, только не убивай, ибо кара окажется непомерной, пожалеешь, что на свет белый появился, а поздно будет.

– Извини, твоему брату, волшебнику веры нет, – возразил я, – сейчас наобещаешь с три короба, а поддамся и сразу нож в спину вонзишь. Прости, приятель, но злодействам предел положу, отправляйся в ад, там тебя давно поджидают с нетерпением.

Ухватил я противника, перевернул, теперь за подбородок сцапать и развернуть голову до знакомого хруста. Волшебник могучий, а шейные позвонки, как у простого смертного сломались. Вспыхнул злодей зелёным пламенем и обратился в прах, взмыл в воздух шар чёрный, жутковатый, и унёсся бы, прочь с воем. Но из грязи вылезло какое-то щупальце, обвило и утянуло вниз. Надеюсь, то не дух был злой, а то как бы не пришлось с ним после возиться. На болотах кто только не водится. Кстати, о местных. Повернулся я к помощнику, а у того как раз кончик хвоста ездовой ящерицы исчезал, проглотил и не подавился, а ведь чудовище было втрое его крупнее! Видать, также не прост. Лучше бы поскорее убраться, пока цел, а то также употребят на завтрак и косточек не оставят. Меж тем Загубляйка по животу похлопал и рыгнул громко. Нечисть отродясь хорошими манерами не отличалась.

– Как знал, что с тобой можно дело иметь, – заявил проводник, – и повеселил, и накормил, всё, о чём только мечтать мог…

Закончить собеседнику моему не дали, ибо задрожало всё вокруг, завибрировало, начал в грязи нечто вспучиваться, появился пузырь, огромный, я отбежал подальше, от греха, Загубляйка вовсе в трясину нырнул, дрожа от ужаса. И вот вырос шар, размером с дом, взорвался, разбрасывая вокруг грязь, и предстала предо мной дева… Странная, правая сторона тела человеческая вполне привлекательная, что лицо, что густые рыжие волосы, что фигура стройная да изящная, а вторая, как есть рыбья да ящеричная, чешуёй покрыта, наростами всякими, жабры, опять же, в пасти зубы тонкие, как иглы, глаз огромный выпучен, на пальцах верхней и нижней лапы когти с перепонками, хвост длинный и гибкий. Обвивали незнакомку цепи толстые, однако, их уже ржавчина покрывала, и вот рванулось странное создание и порвало их, сбросило, и обратились цепи в прах. Повернулась ко мне с рыком злобным.

– Долго же пришлось ждать, пока, наконец, сподобишься и освободишь, – заявило чудовище, – долгих три сотни лет, мог бы и пораньше прибыть. Наверняка не знаешь, какие клятвы дала, и собираюсь их исполнить.

– Да нет, уже просветили, – я сглотнул, – хотя, это и не совсем честно, между прочим, как мог освободить триста лет назад, коли самому и сорока не исполнилось, вообще-то? Но теперь-то ты свободна вполне, так радуйся, чего злобствовать, разве я тебя сковал и на дно болотное погрузил? Наоборот, обидчику отомстил, оковы порушил, неужели заслужил за подобное смерти лютой?

– Разве это важно, давши слово, держать должна, – отмахнулась тинная дева, – единственно, коли ты бы вознаградил за страдания и муки, тогда бы и задумалась крепко. Был у меня дворец каменный, неподалёку от этого болота, конечно, остались лишь руины, но в них есть сундук волшебный, а в нём платье из заморского шёлка, не успела примерить, как в плен попала, принесёшь – прощу первые сто лет. Но не пытайся сбежать, нагоню и вот уж тут расправы не избежать, и доспех не поможет.